Bava Kamma 67b — Talmud Bavli — Tractate Bava Kamma

אַף גָּזוּל דְּלֵית לֵיהּ תַּקַּנְתָּא; לָא שְׁנָא לִפְנֵי יֵאוּשׁ, וְלָא שְׁנָא אַחַר יֵאוּשׁ.

so too a stolen animal has no rectification for its disqualification. There is no difference whether one is dealing with a stolen animal before the owner’s despair of recovering it, and there is no difference if it is after the owner’s despair. In either case, it is disqualified. This shows that the owner’s despair does not effect acquisition for the thief.

так и украденное животное не имеет исправления относительно своей непригодности. Нет разницы, идёт ли речь об украденном животном до отчаяния владельца вернуть его, и нет разницы, после отчаяния владельца. В любом случае оно непригодно. Это показывает, что отчаяние владельца не осуществляет приобретение для вора.

רָבָא אָמַר מֵהָכָא: ״קׇרְבָּנוֹ״ – וְלֹא הַגָּזוּל. אֵימַת? אִילֵּימָא לִפְנֵי יֵאוּשׁ – פְּשִׁיטָא, לְמָה לִי קְרָא?

Rava said: This halakha may be derived from here, a baraita: The verse: “If his offering is a burnt-offering of the herd” (Leviticus 1:3), indicates that one’s offering must be “his offering,” but not an animal stolen from another. When, i.e., in which circumstances, is it necessary to teach this halakha? If we say it is dealing with a stolen animal that the robber consecrated and sacrificed before the owner’s despair of recovery, why do I need a verse to teach this? It is obvious that it is disqualified, as one cannot even consecrate an animal that does not belong to him.

Рава сказал: Эту Галаху можно вывести отсюда, из Барайты: стих «Если его приношение — ола из крупного скота» (Ваикра 1:3) указывает, что приношение должно быть «его приношением», но не животным, украденным у другого. Когда, то есть при каких обстоятельствах, необходимо учить этой Галахе? Если скажем, что речь идёт об украденном животном, которое грабитель посвятил и принёс в жертву до отчаяния владельца, — зачем мне стих, чтобы учить этому? Это очевидно, что оно непригодно, ведь человек не может даже посвятить животное, которое ему не принадлежит.

אֶלָּא לָאו לְאַחַר יֵאוּשׁ – וּשְׁמַע מִינַּהּ יֵאוּשׁ לָא קָנֵי? שְׁמַע מִינַּהּ.

Rather, is it not referring to one who seeks to consecrate and sacrifice a stolen animal after the owner’s despair? And yet the baraita teaches that the animal cannot be consecrated by the thief. Conclude from the baraita that the owner’s despair of recovering a stolen item does not cause the thief to acquire it, as if it belonged to him he would be able to consecrate and sacrifice it. The Gemara affirms: Conclude from the baraita that it is so.

Скорее, не о том ли это, кто хочет посвятить и принести в жертву украденное животное после отчаяния владельца? И всё же Барайта учит, что животное не может быть посвящено вором. Сделай вывод из Барайты, что отчаяние владельца вернуть украденную вещь не приводит к тому, что вор приобретает её, ведь если бы она принадлежала ему, он мог бы посвятить и принести её в жертву. Гмара подтверждает: Сделай вывод из Барайты, что так оно и есть.

וְהָא רָבָא הוּא דְּאָמַר דִּגְזַל קׇרְבָּן דְּחַבְרֵיהּ! אִיבָּעֵית אֵימָא: הֲדַר בֵּיהּ, וְאִיבָּעֵית אֵימָא: חַד מִינַּיְיהוּ רַב פָּפָּא אַמְרַהּ.

The Gemara asks: But Rava was the one who said that this proof can be refuted, as the baraita can be interpreted as dealing with one who robbed another of an offering that was already consecrated. Rava apparently contradicts himself. The Gemara answers: If you wish, say that Rava retracted one of these two statements. And if you wish, say instead that Rav Pappa, not Rava, said one of these two statements.

Гмара спрашивает: Но ведь Рава — тот, кто сказал, что это доказательство можно опровергнуть, ибо Барайту можно истолковать как говорящую о случае, когда один ограбил другого, отняв у него жертву, которая уже была посвящена. Получается, Рава, по-видимому, противоречит самому себе. Гмара отвечает: Если хочешь, скажи, что Рава отказался от одного из этих двух высказываний. А если хочешь, скажи вместо этого, что Рав Паппа, а не Рава, сказал одно из этих двух высказываний.

וּמִדַּת תַּשְׁלוּמֵי אַרְבָּעָה וַחֲמִשָּׁה וְכוּ׳.

§ The Gemara returns to the mishna, which teaches: But the principle of fourfold or fivefold payment applies only to the theft of an ox or a sheep, as it is stated: “If a man steal an ox or a sheep, and slaughter it or sell it, he shall pay five oxen for an ox and four sheep for a sheep” (Exodus 21:37).

§ Гмара возвращается к Мишне, которая учит: Но принцип выплаты Арба ва-Хамиша применяется только к краже быка или овцы, как сказано: «Если человек украдёт быка или овцу и зарежет его или продаст его, пять быков заплатит за быка и четыре овцы за овцу» (Шмот 21:37).

וְאַמַּאי? נֵילַף ״שׁוֹר״–״שׁוֹר״ מִשַּׁבָּת – מָה לְהַלָּן חַיָּה וְעוֹף כַּיּוֹצֵא בָּהֶן, אַף כָּאן חַיָּה וָעוֹף כַּיּוֹצֵא בָּהֶן!

The Gemara asks: But why is the fourfold and fivefold payment limited to oxen and sheep? Let us derive otherwise by a verbal analogy of the term “ox” in this verse and “ox” from a passage dealing with Shabbat, where it is stated: “And the seventh day is Sabbath to the Lord your God, you shall not perform any labor, you, your son, and your daughter, and your slave, and your maidservant, and your ox, and your donkey, and all your animals, and the gentile that is within your gates” (Deuteronomy 5:13). Just as there, with regard to Shabbat, the halakha stated with regard to an ox is not limited to oxen, as undomesticated animals and fowl are similar to oxen in that they too are included in this prohibition, as the verse states: “Nor any of your animals,” so too here, in the case of theft, one can say that undomesticated animals and fowl are similar to oxen in that the fourfold or fivefold payment is incurred for their theft.

Гмара спрашивает: Но почему выплата Арба ва-Хамиша ограничена быками и овцами? Давайте выведем иначе посредством Гзера Шава по слову «бык» в этом стихе и «бык» из отрывка о Шаббат, где сказано: «А день седьмой — Шаббат Господу, Богу твоему; не делай никакой работы: ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, и бык твой, и осёл твой, и вся скотина твоя, и пришелец, который в воротах твоих» (Дварим 5:13). Как там, относительно Шаббат, Галаха, сказанная о быке, не ограничена быками, поскольку дикие животные и птица подобны быкам в том, что они тоже включены в этот запрет, как сказано: «и вся скотина твоя», так и здесь, в случае кражи, можно сказать, что дикие животные и птица подобны быкам в том, что за их кражу возникает обязанность Арба ва-Хамиша.

אָמַר רָבָא, אָמַר קְרָא: ״שׁוֹר וָשֶׂה״ ״שׁוֹר וָשֶׂה״ שְׁנֵי פְּעָמִים – שׁוֹר וָשֶׂה אִין, מִידֵּי אַחֲרִינָא לָא.

Rava said: The verse dealing with theft states “ox” and “sheep,” “ox” and “sheep” twice. This repetition indicates that for an ox and a sheep, yes, there is a fourfold or fivefold payment, and for other items, no, there is no fourfold or fivefold payment.

Рава сказал: Стих о краже говорит «бык» и «овца», «бык» и «овца» — дважды. Это повторение указывает: за быка и овцу — да, есть выплата Арба ва-Хамиша, а за другие вещи — нет, нет выплаты Арба ва-Хамиша.

אָמְרִי: הֵי מְיַיתַּר? אִילֵימָא ״שׁוֹר וָשֶׂה״ דְּסֵיפָא מְיַיתַּר, דְּנִיכְתּוֹב רַחֲמָנָא: ״כִּי יִגְנֹב שׁוֹר אוֹ שֶׂה וּטְבָחוֹ וּמְכָרוֹ, חֲמִשָּׁה בָקָר יְשַׁלֵּם תַּחְתָּיו וְאַרְבַּע צֹאן תַּחְתָּיו״; אִי כְּתַב רַחֲמָנָא הָכִי, הֲוָה אָמֵינָא בָּעֵי שַׁלּוֹמֵי תִּשְׁעָה לְכׇל אֶחָד וְאֶחָד!

The Gemara says, with regard to Rava’s assertion that one of the instances of “ox” and “sheep” is superfluous: Which instance of the word “ox” or “sheep” is the superfluous one? If we say that the instance of “ox” and “sheep” at the end of the verse is superfluous, due to the following consideration: Let the Merciful One write: If one steal an ox or a sheep, and slaughter it or sell it, he shall pay five oxen for it and four sheep for it, without repeating the words “ox” and “sheep,” this is not possible. If the Merciful One had written the verse like this, I would say that the thief is required to pay nine animals, five oxen and four sheep, for each and every animal stolen.

Гмара говорит относительно утверждения Равы, что одно из упоминаний «бык» и «овца» является избыточным: Какое упоминание слова «бык» или «овца» является избыточным? Если скажем, что упоминание «бык» и «овца» в конце стиха избыточно, по следующему соображению: пусть Милосердный напишет: «Если кто украдёт быка или овцу и зарежет его или продаст его, пять быков заплатит за него и четыре овцы заплатит за него», не повторяя слова «бык» и «овца», — это невозможно. Ведь если бы Милосердный написал стих так, я бы сказал, что вор обязан заплатить девять животных — пять быков и четыре овцы — за каждое и каждое украденное животное.

וְכִי תֵּימָא הָא כְּתִיב ״תַּחְתָּיו״ ״תַּחְתָּיו״ – חַד ״תַּחְתָּיו״ מְיַיתַּר;

And if you would say that this interpretation is not possible, as the suggestion is that the verse would have written: For it, for it, twice, whereas if a payment of nine animals were required for each stolen animal the verse would have written: For it, only once; then one mention of: For it, is superfluous, to teach us that it is five for an ox and four for a sheep.

А если ты скажешь, что такое толкование невозможно, поскольку выходит, что стих написал бы «за него, за него» дважды, тогда как если бы требовалась выплата девяти животных за каждое украденное животное, стих написал бы «за него» только один раз, — тогда одно упоминание «за него» является избыточным, чтобы научить нас, что это пять — за быка и четыре — за овцу.

הַהוּא מִיבְּעֵי לֵיהּ לִדְרָשָׁה אַחֲרִינָא – דְּתַנְיָא: יָכוֹל גָּנַב שׁוֹר שָׁוֶה מָנֶה, יְשַׁלֵּם תַּחְתָּיו [חֲמִשָּׁה] נְגִידִין? תַּלְמוּד לוֹמַר: ״תַּחְתָּיו״ ״תַּחְתָּיו״.

The Gemara rejects this: That repetition of: For it, is required for another interpretation, and cannot teach that it is five for an ox and four for a sheep. As it is taught in a baraita: One might have thought that if one stole an expensive ox worth one hundred dinars he may pay for it with lean, inferior animals [negidin]. To counter this, the verse states: “For the ox” and “for the sheep,” which indicates that the oxen and sheep used for payment must be similar to the stolen animal in quality. Since one might have erred and understood that the thief is required to pay nine animals, five oxen and four sheep, for each and every animal stolen, that suggested version of the verse is not a possibility. The words “ox” and “sheep” at the end of the verse could not have been omitted, so they are not superfluous.

Гмара отвергает это: то повторение слов «за него» требуется для другого толкования и не может учить, что за быка — пять, а за овцу — четыре. Как учат в Барайта: можно было подумать, что если он украл дорогого быка стоимостью сто динаров, он может расплатиться за него тощими, худшего качества животными [негидин]. Чтобы опровергнуть это, стих говорит: «за быка» и «за овцу», что указывает: быки и овцы, которыми производится выплата, должны быть сходны с украденным животным по качеству. Поскольку можно было ошибиться и понять, что вор обязан уплатить девять животных — пять быков и четыре овцы — за каждое и каждое украденное животное, такой предполагаемый вариант стиха невозможен. Слова «бык» и «овца» в конце стиха не могли быть опущены, следовательно, они не являются лишними.

אֶלָּא ״שׁוֹר וָשֶׂה״ דְּרֵישָׁא מְיַיתַּר – דְּנִכְתּוֹב רַחֲמָנָא: ״כִּי יִגְנֹב אִישׁ וּטְבָחוֹ וּמְכָרוֹ, חֲמִשָּׁה בָקָר יְשַׁלֵּם תַּחַת הַשּׁוֹר, וְאַרְבַּע צֹאן תַּחַת הַשֶּׂה״.

The Gemara suggests: Rather, the words “ox” and “sheep” in the first part of the verse are superfluous, due to the following consideration: Let the Merciful One write: If a man steal, and slaughter it or sell it, he shall pay five oxen for the ox, and four sheep for the sheep, without mentioning “ox” or “sheep” at the beginning of the verse.

Гмара предлагает: скорее, слова «бык» и «овца» в первой части стиха лишние, по следующему соображению: пусть Милосердный напишет: если человек украдёт и зарежет это или продаст это, он уплатит пять быков за быка и четыре овцы за овцу, не упоминая «быка» или «овцу» в начале стиха.

אִי כְּתַב רַחֲמָנָא הָכִי, הֲוָה אָמֵינָא: עַד דְּגָנֵיב תְּרֵי וְטָבַח לְהוּ! ״וּטְבָחוֹ״ כְּתִיב – לְחַד.

The Gemara objects: It is not possible for the verse to have been written this way, as if the Merciful One had written it in this manner I would say: A thief is not required to pay the fourfold or fivefold payment unless he steals two animals, an ox and a sheep, and slaughters them both. The Gemara responds: One could not interpret the verse in this manner, as it is written: “And slaughter it.” The singular pronoun “it” is referring to the slaughter of only one animal.

Гмара возражает: стих не мог быть написан так, ибо если бы Милосердный написал его таким образом, я бы сказал: вор не обязан платить четырёхкратную или пятикратную выплату, пока не украдёт двух животных — быка и овцу — и не зарежет их обоих. Гмара отвечает: нельзя толковать стих так, поскольку написано: «и зарежет его». Местоимение в единственном числе «его» относится к зарезанию только одного животного.

וְאֵימָא: עַד דְּגָנֵיב תַּרְוַיְיהוּ וּמְזַבֵּין לְהוּ! ״וּמְכָרוֹ״ כְּתִיב – לְחַד.

The Gemara asks: But one could say that a thief is not required to pay the fourfold or fivefold payment unless he steals both of these animals, an ox and a sheep, and sells them both. The Gemara rejects this suggestion in a similar manner: This interpretation is also not possible, as it is written: “Or sell it,” which is referring to the sale of only one animal.

Гмара спрашивает: но можно сказать, что вор не обязан платить четырёхкратную или пятикратную выплату, пока не украдёт оба этих животных — быка и овцу — и не продаст их обоих. Гмара отвергает это предположение подобным образом: и это толкование невозможно, поскольку написано: «или продаст его», что относится к продаже только одного животного.

וְאֵימָא: הָוֵה אָמֵינָא עַד דְּגָנֵיב תְּרֵי, וְטָבַח חַד וּמְזַבֵּין חַד! ״אוֹ מְכָרוֹ״ כְּתִיב.

The Gemara further asks: But one could say a different interpretation: I would say that a thief is not required to pay the fourfold or fivefold payment unless he steals two animals, an ox and a sheep, and slaughters one of them and sells the other one. The Gemara rejects this suggestion as well: This interpretation is impossible, as it is written: “And slaughter it or sell it.” The term “or” indicates that only one of these two actions results in paying the penalty.

Гмара далее спрашивает: но можно сказать иное толкование: я бы сказал, что вор не обязан платить четырёхкратную или пятикратную выплату, пока не украдёт двух животных — быка и овцу — и не зарежет одного из них, а другого не продаст. Гмара отвергает и это предположение: такое толкование невозможно, поскольку написано: «и зарежет его или продаст его». Слово «или» указывает, что только одно из этих двух действий влечёт уплату штрафа.

וְאַכַּתִּי הֲוָה אָמֵינָא עַד דְּגָנֵיב תַּרְוַיְיהוּ וְטָבַח חַד וּמְשַׁיַּיר חַד, אוֹ מְזַבֵּין חַד וּמְשַׁיַּיר חַד!

The Gemara asks: But still, had the verse been worded without mentioning an ox or sheep at the start, I would say: A thief does not pay the fourfold or fivefold payment unless he steals two animals, an ox and a sheep, and slaughters one of them and leaves the other one, or sells one and leaves the other one. It is therefore impossible to omit the words “ox” and “sheep” in the beginning of the verse, which means that these words are not superfluous.

Гмара спрашивает: но всё же, если бы стих был сформулирован без упоминания быка или овцы в начале, я бы сказал: вор не платит четырёхкратную или пятикратную выплату, пока не украдёт двух животных — быка и овцу — и не зарежет одного из них, оставив другого, или не продаст одного и оставит другого. Поэтому невозможно опустить слова «бык» и «овца» в начале стиха, а значит, эти слова не лишние.

אֶלָּא: ״שׁוֹר״ דְּסֵיפָא וְ״שֶׂה״ דְּרֵישָׁא מְיַיתַּר, דְּנִיכְתּוֹב רַחֲמָנָא: ״כִּי יִגְנֹב אִישׁ שׁוֹר וּטְבָחוֹ וּמְכָרוֹ, חֲמִשָּׁה בָקָר יְשַׁלֵּם תַּחְתָּיו, וְאַרְבַּע צֹאן תַּחַת הַשֶּׂה״; ״שׁוֹר״ דְּסֵיפָא וְ״שֶׂה״ דְּרֵישָׁא לְמָה לִי? שְׁמַע מִינַּהּ: שׁוֹר וָשֶׂה אִין, מִידֵּי אַחֲרִינָא לָא.

The Gemara gives its final explanation of Rava’s statement: Rather, “ox” at the end of the verse and “sheep” in the first part of the verse are superfluous, due to the following consideration: Let the Merciful One write: If a man steal an ox and slaughter it or sell it, he shall pay five oxen for it, and four sheep for a sheep. Why do I need the word “ox” at the end of the verse and the word “sheep” in the first part of the verse? Conclude from these apparently superfluous words that for an ox and a sheep, yes, a thief is obligated to pay the fourfold or fivefold payment, but for stealing other items, no, he is not.

Гмара даёт окончательное объяснение высказывания Равы: скорее, слово «бык» в конце стиха и слово «овца» в первой части стиха лишние, по следующему соображению: пусть Милосердный напишет: если человек украдёт быка и зарежет его или продаст его, он уплатит пять быков за него, а четыре овцы — за овцу. Зачем мне слово «бык» в конце стиха и слово «овца» в первой части стиха? Сделай вывод из этих, по-видимому, лишних слов: за быка и за овцу — да, вор обязан уплатить четырёхкратную или пятикратную выплату, но за кражу других предметов — нет, не обязан.

אֵין הַגּוֹנֵב אַחַר הַגַּנָּב מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי כֶפֶל. אָמַר רַב: לֹא שָׁנוּ אֶלָּא לִפְנֵי יֵאוּשׁ, אֲבָל לְאַחַר יֵאוּשׁ – קְנָאוֹ גַּנָּב רִאשׁוֹן, וְגַנָּב שֵׁנִי מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי כֶפֶל לְגַנָּב רִאשׁוֹן.

§ The mishna teaches: One who steals an item after a thief has already stolen it, i.e., one who steals a stolen item, does not pay the double payment to the thief or to the prior owner. Rather, he pays the principal amount alone. Rav says: They taught this halakha only in a case where the second thief stole from the first thief before the owner’s despair of recovering his item. But if the second thief stole it after the owner’s despair, the first thief had acquired the stolen item for himself as a result of the owner’s despair, and the second thief pays the double payment to the first thief, who at the time of the second theft was its legal owner.

§ Мишна учит: тот, кто крадёт предмет после того, как вор уже украл его, т.е. тот, кто крадёт краденое, не платит двойную выплату ни вору, ни прежнему владельцу. Напротив, он платит только основную сумму. Рав говорит: эту Галаху учили только в случае, когда второй вор украл у первого вора до отчаяния владельца вернуть свой предмет. Но если второй вор украл это после отчаяния владельца, то первый вор приобрёл краденое для себя вследствие отчаяния владельца, и второй вор платит двойную выплату первому вору, который во время второй кражи был его законным владельцем.

אָמַר רַב שֵׁשֶׁת: אָמֵינָא כִּי נָיֵים וְשָׁכֵיב רַב אָמַר לְהָא שְׁמַעְתָּא. דְּתַנְיָא, אָמַר רַבִּי עֲקִיבָא: מִפְּנֵי מָה אָמְרָה תּוֹרָה טָבַח וּמָכַר מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי אַרְבָּעָה וַחֲמִשָּׁה? מִפְּנֵי שֶׁנִּשְׁתָּרֵשׁ בַּחֵטְא. אֵימַת? אִילֵּימָא לִפְנֵי יֵאוּשׁ,

Rav Sheshet said: I say that when Rav was sleepy and lying down to rest he said this halakha, i.e., he did not give it enough thought. This ruling is incorrect, as it is taught in a baraita that Rabbi Akiva said: For what reason did the Torah say that if a thief slaughtered or sold a stolen ox or sheep he pays the fourfold or fivefold payment? It is because by selling or slaughtering the animal the thief becomes more deeply entrenched in sin. Rav Sheshet analyzes Rabbi Akiva’s statement: When did this sale of the stolen animal take place? If we say it occurred before the owner’s despair of recovering his property,

Рав Шешет сказал: я говорю, что когда Рав был сонный и прилёг отдохнуть, он сказал эту Галаху, т.е. не продумал её достаточно. Это постановление неверно, как учат в Барайта, что Рабби Акива сказал: по какой причине Тора сказала, что если вор зарезал или продал украденного быка или овцу, он платит четырёхкратную или пятикратную выплату? Потому что, продав или зарезав животное, вор глубже укореняется в грехе. Рав Шешет анализирует слова Рабби Акивы: когда произошла эта продажа украденного животного? Если сказать, что она была до отчаяния владельца вернуть своё имущество,

דף 67

Display Settings

Bookmarks