Bava Kamma 60b — Talmud Bavli — Tractate Bava Kamma

לְעוֹלָם יִכָּנֵס אָדָם בְּ״כִי טוֹב״ וְיֵצֵא בְּ״כִי טוֹב״, שֶׁנֶּאֱמַר: ״וְאַתֶּם לֹא תֵצְאוּ אִישׁ מִפֶּתַח בֵּיתוֹ עַד בֹּקֶר״.

A person should always enter an unfamiliar city at a time of good, i.e., while it is light, as the Torah uses the expression “It is good” with regard to the creation of light (see Genesis 1:4). This goodness is manifest in the sense of security one feels when it is light. And likewise, when one leaves a city he should leave at a time of good, meaning after sunrise the next morning, as it is stated in the verse: “And none of you shall go out of the opening of his house until the morning” (Exodus 12:22).

[3] Человек всегда должен входить в незнакомый город во время добра, то есть пока светло, ибо Тора употребляет выражение «хорошо» относительно сотворения света (см. Берешит 1:4). Эта благость проявляется в ощущении безопасности, которое человек испытывает, когда светло. И так же, когда он выходит из города, он должен выходить во время добра, то есть после восхода солнца на следующее утро, как сказано в стихе: «И пусть никто из вас не выходит из входа своего дома до утра» (Шмот 12:22).

תָּנוּ רַבָּנַן: דֶּבֶר בָּעִיר – כַּנֵּס רַגְלֶיךָ, שֶׁנֶּאֱמַר: ״וְאַתֶּם לֹא תֵצְאוּ אִישׁ מִפֶּתַח בֵּיתוֹ עַד בֹּקֶר״. וְאוֹמֵר: ״לֵךְ עַמִּי בֹּא בַחֲדָרֶיךָ, וּסְגוֹר דְּלָתְךָ בַּעֲדֶךָ״. וְאוֹמֵר: ״מִחוּץ תְּשַׁכֶּל חֶרֶב, וּמֵחֲדָרִים אֵימָה״.

§ The Sages taught: If there is plague in the city, gather your feet, i.e., limit the time you spend out of the house, as it is stated in the verse: “And none of you shall go out of the opening of his house until the morning.” And it says in another verse: “Come, my people, enter into your chambers, and shut your doors behind you; hide yourself for a little moment, until the anger has passed by” (Isaiah 26:20). And it says: “Outside the sword will bereave, and in the chambers terror” (Deuteronomy 32:25).

[4] § Мудрецы учили: Если в городе мор, собери свои ноги, то есть ограничь время, которое ты проводишь вне дома, как сказано в стихе: «И пусть никто из вас не выходит из входа своего дома до утра». И сказано в другом стихе: «Пойди, народ Мой, войди в свои покои и запри двери за собою; укройся на малое мгновение, пока не пройдёт гнев» (Ишаягу 26:20). И сказано: «Снаружи меч будет лишать детей, а в комнатах — ужас» (Дварим 32:25).

מַאי ״וְאוֹמֵר״? וְכִי תֵּימָא: הָנֵי מִילֵּי בְּלֵילְיָא, אֲבָל בִּימָמָא לָא; תָּא שְׁמַע: ״לֵךְ עַמִּי בֹּא בַחֲדָרֶיךָ, וּסְגוֹר דְּלָתְךָ״.

The Gemara asks: What is the reason for citing the additional verses introduced with the term: And it says? The first verse seems sufficient to teach the principle that one should not emerge from one’s house when there is a plague. The Gemara answers: And if you would say that this matter, the first verse that states that none of you shall go out until morning, applies only at night, but in the day one may think that the principle does not apply, for this reason the Gemara teaches: Come and hear: “Come, my people, enter into your chambers, and shut your doors behind you.”

[5] Гмара спрашивает: Какова причина приводить дополнительные стихи, вводимые словами: «И сказано»? Первый стих, по‑видимому, достаточен, чтобы научить принципу, что не следует выходить из дома, когда есть мор. Гмара отвечает: И если ты скажешь, что это дело, первый стих, в котором сказано, что никто из вас не должен выходить до утра, относится только к ночи, а днём можно подумать, что этот принцип не действует, — поэтому Гмара учит: приди и услышь: «Пойди, народ Мой, войди в свои покои и запри двери за собою».

וְכִי תֵּימָא: הָנֵי מִילֵּי [הֵיכָא] דְּלֵיכָּא אֵימָה מִגַּוַּאי, אֲבָל הֵיכָא דְּאִיכָּא אֵימָה מִגַּוַּאי – כִּי נָפֵיק יָתֵיב בֵּינֵי אִינָשֵׁי בְּצַוְותָּא בְּעָלְמָא, טְפֵי מְעַלֵּי; תָּא שְׁמַע: ״מִחוּץ תְּשַׁכֶּל חֶרֶב וּמֵחֲדָרִים אֵימָה״ – אַף עַל גַּב דְּמֵחֲדָרִים אֵימָה, מִחוּץ תְּשַׁכֶּל חֶרֶב.

And if you would say that this matter applies only where there is no fear inside, which explains why it is preferable to remain indoors, but where there is fear inside, one might think that when he goes out and sits among people in general company it is better, therefore, the Gemara introduces the third verse and says: Come and hear: “Outside the sword will bereave, and in the chambers terror.” This means that although there is terror in the chambers, outside the sword will bereave, so it is safer to remain indoors.

[6] И если ты скажешь, что это дело относится только к месту, где внутри нет страха, что объясняет, почему предпочтительно оставаться в доме, но где внутри есть страх, можно подумать, что лучше выйти и сидеть среди людей, в общей компании, — поэтому Гмара приводит третий стих и говорит: приди и услышь: «Снаружи меч будет лишать детей, а в комнатах — ужас». Это означает, что хотя в комнатах есть ужас, снаружи меч будет лишать детей, и потому безопаснее оставаться внутри.

רָבָא, בְּעִידָּן רִתְחָא הֲוָה סָכַר כַּוֵּי, דִּכְתִיב: ״כִּי עָלָה מָוֶת בְּחַלּוֹנֵינוּ״.

At a time when there was a plague, Rava would close the windows of his house, as it is written: “For death is come up into our windows” (Jeremiah 9:20).

[7] Во время, когда был мор, Рава закрывал окна своего дома, как написано: «Ибо смерть взошла в наши окна» (Ирмиягу 9:20).

תָּנוּ רַבָּנַן: רָעָב בָּעִיר – פַּזֵּר רַגְלֶיךָ, שֶׁנֶּאֱמַר: ״וַיְהִי רָעָב בָּאָרֶץ, וַיֵּרֶד אַבְרָם מִצְרַיְמָה [לָגוּר] (וַיָּגׇר) שָׁם״. וְאוֹמֵר: ״אִם אָמַרְנוּ נָבוֹא הָעִיר וְהָרָעָב בָּעִיר, וָמַתְנוּ שָׁם״.

The Sages taught: If there is famine in the city, spread your feet, i.e., leave the city, as it is stated in the verse: “And there was a famine in the land; and Abram went down into Egypt to sojourn there” (Genesis 12:10). And it says: “If we say: We will enter into the city, then the famine is in the city, and we shall die there; and if we sit here, we die also, now come, and let us fall unto the host of the Arameans; if they save us alive, we shall live; and if they kill us, we shall but die” (II Kings 7:4).

[8] Мудрецы учили: Если в городе голод, раздвинь свои ноги, то есть покинь город, как сказано в стихе: «И был голод в земле; и спустился Аврам в Египет пожить там» (Берешит 12:10). И сказано: «Если скажем: войдём в город — то в городе голод, и умрём там; и если сидим здесь — тоже умрём. Теперь пойдём и сдадимся стану арамеев: если оставят нас в живых — будем жить; а если убьют — всё равно умрём» (II Млахим 7:4).

מַאי ״וְאוֹמֵר״? וְכִי תֵּימָא: הָנֵי מִילֵּי הֵיכָא דְּלֵיכָּא סְפֵק נְפָשׁוֹת, אֲבָל הֵיכָא דְּאִיכָּא סְפֵק נְפָשׁוֹת – לָא; תָּא שְׁמַע: ״לְכוּ וְנִפְּלָה אֶל מַחֲנֵה אֲרָם, אִם יְחַיֻּנוּ נִחְיֶה״.

What is the reason for citing the second verse, introduced with the term: And it says? And if you would say that this matter, the principle of leaving the city, applies only where there is no uncertainty concerning a life-threatening situation, but where there is uncertainty concerning a life-threatening situation this principle does not apply, come and hear: “Come, and let us fall unto the host of the Arameans; if they save us alive, we shall live; and if they kill us, we shall but die.”

[9] Какова причина приводить второй стих, вводимый словами: «И сказано»? И если ты скажешь, что это дело, принцип ухода из города, относится только к месту, где нет сомнения относительно опасности для жизни, но где есть сомнение относительно опасности для жизни этот принцип не действует, — приди и услышь: «Теперь пойдём и сдадимся стану арамеев: если оставят нас в живых — будем жить; а если убьют — всё равно умрём».

תָּנוּ רַבָּנַן: דֶּבֶר בָּעִיר – אַל יְהַלֵּךְ אָדָם בְּאֶמְצַע הַדֶּרֶךְ, מִפְּנֵי שֶׁמַּלְאַךְ הַמָּוֶת מְהַלֵּךְ בְּאֶמְצַע הַדְּרָכִים. דְּכֵיוָן דִּיהִיבָא לֵיהּ רְשׁוּתָא, מְסַגֵּי לְהֶדְיָא. שָׁלוֹם בָּעִיר – אַל יְהַלֵּךְ בְּצִדֵּי דְרָכִים. דְּכֵיוָן דְּלֵית לֵיהּ רְשׁוּתָא, מִחַבֵּי חַבּוֹיֵי וּמְסַגֵּי.

The Sages taught: If there is a plague in the city, a person should not walk in the middle of the road, due to the fact that the Angel of Death walks in the middle of the road, as, since in Heaven they have given him permission to kill within the city, he goes openly in the middle of the road. By contrast, if there is peace and quiet in the city, do not walk on the sides of the road, as, since the Angel of Death does not have permission to kill within the city, he hides himself and walks on the side of the road.

[10] Мудрецы учили: Если в городе мор, человек не должен идти посередине дороги, поскольку Ангел смерти ходит посередине дороги, ибо, раз на Небесах дали ему разрешение убивать в пределах города, он ходит открыто посередине дороги. Напротив, если в городе мир и спокойствие, не ходи по сторонам дороги, ибо, раз у Ангела смерти нет разрешения убивать в пределах города, он прячется и ходит по стороне дороги.

תָּנוּ רַבָּנַן: דֶּבֶר בָּעִיר – אַל יִכָּנֵס אָדָם יָחִיד לְבֵית הַכְּנֶסֶת, שֶׁמַּלְאַךְ הַמָּוֶת מַפְקִיד שָׁם כֵּלָיו. וְהָנֵי מִילֵּי הֵיכָא דְּלָא קָרוּ בֵּיהּ דַּרְדְּקֵי, וְלָא מְצַלּוּ בֵּיהּ עֲשָׂרָה.

The Sages taught: If there is a plague in the city, a person should not enter the synagogue alone, as the Angel of Death leaves his utensils there, and for this reason it is a dangerous place. And this matter, the danger in the synagogue, applies only when there are no children learning in the synagogue, and there are not ten men praying in it. But if there are children learning or ten men praying there, it is not a dangerous place.

[11] Мудрецы учили: Если в городе мор, человек не должен входить в синагогу один, поскольку Ангел смерти оставляет там свои орудия, и по этой причине это опасное место. И это дело, опасность в синагоге, относится только к случаю, когда в синагоге нет детей, которые учатся, и нет десяти мужчин, которые молятся в ней. Но если там есть дети, которые учатся, или десять мужчин, которые молятся там, — это не опасное место.

תָּנוּ רַבָּנַן: כְּלָבִים בּוֹכִים – מַלְאַךְ הַמָּוֶת בָּא לָעִיר. כְּלָבִים מְשַׂחֲקִים – אֵלִיָּהוּ הַנָּבִיא בָּא לָעִיר. וְהָנֵי מִילֵּי דְּלֵית בְּהוּ נְקֵבָה.

The Sages taught: If the dogs in a certain place are crying for no reason, it is a sign that they feel the Angel of Death has come to the city. If the dogs are playing, it is a sign that they feel that Elijah the prophet has come to the city. These matters apply only if there is no female dog among them. If there is a female dog nearby, their crying or playing is likely due to her presence.

[12] Мудрецы учили: Если собаки в некотором месте воют без причины, это знак, что они чувствуют: Ангел смерти пришёл в город. Если собаки играют, это знак, что они чувствуют: Элиягу-пророк пришёл в город. Эти вещи относятся только к случаю, когда среди них нет суки. Если рядом есть сука, их вой или игра, вероятно, вызваны её присутствием.

יָתֵיב רַב אַמֵּי וְרַב אַסִּי קַמֵּיהּ דְּרַבִּי יִצְחָק נַפָּחָא. מָר אֲמַר לֵיהּ: לֵימָא מָר שְׁמַעְתְּתָא, וּמָר אֲמַר לֵיהּ: לֵימָא מָר אַגָּדְתָּא. פָּתַח לְמֵימַר אַגָּדְתָּא – וְלָא שָׁבֵיק מָר, פָּתַח לְמֵימַר שְׁמַעְתָּתָא – וְלָא שָׁבֵיק מָר.

§ Rav Ami and Rav Asi sat before Rabbi Yitzḥak Nappaḥa. One Sage said to Rabbi Yitzḥak Nappaḥa: Let the Master say words of halakha, and the other Sage said to Rabbi Yitzḥak Nappaḥa: Let the Master say words of aggada. Rabbi Yitzḥak Nappaḥa began to say words of aggada but one Sage did not let him, so he began to say words of halakha but the other Sage did not let him.

[13] § Рав Ами и Рав Аси сидели перед Рабби Йицхаком Наппахой. Один мудрец сказал Рабби Йицхаку Наппахе: пусть Учитель скажет слова Галахи, а другой мудрец сказал Рабби Йицхаку Наппахе: пусть Учитель скажет слова агады. Рабби Йицхак Наппаха начал говорить слова агады, но один мудрец не позволил ему, и он начал говорить слова Галахи, но другой мудрец не позволил ему.

אָמַר לָהֶם: אֶמְשׁוֹל לָכֶם מָשָׁל, לְמָה הַדָּבָר דּוֹמֶה? לְאָדָם שֶׁיֵּשׁ לוֹ שְׁתֵּי נָשִׁים, אַחַת יַלְדָּה וְאַחַת זְקֵינָה. יַלְדָּה מְלַקֶּטֶת לוֹ לְבָנוֹת, זְקֵינָה מְלַקֶּטֶת לוֹ שְׁחוֹרוֹת. נִמְצָא קֵרֵחַ מִכָּאן וּמִכָּאן.

Rabbi Yitzḥak Nappaḥa said to them: I will relate a parable. To what can this be compared? It can be compared to a man who has two wives, one young and one old. The young wife pulls out his white hairs, so that her husband will appear younger. The old wife pulls out his black hairs so that he will appear older. And it turns out that he is bald from here and from there, i.e., completely bald, due to the actions of both of his wives.

[14] Рабби Йицхак Наппаха сказал им: Я расскажу притчу. На что это похоже? Это похоже на человека, у которого две жены: одна молодая и одна старая. Молодая жена выдёргивает его белые волосы, чтобы её муж выглядел моложе. Старая жена выдёргивает его чёрные волосы, чтобы он выглядел старше. И выходит, что он лысый и с этой стороны, и с той стороны, то есть совершенно лысый, из‑за действий обеих его жён.

אָמַר לָהֶן: אִי הָכִי, אֵימָא לְכוּ מִלְּתָא דְּשָׁוְיָא לְתַרְוַיְיכוּ: ״כִּי תֵצֵא אֵשׁ וּמָצְאָה קֹצִים״ – ״תֵּצֵא״ מֵעַצְמָהּ, ״שַׁלֵּם יְשַׁלֵּם הַמַּבְעִר אֶת הַבְּעֵרָה״. אָמַר הַקָּדוֹשׁ בָּרוּךְ הוּא: עָלַי לְשַׁלֵּם אֶת הַבְּעֵרָה שֶׁהִבְעַרְתִּי –

Rabbi Yitzḥak Nappaḥa continued and said to them: If so, I will say to you a matter that is appropriate to both of you, which contains both halakha and aggada. In the verse that states: “If a fire breaks out, and catches in thorns” (Exodus 22:5), the term “breaks out” indicates that it breaks out by itself. Yet, the continuation of the verse states: “The one who kindled the fire shall pay compensation,” which indicates that he must pay only if the fire spread due to his negligence. The verse can be explained allegorically: The Holy One, Blessed be He, said that although the fire broke out in the Temple due to the sins of the Jewish people, it is incumbent upon Me to pay restitution for the fire that I kindled.

[15] Рабби Йицхак Наппаха продолжил и сказал им: Если так, я скажу вам вещь, подходящую вам обоим, содержащую и Галаху, и агаду. В стихе, где сказано: «Если вспыхнет огонь и охватит тернии» (Шмот 22:5), выражение «вспыхнет» указывает, что он вспыхнул сам по себе. Однако продолжение стиха говорит: «Разжёгший огонь должен возместить», — что указывает, что он должен платить лишь если огонь распространился из‑за его небрежности. Стих можно объяснить аллегорически: Святой, благословен Он, сказал, что хотя огонь вспыхнул в Храме из‑за грехов еврейского народа, на Мне лежит обязанность возместить за огонь, который Я разжёг.

אֲנִי הִצַּיתִּי אֵשׁ בְּצִיּוֹן, שֶׁנֶּאֱמַר: ״וַיַּצֶּת אֵשׁ בְּצִיּוֹן, וַתֹּאכַל יְסוֹדוֹתֶיהָ״; וַאֲנִי עָתִיד לִבְנוֹתָהּ בָּאֵשׁ, שֶׁנֶּאֱמַר: ״וַאֲנִי אֶהְיֶה לָהּ חוֹמַת אֵשׁ סָבִיב, וּלְכָבוֹד אֶהְיֶה בְתוֹכָהּ״.

I, God, kindled a fire in Zion, as it is stated: “The Lord has accomplished His fury, He has poured out His fierce anger; and He has kindled a fire in Zion, which has devoured its foundations” (Lamentations 4:11). And I will build it with fire in the future, as it is stated: “For I, says the Lord, will be for her a wall of fire round about; and I will be the glory in her midst” (Zechariah 2:9).

Я, Бог, разжёг огонь в Ционе, как сказано: «Г-сподь исполнил ярость Свою, излил пылающий гнев Свой; и зажёг огонь в Ционе, и он пожрал основания его» (Плач 4:11). И Я построю его огнём в будущем, как сказано: «Ибо Я, — сказал Г-сподь, — буду для неё стеной огненною вокруг, и славою буду среди неё» (Зхарья 2:9).

שְׁמַעְתְּתָא – פָּתַח הַכָּתוּב בְּנִזְקֵי מָמוֹנוֹ, וְסִיֵּים בְּנִזְקֵי גּוּפוֹ; לוֹמַר לָךְ: אִשּׁוֹ מִשּׁוּם חִצָּיו.

There is a halakha that can be learned from the verse in Exodus, as the verse begins with damage caused through one’s property: “If a fire breaks out,” and concludes with damage caused by one’s body: “The one who kindled the fire.” This indicates that when damage is caused by fire, it is considered as though the person who kindled the fire caused the damage directly with his body. That serves to say to you that the liability for his fire damage is due to its similarity to his arrows. Just as one who shoots an arrow and causes damage is liable because the damage was caused directly through his action, so too, one who kindles a fire that causes damage is liable because it is considered as though the damage were caused directly by his actions.

Есть Галаха, которую можно вывести из стиха в Шмот, поскольку стих начинает с ущерба, причинённого посредством имущества человека: «Если выйдет огонь», и завершает ущербом, причинённым телом человека: «Тот, кто разжёг огонь». Это указывает, что когда ущерб причинён огнём, это рассматривается так, как будто человек, разжёгший огонь, причинил ущерб непосредственно своим телом. Это приходит сказать тебе, что ответственность за ущерб от его огня — из-за его подобия его стрелам. Как тот, кто выпускает стрелу и причиняет ущерб, обязан, потому что ущерб причинён непосредственно его действием, так и тот, кто разжигает огонь, который причиняет ущерб, обязан, потому что это считается так, как будто ущерб был причинён непосредственно его действиями.

״וַיִּתְאַוֶּה דָוִד וַיֹּאמַר: מִי יַשְׁקֵנִי מַיִם מִבֹּאר בֵּית לֶחֶם אֲשֶׁר בַּשָּׁעַר. וַיִּבְקְעוּ שְׁלֹשֶׁת הַגִּבּוֹרִים בְּמַחֲנֵה פְלִשְׁתִּים, וַיִּשְׁאֲבוּ מַיִם מִבֹּאר בֵּית לֶחֶם אֲשֶׁר בַּשַּׁעַר [וְגוֹ׳]״.

§ The Gemara continues with another statement of aggada on a related topic: The verse states: “And David longed, and said: Oh, that one would give me water to drink of the well of Bethlehem, which is by the gate! And the three mighty men broke through the host of the Philistines, and drew water out of the well of Bethlehem, that was by the gate, and took it, and brought it to David; but he would not drink it, but poured it out to the Lord” (II Samuel 23:15–16). The Sages understood that David was not simply asking for water, but was using the term as a metaphor referring to Torah, and he was raising a halakhic dilemma.

§ Гмара продолжает другим агадическим высказыванием на близкую тему: стих говорит: «И возжелал Давид, и сказал: О, если бы кто дал мне пить воды из колодца Бейт-Лехема, который у ворот! И трое храбрых прорвались сквозь стан филистимлян и почерпнули воды из колодца Бейт-Лехема, что у ворот, и взяли, и принесли Давиду; но он не захотел пить её и вылил её Г-споду» (II Шмуэль 23:15–16). Мудрецы поняли, что Давид просил не просто воды, но употреблял это слово как метафору, относящуюся к Торе, и он поднимал галахическую дилемму.

מַאי קָא מִיבַּעְיָא לֵיהּ? אָמַר רָבָא אָמַר רַב נַחְמָן: טָמוּן בָּאֵשׁ קָמִיבַּעְיָא לֵיהּ, אִי כְּרַבִּי יְהוּדָה אִי כְּרַבָּנַן, וּפְשַׁטוּ לֵיהּ מַאי דִּפְשַׁטוּ לֵיהּ.

What is the dilemma that David is raising? Rava says that Rav Naḥman says: He was asking about the halakha with regard to a concealed article damaged by a fire. He wanted to know whether the halakha is in accordance with the opinion of Rabbi Yehuda, who holds that one is liable to pay for such damage, or whether the halakha is in accordance with the opinion of the Rabbis, who hold that one is exempt from liability for damage by fire to concealed articles. And the Sages in Bethlehem answered him what they answered him.

В чём дилемма, которую поднимает Давид? Рава говорит, что Рав Нахман говорит: он спрашивал о Галахе относительно скрытой вещи, повреждённой огнём. Он хотел знать, соответствует ли Галаха мнению Рабби Йехуды, который считает, что человек обязан платить за такой ущерб, или соответствует ли Галаха мнению Раббанан, которые считают, что человек освобождён от ответственности за ущерб огнём скрытым вещам. И мудрецы в Бейт-Лехеме ответили ему то, что ответили ему.

רַב הוּנָא אָמַר: גְּדִישִׁים דִּשְׂעוֹרִים דְּיִשְׂרָאֵל הֲווֹ, דַּהֲווֹ מִטַּמְּרִי פְּלִשְׁתִּים בְּהוּ, וְקָא מִיבַּעְיָא לֵיהּ: מַהוּ לְהַצִּיל עַצְמוֹ בְּמָמוֹן חֲבֵירוֹ?

Rav Huna stated a different explanation of the verse: There were stacks of barley belonging to Jews in which the Philistines were hiding, and David wanted to burn down the stacks to kill the Philistines and save his own life. He raised the dilemma: What is the halakha? Is it permitted to save oneself by destroying the property of another?

Рав Хуна изложил другое объяснение стиха: там были скирды ячменя, принадлежащие евреям, в которых прятались филистимляне, и Давид хотел сжечь скирды, чтобы убить филистимлян и спасти собственную жизнь. Он поднял дилемму: какова Галаха? Разрешено ли спасать себя, уничтожая имущество другого?

שְׁלַחוּ לֵיהּ: אָסוּר לְהַצִּיל עַצְמוֹ בְּמָמוֹן חֲבֵירוֹ; אֲבָל אַתָּה מֶלֶךְ אַתָּה, [וּמֶלֶךְ] פּוֹרֵץ לַעֲשׂוֹת לוֹ דֶּרֶךְ וְאֵין מוֹחִין בְּיָדוֹ.

They sent the following answer to him: It is prohibited to save oneself by destroying the property of another. But you are king, and a king may breach the fence of an individual in order to form a path for himself, and none may protest his action, i.e., the normal halakhot of damage do not apply to you since you are king.

Ему послали следующий ответ: запрещено спасать себя, уничтожая имущество другого. Но ты — царь, а царю разрешено проламывать ограду отдельного человека, чтобы проложить себе путь, и никто не может возразить его действию, то есть обычные галахот ущерба к тебе не применяются, поскольку ты — царь.

וְרַבָּנַן וְאִיתֵּימָא רַבָּה בַּר מָרִי אָמְרוּ: גְּדִישִׁים דִּשְׂעוֹרִין דְּיִשְׂרָאֵל הֲווֹ, וּגְדִישִׁין דַּעֲדָשִׁים דִּפְלִשְׁתִּים; וְקָא מִיבַּעְיָא לְהוּ: מַהוּ לִיטּוֹל גְּדִישִׁין שֶׁל שְׂעוֹרִין דְּיִשְׂרָאֵל לִיתֵּן לִפְנֵי בְּהֶמְתּוֹ, עַל מְנָת לְשַׁלֵּם גְּדִישִׁין שֶׁל עֲדָשִׁים דִּפְלִשְׁתִּים?

The Rabbis, and some say that it was Rabba bar Mari, give an alternative explanation of the dilemma and said: The stacks of barley belonged to Jews, and there were stacks of lentils belonging to the Philistines. David needed barley to feed his animals. And David raised the following dilemma: What is the halakha? I know that I may take the lentils belonging to a gentile to feed my animals, but is it permitted to take a stack of barley belonging to a Jew, to place before one’s animal for it to consume, with the intent to pay the owner of the barley with the stacks of lentils belonging to the Philistines?

Раббанан, а некоторые говорят, что это был Рабба бар Мари, дают иное объяснение дилеммы и сказали: скирды ячменя принадлежали евреям, а были скирды чечевицы, принадлежавшие филистимлянам. Давиду нужен был ячмень, чтобы кормить своих животных. И Давид поднял следующую дилемму: какова Галаха? Я знаю, что могу взять чечевицу, принадлежащую нееврею, чтобы кормить своих животных, но разрешено ли взять скирду ячменя, принадлежащую еврею, поставить перед своим животным, чтобы оно съело, намереваясь заплатить владельцу ячменя скирдами чечевицы, принадлежащими филистимлянам?

שְׁלַחוּ לֵיהּ: ״חֲבֹל יָשִׁיב רָשָׁע, גְּזֵלָה יְשַׁלֵּם״ – אַף עַל פִּי שֶׁגְּזֵילָה מְשַׁלֵּם, רָשָׁע הוּא. אֲבָל אַתָּה מֶלֶךְ אַתָּה, וּמֶלֶךְ פּוֹרֵץ לַעֲשׂוֹת לוֹ דֶּרֶךְ וְאֵין מוֹחִין בְּיָדוֹ.

The Sages of Bethlehem sent the following reply to him: “If the wicked restore the pledge, give back that which he had taken by robbery, walk in the statutes of life, committing no iniquity; he shall surely live, he shall not die” (Ezekiel 33:15). This verse teaches that even though the robber repays the value of the stolen item, he is nevertheless considered to be wicked, and is described as such in the verse, and a commoner would not be allowed to act as you asked. But you are king, and a king may breach the fence of an individual in order to form a path for himself, and none may protest his action.

Мудрецы Бейт-Лехема послали ему следующий ответ: «Если нечестивый возвратит залог, вернёт то, что взял грабежом, будет ходить в уставах жизни, не делая беззакония, — он непременно будет жить, не умрёт» (Йехезкель 33:15). Этот стих учит, что хотя грабитель возмещает стоимость украденного предмета, он всё же считается нечестивым и описывается как таковой в стихе, и простолюдину не было бы разрешено поступить так, как ты спросил. Но ты — царь, и царю разрешено проламывать ограду отдельного человека, чтобы проложить себе путь, и никто не может возразить его действию.

בִּשְׁלָמָא לְמַאן דְּאָמַר לְאַחְלוֹפֵי – הַיְינוּ דִּכְתִיב חַד קְרָא: ״וַתְּהִי שָׁם חֶלְקַת הַשָּׂדֶה מְלֵאָה עֲדָשִׁים״, וּכְתִיב חַד קְרָא: ״וַתְּהִי חֶלְקַת הַשָּׂדֶה מְלֵאָה שְׂעוֹרִים״;

The Gemara discusses the different explanations: Granted, according to the one who says that David was asking whether he could take the stacks of barley and exchange them, i.e., repay the owners of the barley, with stacks of lentils, this is as it is written in one verse: “And the Philistines were gathered together into a troop, where was a plot of ground full of lentils; and the people fled from the Philistines” (II Samuel 23:11), and it is written in one other verse: “He was with David at Pas Dammim, and there the Philistines were gathered together to battle, where was a plot of ground full of barley; and the people fled from before the Philistines” (I Chronicles 11:13). This apparent contradiction can be reconciled by saying that there were two fields, one of barley and one of lentils.

Гмара обсуждает различные объяснения: хорошо, согласно тому, кто говорит, что Давид спрашивал, может ли он взять скирды ячменя и обменять их, то есть возместить владельцам ячменя, скирдами чечевицы, — это соответствует тому, что написано в одном стихе: «И собрались филистимляне в отряд, и там был участок земли, полный чечевицы; и народ побежал от филистимлян» (II Шмуэль 23:11), и написано в другом стихе: «Он был с Давидом в Пас-Даммим, и там филистимляне собрались на битву, и там был участок земли, полный ячменя; и народ побежал от филистимлян» (I Диврей а-Ямим 11:13). Это кажущееся противоречие можно согласовать, сказав, что было два поля — одно ячменное и одно чечевичное.

אֶלָּא לְמַאן דְּאָמַר לְמִקְלֵי, מַאי אִיבַּעְיָא לְהוּ לְהָנֵי תְּרֵי קְרָאֵי? אָמַר לָךְ: דַּהֲווֹ נָמֵי גְּדִישִׁים דַּעֲדָשִׁים דְּיִשְׂרָאֵל, דַּהֲווֹ מִיטַּמְּרוּ בְּהוּ פְּלִשְׁתִּים.

But according to Rav Huna, the one who says that David’s question was asked because he wanted to burn the stacks of barley, for what purpose does he require these two verses? How does he explain this contradiction? Rav Huna could have said to you that there were also stacks of lentils belonging to Jews, inside which the Philistines were hiding.

Но согласно Рав Хуне, тому, кто говорит, что вопрос Давида был задан потому, что он хотел сжечь скирды ячменя, — для чего ему нужны эти два стиха? Как он объясняет это противоречие? Рав Хуна мог бы сказать тебе, что были также скирды чечевицы, принадлежавшие евреям, внутри которых прятались филистимляне.

בִּשְׁלָמָא לְמַאן דְּאָמַר לְמִקְלֵי – הַיְינוּ דִּכְתִיב: ״וַיִּתְיַצֵּב בְּתוֹךְ הַחֶלְקָה וַיַּצִּילֶהָ״; אֶלָּא לְמַאן דְּאָמַר לְאַחְלוֹפֵי, מַאי ״וַיַּצִּילֶהָ״?

Granted, according to the one who says that David asked his question because he wanted to burn the stacks, this is as it is written in the following verse with regard to David: “But he stood in the midst of the plot, and saved it, and slew the Philistines; and the Lord performed a great victory” (II Samuel 23:12). But according to the one who says that David’s question was asked with regard to exchanging the lentils for the barley, what is the meaning of the phrase: “And saved it”?

Хорошо, согласно тому, кто говорит, что Давид задал свой вопрос потому, что хотел сжечь скирды, — это соответствует тому, что написано в следующем стихе о Давиде: «Но он встал посреди участка и спас его, и поразил филистимлян; и Г-сподь совершил великое спасение» (II Шмуэль 23:12). Но согласно тому, кто говорит, что вопрос Давида был задан относительно обмена чечевицы на ячмень, — каков смысл выражения: «И спас его»?

דְּלָא שְׁבַק לְהוּ לְאַחְלוֹפֵי.

The Rabbis answer that David saved it in that he did not permit them to exchange the value of the barley with the lentils.

Раббанан отвечают, что Давид спас его тем, что не разрешил им обменять стоимость ячменя на чечевицу.

בִּשְׁלָמָא הָנֵי תַּרְתֵּי, הַיְינוּ דִּכְתִיב תְּרֵי קְרָאֵי;

Granted, according to both of these two opinions, this is as it is written in two distinct verses, one describing the field of lentils and one describing the field of barley.

Хорошо, согласно обоим этим мнениям, — это соответствует тому, что написано в двух отдельных стихах: один описывает поле чечевицы, а другой описывает поле ячменя.

דף 60

Display Settings

Bookmarks