Bava Kamma 57a — Talmud Bavli — Tractate Bava Kamma

הֶחְזִירָהּ לִמְקוֹם שֶׁיִּרְאֶנָּה – אֵינוֹ חַיָּיב לִטַּפֵּל בָּהּ. נִגְנְבָה אוֹ אָבְדָה – חַיָּיב בְּאַחְרָיוּתָהּ.

If one found a lost item and he returned it to a place where its owner will see it, he is no longer responsible to deal with it. If the item was stolen or lost, the finder bears financial responsibility to compensate for the loss.

Если кто‑то нашел потерянную вещь и вернул ее в место, где владелец ее увидит, он больше не обязан заниматься ею. Если вещь была украдена или потеряна, нашедший несет денежную ответственность, чтобы компенсировать утрату.

מַאי ״נִגְנְבָה אוֹ אָבְדָה״? לָאו נִגְנְבָה מִבֵּיתוֹ וְאָבְדָה מִבֵּיתוֹ?

Rav Yosef states his objection: What is meant by the expression: Was stolen or lost? Does it not mean that it was stolen from the finder’s house or lost from his house before he returned it? Since he is liable for theft or loss, it appears that he has the same status as a paid bailee.

Рав Йосеф формулирует свое возражение: Что имеется в виду под выражением: «Была украдена или потеряна»? Разве это не означает, что она была украдена из дома нашедшего или потеряна из его дома до того, как он ее вернул? Поскольку он обязан за кражу или утрату, видно, что у него тот же статус, что у платного хранителя.

לָא, מִמְּקוֹם שֶׁהֶחְזִירָהּ.

Rabba rejects this challenge: No, it means that it was stolen or lost from the place where the finder returned it, in which case even an unpaid bailee is liable on the grounds of negligence.

Рабба отвергает это возражение: Нет, это означает, что она была украдена или потеряна из места, куда нашедший ее вернул, и в таком случае даже бесплатный хранитель обязан на основании небрежности.

וְהָא קָתָנֵי: אֵינוֹ חַיָּיב לִיטַּפֵּל בָּהּ!

Rav Yosef challenges Rabba’s response: But the baraita teaches that the finder is no longer responsible to deal with it, indicating that failing to deal with it is not negligence, and the finder has no further responsibility for it.

Рав Йосеф оспаривает ответ Раббы: Но Барайта учит, что нашедший больше не обязан заниматься ею, что указывает на то, что не заниматься ею — не небрежность, и у нашедшего больше нет дальнейшей ответственности за нее.

אֲמַר לֵיהּ: הָכָא בְּמַאי עָסְקִינַן – כְּגוֹן שֶׁהֶחְזִירָהּ בַּצׇּהֳרַיִם.

Rabba said to him: With what are we dealing here, at the end of the baraita, where it teaches that the finder is liable? We are dealing with a case where he returned it at midday, which is a time when the owner of the lost item is not typically present. Therefore, the finder has not returned the item properly, and if it is then stolen or lost, he bears responsibility even if he is an unpaid bailee.

Рабба сказал ему: О чем мы здесь говорим — в конце Барайта, где она учит, что нашедший обязан? Мы говорим о случае, когда он вернул ее в полдень, то есть в то время, когда владелец потерянной вещи обычно не присутствует. Следовательно, нашедший не вернул вещь надлежащим образом, и если после этого она будет украдена или потеряна, он несет ответственность, даже если он бесплатный хранитель.

וְתַרְתֵּי קָתָנֵי, וְהָכִי קָתָנֵי: הֶחְזִירָהּ שַׁחֲרִית לִמְקוֹם שֶׁיִּרְאֶנָּה, וּשְׁכִיחַ דְּעָיֵיל וְנָפֵיק וְחָזֵי לַהּ – אֵינוֹ חַיָּיב לִיטַּפֵּל בָּהּ. הֶחְזִירָהּ בַּצׇּהֳרַיִם לִמְקוֹם שֶׁיִּרְאֶנָּה, דְּלָא שְׁכִיחַ דְּעָיֵיל וְנָפֵיק, דְּלָא חָזֵי לַהּ; וְנִגְנְבָה אוֹ אָבְדָה – חַיָּיב בְּאַחְרָיוּתָהּ.

And the baraita is teaching two separate halakhot, and this is what it is teaching: If the finder returned it in the morning, when people are typically present, to a place where the owner of the lost item will see it, and the owner typically enters and exits and it is likely that he will see it, the finder is no longer responsible to deal with it, nor does he bear responsibility if it is then stolen or lost. By contrast, if the finder returned it at midday to a place where the owner will see it, since it is a time when the owner does not typically enter and exit and will not see it, if it is then stolen or lost the finder bears financial responsibility for the loss.

И Барайта учит две отдельные Галахот, и вот чему она учит: Если нашедший вернул ее утром, когда люди обычно присутствуют, в место, где владелец потерянной вещи ее увидит, и владелец обычно входит и выходит, и вероятно, что он ее увидит, нашедший больше не обязан заниматься ею и также не несет ответственности, если после этого она будет украдена или потеряна. Напротив, если нашедший вернул ее в полдень в место, где владелец ее увидит, поскольку это время, когда владелец обычно не входит и не выходит и не увидит ее, — если после этого она будет украдена или потеряна, нашедший несет денежную ответственность за утрату.

אֵיתִיבֵיהּ: לְעוֹלָם הוּא חַיָּיב, עַד שֶׁיַּחְזִירֶנָּה לִרְשׁוּתוֹ. מַאי ״לְעוֹלָם״? לָאו אֲפִילּוּ מִבֵּיתוֹ? שְׁמַע מִינַּהּ כְּשׁוֹמֵר שָׂכָר דָּמֵי!

Rav Yosef again raised an objection to the opinion of Rabba from that which is taught in the continuation of the baraita: The finder of the lost item always bears responsibility if the item is stolen or lost until he returns it to the owner’s property. What does the word always add? Is it not teaching that even if the lost item was stolen from the finder’s house, he is liable? If so, learn from this that one who finds a lost item is considered like a paid bailee.

Рав Йосеф снова выдвинул возражение против мнения Раббы из того, что преподается в продолжении Барайта: Нашедший потерянную вещь всегда несет ответственность, если вещь украдена или потеряна, пока он не вернет ее во владение владельца. Что добавляет слово «всегда»? Разве оно не учит, что даже если потерянная вещь была украдена из дома нашедшего, он обязан? Если так, выучи отсюда, что тот, кто нашел потерянную вещь, рассматривается как платный хранитель.

אֲמַר לֵיהּ: מוֹדֵינָא לָךְ בְּבַעֲלֵי חַיִּים, דְּכֵיוָן דְּנָקְטִי לְהוּ נִיגְרֵא בָּרָיָיתָא – בָּעֵי נְטִירוּתָא יַתִּירְתָּא.

Rabba said to Rav Yosef in reply: I concede to you in a case of one looking after lost animals that he is liable if they are stolen or lost. The reason is that since the animals have already taken to the habit of walking out of their usual path and not behaving in their typical manner, they require extra safeguarding, corresponding to that required of a paid bailee. But with regard to other items that are lost, those that do not move by themselves, the finder bears no greater responsibility to secure them than does an unpaid bailee.

[1] Рабба сказал Раву Йосефу в ответ: Я уступаю тебе в случае того, кто присматривает за потерянными животными, что он отвечает, если их украли или они пропали. Причина в том, что, поскольку животные уже привыкли сходить со своего обычного пути и вести себя не так, как обычно, они требуют усиленной охраны, соответствующей той, которая требуется от оплачиваемого хранителя. Но что касается прочих потерянных предметов, тех, которые сами по себе не двигаются, нашедший не несёт большей ответственности по их охране, чем бесплатный хранитель.

אֵיתִיבֵיהּ רַבָּה לְרַב יוֹסֵף: ״הָשֵׁב״ – אֵין לִי אֶלָּא בְּבֵיתוֹ, לְגִינָּתוֹ וּלְחוּרְבָּתוֹ מִנַּיִן? תַּלְמוּד לוֹמַר: ״תְּשִׁיבֵם״ מִכׇּל מָקוֹם.

Rabba raised an objection to the opinion of Rav Yosef: The verse states in the context of returning lost items: “Return them” (Deuteronomy 22:1), repeating the verb “hashev teshivem.” The Sages expounded as follows: From the word “hashev” I have derived only that one may return the item to the house of the owner of the lost article. From where do I derive that even if one returns it to his garden or to his ruin, i.e., an unused structure on his property, he has discharged his obligation and is no longer responsible for the item that he found? For this, the verse states: “Teshivem,” repeating the verb for emphasis, to teach that he fulfills the mitzva by returning the item to any place belonging to the owner.

[2] Рабба возразил мнению Рава Йосефа: В стихе сказано в контексте возвращения пропажи: «возврати их» (Второзаконие 22:1), повторяя глагол «hashеv teshivem». Мудрецы истолковали так: Из слова «hashev» я вывел лишь, что можно вернуть предмет в дом владельца утерянной вещи. Откуда я вывожу, что даже если он вернул его в его сад или в его развалины, т.е. в неиспользуемое строение на его участке, — он исполнил свою обязанность и больше не отвечает за предмет, который нашёл? Для этого стих говорит: «teshivem», повторяя глагол для усиления, чтобы научить, что он исполняет мицву, возвращая предмет в любое место, принадлежащее владельцу.

מַאי ״לְגִינָּתוֹ וּלְחוּרְבָּתוֹ״? אִילֵימָא לְגִינָּתוֹ הַמִּשְׁתַּמֶּרֶת וּלְחוּרְבָּתוֹ הַמִּשְׁתַּמֶּרֶת, הַיְינוּ בֵּיתוֹ! אֶלָּא פְּשִׁיטָא, לְגִינָּתוֹ שֶׁאֵינָהּ מִשְׁתַּמֶּרֶת וּלְחוּרְבָּתוֹ שֶׁאֵינָהּ מִשְׁתַּמֶּרֶת. שְׁמַע מִינַּהּ כְּשׁוֹמֵר חִנָּם דָּמֵי!

What is the meaning of the phrase in the baraita: To his garden or to his ruin? If we say that the finder returned the lost item to the garden of the owner that is secured, i.e., properly enclosed, or to his ruin that is secured, it would be unnecessary to state this, as it is the same as his house, since these spaces are secured in the same way as his house. Rather, it is obvious that it means that he returned them to his garden that is not secured, or to his ruin that is not secured, and nevertheless, the finder is no longer liable for subsequent damage or theft of the found item. Conclude from it that a finder is like an unpaid bailee in terms of his liabilities, and this reduced level of safeguarding when returning the item is sufficient.

[3] Каков смысл выражения в Барайта: «в его сад или в его развалины»? Если сказать, что нашедший вернул пропажу в сад владельца, который охраняем, т.е. должным образом ограждён, или в его развалины, которые охраняемы, то не было бы нужды говорить это, ведь это то же самое, что его дом, поскольку эти места охраняются так же, как его дом. Скорее, очевидно, что имеется в виду, что он вернул их в его сад, который не охраняем, или в его развалины, которые не охраняемы, и тем не менее нашедший больше не несёт ответственности за последующий ущерб или кражу найденного предмета. Сделай вывод из этого, что нашедший подобен бесплатному хранителю в отношении своих обязательств, и что этого пониженного уровня охраны при возвращении предмета достаточно.

אֲמַר לֵיהּ: לְעוֹלָם לְגִינָּתוֹ הַמִּשְׁתַּמֶּרֶת וּלְחוּרְבָּתוֹ הַמִּשְׁתַּמֶּרֶת, וּדְקָא קַשְׁיָא לָךְ: הַיְינוּ בֵּיתוֹ, הָא קָא מַשְׁמַע לַן – דְּלָא בָּעֵינַן דַּעַת בְּעָלִים, כִּדְרַבִּי אֶלְעָזָר.

Rav Yosef said to him: Actually, one can explain that the baraita is referring to a case where the finder placed it in the owner’s garden that is secured, or his ruin that is secured; and with regard to that which poses a difficulty to you, that this is the same as his house, there is nevertheless a novelty in this ruling: This teaches us that in this case we do not require the owner’s knowledge that the article has been returned, and this is in accordance with the opinion of Rabbi Elazar.

[4] Рав Йосеф сказал ему: На самом деле можно объяснить, что Барайта говорит о случае, когда нашедший положил это в сад владельца, который охраняем, или в его развалины, которые охраняемы; и относительно того, что затрудняет тебя, — что это то же самое, что его дом, — всё же есть новизна в этом постановлении: оно учит нас, что в этом случае мы не требуем осведомлённости владельца о том, что предмет возвращён, и это соответствует мнению Рабби Элазара.

דְּאָמַר רַבִּי אֶלְעָזָר: הַכֹּל צְרִיכִין דַּעַת בְּעָלִים, חוּץ מֵהֲשָׁבַת אֲבֵידָה – שֶׁהֲרֵי רִיבְּתָה בּוֹ תּוֹרָה הֲשָׁבוֹת הַרְבֵּה.

As Rabbi Elazar says: All those who are obligated to return items to their owners, e.g., a bailee or a thief, require the owner’s knowledge that they are returning it except for one fulfilling the mitzva of returning a lost item. This is because the Torah included many permitted ways of returning lost items by employing the double expression “hashev teshivem,” which serves to permit the return of the lost item without the knowledge of the owner.

[5] Как говорит Рабби Элазар: Все те, кто обязаны возвращать предметы их владельцам, например хранитель или вор, требуют осведомлённости владельца о том, что они возвращают, кроме того, кто исполняет мицву возвращения пропажи. Это потому, что Тора включила множество дозволенных способов возвращения пропажи, употребив двойное выражение «hashev teshivem», которое служит для разрешения вернуть пропажу без ведома владельца.

אֲמַר לֵיהּ אַבָּיֵי לְרַב יוֹסֵף: וְאַתְּ לָא תִּסְבְּרָא דְּשׁוֹמֵר אֲבֵידָה כְּשׁוֹמֵר חִנָּם דָּמֵי? וְהָא אָמַר רַבִּי חִיָּיא בַּר אַבָּא אָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: הַטּוֹעֵן טַעֲנַת גַּנָּב בַּאֲבֵידָה – מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי כֶפֶל. וְאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ שׁוֹמֵר שָׂכָר הָוֵי, אַמַּאי מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי כֶפֶל? קַרְנָא בָּעֵי שַׁלּוֹמֵי!

Abaye said to Rav Yosef: And you, do you not hold that one safeguarding a lost item is like an unpaid bailee? But doesn’t Rabbi Ḥiyya bar Abba say that Rabbi Yoḥanan says: With regard to one who finds a lost item but falsely states the claim that a thief stole the item from him and takes an oath to that effect, he must pay a double payment, i.e., twice the value of the item. And if it enters your mind that the finder of a lost item is considered to have the same status as a paid bailee, why in such a case must he pay a double payment? He should be required to pay only the principal, since a paid bailee is liable in any event if the article is stolen or lost, and he did not stand to benefit from the claim that the item was stolen.

[6] Абайе сказал Раву Йосефу: А ты разве не придерживаешься, что тот, кто охраняет пропажу, подобен бесплатному хранителю? Но разве не сказал Рабби Хийя бар Абба, что Рабби Йоханан сказал: Относительно того, кто нашёл пропажу, но ложно утверждает, что вор украл предмет у него, и приносит клятву об этом, — он должен уплатить кефель, т.е. вдвое больше стоимости предмета. А если тебе придёт в голову, что нашедший пропажу считается имеющим тот же статус, что оплачиваемый хранитель, то почему в таком случае он должен платить кефель? Он должен был бы быть обязан заплатить только основное, поскольку оплачиваемый хранитель в любом случае отвечает, если предмет украли или он пропал, и он не мог извлечь выгоды из утверждения, что предмет был украден.

אֲמַר לֵיהּ: הָכָא בְּמַאי עָסְקִינַן – כְּגוֹן שֶׁטּוֹעֵן טַעֲנַת לִסְטִים מְזוּיָּין.

Rav Yosef said to him: With what are we dealing here? It is with a case where the finder took a false oath stating the claim that the deposit was taken by an armed bandit, and in such a case even a paid bailee is exempt. Consequently, his claim would have absolved him from liability, and if the item is subsequently found in his possession, he is liable to pay double for his false claim that it was stolen.

[7] Рав Йосеф сказал ему: О чём мы здесь говорим? О случае, когда нашедший принёс ложную клятву, утверждая, что вклад был забран вооружённой бандой, и в таком случае даже оплачиваемый хранитель освобождён. Следовательно, его утверждение освободило бы его от ответственности, и если предмет впоследствии найден у него, он обязан уплатить кефель за своё ложное утверждение, что его украли.

אֲמַר לֵיהּ: לִיסְטִים מְזוּיָּין – גַּזְלָן הוּא!

Abaye said to him: But an armed bandit has the status of a robber and not of a thief, so according to this explanation, why did Rabbi Yoḥanan state that it was stolen by a thief?

[8] Абайе сказал ему: Но вооружённая банда имеет статус грабителя, а не вора; так почему, согласно этому объяснению, Рабби Йоханан сказал, что это было украдено вором?

אֲמַר לֵיהּ, שֶׁאֲנִי אוֹמֵר: לִסְטִים מְזוּיָּין, כֵּיוָן דְּמִיטַּמַּר מֵאִינָשֵׁי – גַּנָּב הוּא.

Rav Yosef said to him: The reason that only a thief pays the double payment and not a robber is that a thief denigrates God by exhibiting fear of people by stealing surreptitiously while not exhibiting fear of Heaven. This is in contrast to a robber, who robs openly. Accordingly, the reason that I say that an armed bandit is considered as a thief, is since he hides from people rather than stealing openly. Although he in fact does steal openly, since he does so by employing a weapon he also exhibits fear of people, and is akin to a thief. Therefore, armed bandits are liable to pay a double payment as is a thief, and a claim that the deposit was seized by armed bandits is considered to be the same as a claim that it was stolen by thieves. Consequently, since a paid bailee is absolved by means of such a claim, if it is determined that his claim was false he must pay double.

[9] Рав Йосеф сказал ему: Причина, по которой только вор платит кефель, а не грабитель, в том, что вор унижает Бога тем, что проявляет страх перед людьми, воруя тайком, и не проявляет страха перед Небом. Это в отличие от грабителя, который грабит открыто. Соответственно, причина, по которой я говорю, что вооружённая банда считается как вор, — в том, что он скрывается от людей, а не крадёт открыто. Хотя на деле он и крадёт открыто, поскольку он делает это, используя оружие, он также проявляет страх перед людьми и подобен вору. Поэтому вооружённые банды обязаны уплачивать кефель, как вор, и утверждение, что вклад был захвачен вооружёнными бандами, считается тем же, что утверждение, что его украли воры. Следовательно, поскольку оплачиваемый хранитель освобождается посредством такого утверждения, если установлено, что его утверждение было ложным, он должен уплатить кефель.

אֵיתִיבֵיהּ:

Abaye raised an objection to the opinion of Rav Yosef from that which is taught in a baraita:

[10] Абайе возразил мнению Рава Йосефа из того, чему учат в Барайта:

דף 57

Display Settings

Bookmarks