Bava Kamma 68a — Talmud Bavli — Tractate Bava Kamma

מִי אִיכָּא נִשְׁתָּרֵשׁ? אֶלָּא לְאַחַר יֵאוּשׁ. וְאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ יֵאוּשׁ קָנֵי, אַמַּאי מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי אַרְבָּעָה וַחֲמִשָּׁה? שֶׁלּוֹ הוּא טוֹבֵחַ, שֶׁלּוֹ הוּא מוֹכֵר!

is it possible to say that there is any entrenchment in sin? The sale does not take effect, as it occurred before the owner despaired, which means that the thief did not in fact deepen his sin by selling the animal. Rather, it must be that the sale occurred after the owner’s despair. And if it enters your mind that the owner’s despair causes the thief to acquire the animal, why does he pay the fourfold or fivefold payment? Since the animal belongs to him after the owner’s despair, in effect he slaughters his own animal or sells his own animal.

возможно ли сказать, что есть какое-либо «укоренение в грехе»? Продажа не имеет силы, поскольку произошла до отчаяния владельца, а значит вор на самом деле не углубил свой грех тем, что продал животное. Следовательно, речь должна идти о продаже после отчаяния владельца. И если приходит тебе в голову, что отчаяние владельца приводит к тому, что вор приобретает животное, почему он платит четырёхкратную или пятикратную выплату? Ведь животное принадлежит ему после отчаяния владельца, и по сути он режет своё животное или продаёт своё животное.

אָמְרִי, כִּדְאָמַר רָבָא: מִפְּנֵי שֶׁשָּׁנָה בַּחֵטְא; הָכָא נָמֵי, מִפְּנֵי שֶׁשָּׁנָה בַּחֵטְא.

The Sages say: It is possible to explain the term: Entrenched in sin, in accordance with what Rava said: The thief is liable because he repeated his sin, i.e., he sinned a second time by going through the motions of the sale, regardless of the fact the sale was not legally binding. Here too, one can say that the thief is liable because he repeated his sin.

Мудрецы говорят: можно объяснить выражение «укоренение в грехе» согласно тому, что сказал Рава: вор ответственен потому, что повторил свой грех, т.е. согрешил второй раз, совершив действия продажи, независимо от того, что продажа не имела юридической силы. И здесь тоже можно сказать, что вор ответственен потому, что повторил свой грех.

תָּא שְׁמַע: ״וּטְבָחוֹ אוֹ מְכָרוֹ״; מַה טְבִיחָה – שֶׁאֵינָהּ חוֹזֶרֶת, אַף מְכִירָה – שֶׁאֵינָהּ חוֹזֶרֶת.

The Gemara suggests: Come and hear a proof from a baraita: It is written: “If a man steal an ox or a sheep, and slaughter it or sell it” (Exodus 21:37). Just as slaughter is an act that cannot be undone, so too the selling referred to here is an act that cannot be undone.

Гмара предлагает: приди и услышь доказательство из Барайта: написано: «Если человек украдёт быка или овцу и зарежет его или продаст его» (Шмот 21:37). Как зарезание — действие, которое нельзя отменить, так и продажа, о которой здесь говорится, — действие, которое нельзя отменить.

אֵימַת? אִילֵּימָא לִפְנֵי יֵאוּשׁ, אַמַּאי אֵינָהּ חוֹזֶרֶת? אֶלָּא לְאַחַר יֵאוּשׁ. וְאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ קַנְיֵיהּ, אַמַּאי מְשַׁלֵּם אַרְבָּעָה וַחֲמִשָּׁה? שֶׁלּוֹ הוּא טוֹבֵחַ, שֶׁלּוֹ הוּא מוֹכֵר!

The Gemara analyzes the baraita: Now, when is a sale irreversible? If we say this sale occurred before the owner’s despair of recovering his stolen animal, why can it not be undone? Since the thief’s sale of the animal before the owner’s despair is ineffective, the sale is easily undone. Rather, the baraita must be speaking about a case where the thief sold the animal after the owner’s despair. And if it enters your mind that a thief acquires a stolen item after the owner’s despair, why does he pay the fourfold or fivefold payment for slaughtering or selling the animal at this point? He slaughters his own animal or he sells his own animal. Apparently, a thief does not acquire the stolen item after the owner’s despair.

Гмара анализирует Барайта: итак, когда продажа необратима? Если сказать, что эта продажа произошла до отчаяния владельца вернуть украденное животное, почему её нельзя отменить? Ведь продажа животного вором до отчаяния владельца неэффективна, и продажа легко отменяется. Следовательно, Барайта должна говорить о случае, когда вор продал животное после отчаяния владельца. И если приходит тебе в голову, что вор приобретает краденое после отчаяния владельца, почему он платит четырёхкратную или пятикратную выплату за зарезание или продажу животного в этот момент? Он режет своё животное или продаёт своё животное. Очевидно, вор не приобретает краденое после отчаяния владельца.

כִּדְאָמַר רַב נַחְמָן: פְּרָט לְשֶׁהִקְנָה לִשְׁלשִׁים יוֹם, הָכָא נָמֵי, פְּרָט לְשֶׁהִקְנָה לִשְׁלשִׁים יוֹם.

The Gemara rejects this proof: The explanation for this baraita is as Rav Naḥman said in reference to a different baraita. Rav Naḥman said that when that baraita speaks of a sale that cannot be undone, this excludes one who transferred ownership of the animal to another in a temporary manner, e.g., for thirty days. Here too, one can answer in the same way, that it excludes one who transferred ownership of the animal for thirty days. Accordingly, if one sold the animal permanently, even if the sale was performed before the owner despaired and is therefore not legally binding, he is nevertheless required to pay the fourfold or fivefold payment.

Гмара отвергает это доказательство: объяснение этой Барайта — как сказал Рав Нахман относительно другой Барайта. Рав Нахман сказал, что когда та Барайта говорит о продаже, которую нельзя отменить, она исключает того, кто передал право владения животным другому временно, например на тридцать дней. И здесь тоже можно ответить так же: что она исключает того, кто передал владение животным на тридцать дней. Соответственно, если кто-то продал животное навсегда, то даже если продажа была совершена до отчаяния владельца и потому не имеет юридической силы, он тем не менее обязан уплатить четырёхкратную или пятикратную выплату.

מֵיתִיבִי: גָּנַב וּבָא אַחֵר וּגְנָבוֹ – הָרִאשׁוֹן מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי כֶפֶל, וְהַשֵּׁנִי אֵינוֹ מְשַׁלֵּם אֶלָּא קֶרֶן בִּלְבָד.

The Gemara raises an objection from another baraita: If one stole an animal, and another person subsequently came and stole it from him, the first thief pays double payment to the owner, and the second thief pays only the principal to the first thief. This is because one who steals from a thief does not pay the double payment, as the mishna teaches.

Гмара приводит возражение из другой Барайта: если один украл животное, а затем другой человек пришёл и украл его у него, первый вор платит двойную выплату владельцу, а второй вор платит первому вору только основную сумму. Это потому, что тот, кто крадёт у вора, не платит двойную выплату, как учит Мишна.

גָּנַב וּמָכַר, וּבָא אַחֵר וּגְנָבוֹ – הָרִאשׁוֹן מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי אַרְבָּעָה וַחֲמִשָּׁה, וְהַשֵּׁנִי מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי כֶפֶל. גָּנַב וְטָבַח, וּבָא אַחֵר וּגְנָבוֹ – הָרִאשׁוֹן מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי אַרְבָּעָה וַחֲמִשָּׁה, וְהַשֵּׁנִי אֵינוֹ מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי כֶפֶל, אֶלָּא קֶרֶן בִּלְבָד.

If one stole an animal and sold it, and another individual came and stole it from the purchaser, the first thief pays the fourfold or fivefold payment to the owner, and the second thief pays the double payment to the purchaser, who has become the new owner of the animal. If one stole an animal and slaughtered it, and another person came and stole the slaughtered animal, the first thief pays the fourfold or fivefold payment to the owner, and the second thief does not pay the double payment but only the principal, in accordance with the halakha that one who steals from a thief does not pay the double payment.

[1] Если некто украл животное и продал его, и пришёл другой человек и украл его у покупателя, первый вор платит Арба ва-Хамиша владельцу, а второй вор платит Кефель покупателю, который стал новым владельцем животного. Если некто украл животное и зарезал его, и пришёл другой человек и украл зарезанное животное, первый вор платит Арба ва-Хамиша владельцу, а второй вор не платит Кефель, а только основную сумму, в соответствии с Галахой, что тот, кто крадёт у вора, не платит Кефель.

קָתָנֵי מִיהָא מְצִיעֲתָא: גָּנַב וּמָכַר, וּבָא אַחֵר וּגְנָבוֹ – הָרִאשׁוֹן מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי אַרְבָּעָה וַחֲמִשָּׁה, וְהַשֵּׁנִי מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי כֶפֶל.

The Gemara analyzes this baraita: In any event, the baraita teaches in the middle clause: If one stole an animal and sold it, and another came and stole it from the purchaser, the first thief pays the fourfold or fivefold payment to the owner, and the second thief pays the double payment to the purchaser.

[2] Гмара анализирует эту Барайту: во всяком случае, Барайта учит в средней части: если некто украл животное и продал его, и пришёл другой и украл его у покупателя, первый вор платит Арба ва-Хамиша владельцу, а второй вор платит Кефель покупателю.

אֵימַת? אִילֵּימָא לִפְנֵי יֵאוּשׁ, שֵׁנִי אַמַּאי מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי כֶפֶל? שִׁינּוּי רְשׁוּת בְּלֹא יֵאוּשׁ מִי אִיכָּא לְמַאן דְּאָמַר דְּקָנֵי?

When did this sale occur? If we say it happened before the owner’s despair, why does the second thief pay the double payment to the purchaser? Is there anyone who says that a change in possession of a stolen item, i.e., when it leaves the possession of the thief and enters the possession of another, without the additional factor of the owner’s despair, causes the one who has it to acquire the item? There is no such opinion. Therefore, the so-called purchaser of the animal does not become its owner, as the sale is invalid. This should be considered as a case of one who steals from a thief, and consequently there should be no double payment.

[3] Когда произошла эта продажа? Если мы скажем, что это было до отчаяния владельца, почему второй вор платит Кефель покупателю? Есть ли кто-либо, кто говорит, что смена владения украденной вещью, то есть когда она выходит из владения вора и входит во владение другого, без дополнительного фактора отчаяния владельца, приводит к тому, что находящийся при ней приобретает эту вещь? Нет такого мнения. Следовательно, так называемый покупатель животного не становится его владельцем, поскольку продажа недействительна. Это следует рассматривать как случай того, кто крадёт у вора, и, соответственно, не должно быть Кефель.

אֶלָּא פְּשִׁיטָא לְאַחַר יֵאוּשׁ. וְאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ יֵאוּשׁ קוֹנֶה, אַמַּאי מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי אַרְבָּעָה וַחֲמִשָּׁה? דִּידֵיהּ הוּא דְּזַבֵּין!

Rather, it is obvious that the sale occurred after the owner’s despair. And if it enters your mind that a thief acquires a stolen item after the owner’s despair, why should the first thief pay the fourfold or fivefold payment? After all, it is his own animal that he sold, having acquired it immediately upon the owner’s despair.

[4] Напротив, очевидно, что продажа произошла после отчаяния владельца. А если тебе приходит в голову, что вор приобретает украденную вещь после отчаяния владельца, почему первый вор должен платить Арба ва-Хамиша? Ведь это его собственное животное, которое он продал, приобретя его немедленно с момента отчаяния владельца.

וְתוּ, דְּקָתָנֵי רֵישָׁא: גָּנַב, וּבָא אַחֵר וּגְנָבוֹ – רִאשׁוֹן מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי כֶפֶל, וְהַשֵּׁנִי אֵין מְשַׁלֵּם אֶלָּא קֶרֶן.

And furthermore, consider that which the baraita teaches in the first clause: If one stole an animal, and another subsequently came and stole it from him, the first thief pays the double payment to the owner, and the second thief pays only the principal to the first thief.

[5] И furthermore, рассмотри то, чему Барайта учит в первой части: если некто украл животное, и затем пришёл другой и украл его у него, первый вор платит Кефель владельцу, а второй вор платит лишь основную сумму первому вору.

מִכְּדֵי לְאַחַר יֵאוּשׁ קָיְימִינַן; וְאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ יֵאוּשׁ קוֹנֶה, שֵׁנִי אַמַּאי אֵינוֹ מְשַׁלֵּם אֶלָּא קֶרֶן? אֶלָּא לָאו שְׁמַע מִינַּהּ יֵאוּשׁ לָא קָנֵי, וְקַשְׁיָא לְרַב?

Now, in this baraita we are dealing with a situation after the owner’s despair, as the Gemara just established. And if it enters your mind that the owner’s despair causes the thief to acquire the item, why does the second thief pay only the principal? After the owner has despaired of recovering his item, the thief becomes the owner of the item, and the second thief should have to pay him double payment for stealing his property. Rather, must one not conclude from the baraita that the owner’s despair does not cause the thief to acquire the item? And this presents a difficulty to the opinion of Rav.

[6] Теперь, в этой Барайте мы имеем дело с ситуацией после отчаяния владельца, как Гмара только что установила. А если тебе приходит в голову, что отчаяние владельца приводит к тому, что вор приобретает вещь, почему второй вор платит лишь основную сумму? После того как владелец отчаялся вернуть свою вещь, вор становится владельцем вещи, и второй вор должен был бы платить ему Кефель за кражу его имущества. Напротив, разве не следует заключить из Барайты, что отчаяние владельца не приводит к тому, что вор приобретает вещь? И это представляет трудность для мнения Рава.

אָמַר רָבָא: וְתִסְבְּרָא הָא מְתָרַצְתָּא הִיא?! אֶלָּא דְּקָתָנֵי סֵיפָא: גָּנַב וְטָבַח, וּבָא אַחֵר וּגְנָבוֹ – רִאשׁוֹן מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי אַרְבָּעָה וַחֲמִשָּׁה, וְשֵׁנִי אֵינוֹ מְשַׁלֵּם אֶלָּא קֶרֶן; וּמִי אִיכָּא לְמַאן דְּאָמַר שִׁינּוּי מַעֲשֶׂה לָא קָנֵי?

Rava said: And can you understand that the text of this baraita is accurate? But consider that which it teaches in the last clause: If one stole an animal and slaughtered it, and another came and stole the slaughtered animal, the first thief pays the fourfold or fivefold payment to the owner, and the second thief pays only the principal to the first thief. And is there anyone who says that a physical change brought about by an action does not cause the thief to acquire the item? There is no such opinion; the thief certainly becomes the owner of the animal after slaughtering it. Consequently, the second thief should have to pay the double payment to the thief for stealing his slaughtered animal. It must therefore be concluded that the text of the baraita has been corrupted and must be reformulated.

[7] Рава сказал: и можешь ли ты понимать, что текст этой Барайты точен? Но рассмотри то, чему она учит в последней части: если некто украл животное и зарезал его, и пришёл другой и украл зарезанное животное, первый вор платит Арба ва-Хамиша владельцу, а второй вор платит лишь основную сумму первому вору. И есть ли кто-либо, кто говорит, что физическое изменение, произведённое действием, не приводит к тому, что вор приобретает вещь? Нет такого мнения; вор, несомненно, становится владельцем животного после того, как зарезал его. Следовательно, второй вор должен был бы платить Кефель вору за кражу его зарезанного животного. Поэтому необходимо заключить, что текст Барайты был искажён и должен быть переформулирован.

אֶלָּא לְעוֹלָם כּוּלַּהּ לִפְנֵי יֵאוּשׁ, וְאֵיפוֹךְ סֵיפָא לִמְצִיעֲתָא וּמְצִיעֲתָא לְסֵיפָא, וְאֵימָא הָכִי: גָּנַב וּמָכַר, וּבָא אַחֵר וּגְנָבוֹ – הָרִאשׁוֹן מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי אַרְבָּעָה וַחֲמִשָּׁה, וְהַשֵּׁנִי אֵינוֹ מְשַׁלֵּם אֶלָּא קֶרֶן – דְּשִׁינּוּי רְשׁוּת בְּלֹא יֵאוּשׁ לָא קָנֵי.

Rather, actually the entire baraita is referring to the stage before the owner’s despair. And you must reverse the halakha stated in the last clause with that stated in the middle clause, and reverse the halakha stated in the middle clause with that stated in the last clause, and say like this: If one stole an animal and sold it, and another came and stole it from the purchaser, the first thief pays the fourfold or fivefold payment to the owner, and the second thief pays only the principal to the purchaser, as a change in possession without the additional factor of owner’s despair does not cause one to acquire the item.

[8] Напротив, на самом деле вся Барайта относится к стадии до отчаяния владельца. И ты должен поменять местами Галаху, сказанную в последней части, с той, что сказана в средней части, и поменять местами Галаху, сказанную в средней части, с той, что сказана в последней части, и сказать так: если некто украл животное и продал его, и пришёл другой и украл его у покупателя, первый вор платит Арба ва-Хамиша владельцу, а второй вор платит лишь основную сумму покупателю, поскольку смена владения без дополнительного фактора отчаяния владельца не приводит к приобретению вещи.

גָּנַב וְטָבַח, וּבָא אַחֵר וּגְנָבוֹ – הָרִאשׁוֹן מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי אַרְבָּעָה וַחֲמִשָּׁה, וְהַשֵּׁנִי מְשַׁלֵּם תַּשְׁלוּמֵי כֶפֶל; דְּקַנְיֵיהּ בְּשִׁינּוּי מַעֲשֶׂה.

If one stole an animal and slaughtered it, and another came and stole the slaughtered animal, the first thief pays the fourfold or fivefold payment to the owner, and the second thief pays the double payment to the first thief, as the first thief acquired it through the physical change brought about by an action, i.e., slaughter.

[9] Если некто украл животное и зарезал его, и пришёл другой и украл зарезанное животное, первый вор платит Арба ва-Хамиша владельцу, а второй вор платит Кефель первому вору, поскольку первый вор приобрёл его посредством физического изменения, произведённого действием, то есть зарезанием.

רַב פָּפָּא אָמַר: לְעוֹלָם לָא תֵּיפוֹךְ; סֵיפָא בֵּית שַׁמַּאי הִיא, דְּאָמְרִי: שִׁינּוּי בִּמְקוֹמוֹ עוֹמֵד.

Rav Pappa said: Actually, do not reverse the middle and last clauses of the baraita. With regard to the difficult last clause, it is in accordance with the opinion of Beit Shammai, who say: Even if an item has undergone a physical change, it remains in its place, i.e., a stolen item remains the property of the owner. A thief never attains ownership of it, even if it undergoes a physical change.

[10] Рав Паппа сказал: на самом деле не меняй местами среднюю и последнюю части Барайты. Что касается трудной последней части, она соответствует мнению Бейт Шаммай, которые говорят: даже если вещь претерпела физическое изменение, она остаётся на своём месте, то есть украденная вещь остаётся собственностью владельца. Вор никогда не достигает владения ею, даже если она претерпевает физическое изменение.

אִי הָכִי, קַשְׁיָא רֵישָׁא וּמְצִיעֲתָא לְרַב!

The Gemara asks: If so, if the baraita is not reversed, and if it is referring to the stage after the owner’s despair, then the first clause and the middle clause of the baraita present a difficulty to the opinion of Rav, who maintains that after the owner’s despair the item belongs entirely to the thief.

[11] Гмара спрашивает: если так, если Барайта не переставляется, и если она относится к стадии после отчаяния владельца, тогда первая часть и средняя часть Барайты представляют трудность для мнения Рава, который утверждает, что после отчаяния владельца вещь полностью принадлежит вору.

אָמַר רַב זְבִיד: לְעוֹלָם כּוּלַּהּ לִפְנֵי יֵאוּשׁ, וְהָכָא בְּמַאי עָסְקִינַן – שֶׁנִּתְיָיאֲשׁוּ הַבְּעָלִים בְּלוֹקֵחַ וְלֹא נִתְיָיאֲשׁוּ בְּגַנָּב, דְּהָוֵה לֵיהּ יֵאוּשׁ וְשִׁינּוּי רְשׁוּת.

Rav Zevid said: Actually, the entire baraita is dealing with the stage before the owner’s despair. And with what are we dealing here, in the middle clause of the baraita? We are dealing with a case where the owners despaired of recovering the item when it was already in the possession of the purchaser, but they had not yet despaired when the item was in the possession of the thief. The purchaser is considered the owner because after the despair occurred, there were two factors in play, both the owner’s despair and a change in possession. The combination of these two factors effects acquisition of the item on behalf of the purchaser.

[12] Рав Зевид сказал: на самом деле вся Барайта имеет дело со стадией до отчаяния владельца. И с чем мы имеем дело здесь, в средней части Барайты? Мы имеем дело со случаем, когда владельцы отчаялись вернуть вещь, когда она уже находилась во владении покупателя, но они ещё не отчаялись, когда вещь была во владении вора. Покупатель считается владельцем, потому что после того как произошло отчаяние, действовали два фактора: и отчаяние владельца, и смена владения. Сочетание этих двух факторов осуществляет приобретение вещи в пользу покупателя.

וְלָא תֵּימָא מִשּׁוּם דְּבָעֵינַן יֵאוּשׁ וְשִׁינּוּי רְשׁוּת, אֶלָּא אֲפִילּוּ בְּיֵאוּשׁ לְחוֹדֵיהּ נָמֵי קָנֵי גַּבֵּי גַנָּב;

Rav Zevid continues: And do not say that in the middle clause the reason the owner’s item is acquired by another is only because we require two factors, i.e., the owner’s despair and change of possession. Rather, even in a case of the owner’s despair by itself, the item is acquired by the thief, in accordance with Rav’s opinion that despair alone effects acquisition on behalf of the thief.

[13] Рав Зевид продолжает: и не говори, что в средней части причина, по которой вещь владельца приобретается другим, лишь в том, что мы требуем два фактора, то есть отчаяние владельца и смену владения. Напротив, даже в случае одного лишь отчаяния владельца вещь приобретается вором, в соответствии с мнением Рава, что одно только отчаяние осуществляет приобретение в пользу вора.

אֶלָּא דְּלָא מַשְׁכַּחַתְּ דִּמְשַׁלְּמִי תַּרְוַיְיהוּ גַּנָּב רִאשׁוֹן וְגַנָּב שֵׁנִי, אֶלָּא בְּהָכִי.

Nevertheless, the baraita chose a case in which both of these factors are present because you will not find a case in which both of them, the first thief and the second thief, pay a penalty except in such a case. The first thief pays the fourfold or fivefold payment, and the second thief pays the double payment. Had the owner despaired before the sale, the first thief would have been considered the owner and would therefore be exempt from the additional payment.

[14] Тем не менее, Барайта выбрала случай, в котором присутствуют оба этих фактора, потому что ты не найдёшь случая, в котором оба они, первый вор и второй вор, платят штраф, иначе как в таком случае. Первый вор платит Арба ва-Хамиша, а второй вор платит Кефель. Если бы владелец отчаялся до продажи, первый вор считался бы владельцем и, следовательно, был бы освобождён от дополнительной выплаты.

אִיתְּמַר: הַמּוֹכֵר לִפְנֵי יֵאוּשׁ – רַב נַחְמָן אָמַר: חַיָּיב, רַב שֵׁשֶׁת אָמַר: פָּטוּר.

§ It was stated: With regard to a thief who sells a stolen animal before the owner’s despair, Rav Naḥman says: He is liable to pay the fourfold or fivefold payment, despite the fact that the sale is invalid. Rav Sheshet says: He is exempt from this payment.

[15] § Было сказано: относительно вора, который продаёт украденное животное до отчаяния владельца, Рав Нахман говорит: он обязан платить Арба ва-Хамиша, несмотря на то что продажа недействительна. Рав Шешет говорит: он освобождён от этой выплаты.

רַב נַחְמָן אָמַר חַיָּיב – ״וּמְכָרוֹ״ אָמַר רַחֲמָנָא, וְהָא זַבֵּין; לָא שְׁנָא לִפְנֵי יֵאוּשׁ, לָא שְׁנָא לְאַחַר יֵאוּשׁ. רַב שֵׁשֶׁת אָמַר פָּטוּר – חִיּוּבֵיהּ לְאַחַר יֵאוּשׁ הוּא, דְּאַהֲנוֹ מַעֲשָׂיו; אֲבָל לִפְנֵי יֵאוּשׁ דְּלָא אַהֲנוֹ מַעֲשָׂיו – לָא מִיחַיַּיב; דֻּומְיָא דִּטְבִיחָה בָּעֵינַן, דְּאַהֲנוֹ מַעֲשָׂיו.

The two amora’im explain the reasons for their respective rulings. Rav Naḥman says: He is liable, because the Merciful One states with regard to the fourfold or fivefold payment: “And slaughter it or sell it” (Exodus 21:37), and he has sold it. There is no difference if the sale occurs before despair, and there is no difference if it takes place after despair. Rav Sheshet says: He is exempt, as his liability is in effect only if he sells the animal after the owner’s despair, when his action, i.e., the sale, is effective. But if he sells it before the owner’s despair, when his action is not effective, he is not liable, as we require that the sale be similar to the slaughter, as they are mentioned together, and when he slaughters the animal his action is effective.

Два Амора объясняют причины своих соответствующих постановлений. Рав Наḥман говорит: Он обязан, потому что Милосердный сказал относительно выплаты Арба ва-Хамиша: «…и зарежет его или продаст его» (Исход 21:37), — а он продал его. Нет разницы, происходит ли продажа до отчаяния, и нет разницы, происходит ли она после отчаяния. Рав Шешет говорит: Он освобождён, ибо его обязанность действует только если он продаёт животное после отчаяния владельца, когда его действие, то есть продажа, имеет силу. Но если он продаёт его до отчаяния владельца, когда его действие не имеет силы, он не обязан, поскольку мы требуем, чтобы продажа была подобна зарезанию, так как они упомянуты вместе; а когда он режет животное, его действие имеет силу.

אָמַר רַב שֵׁשֶׁת: מְנָא אָמֵינָא לָהּ? דְּתַנְיָא, אָמַר רַבִּי עֲקִיבָא: מִפְּנֵי מָה אָמְרָה תּוֹרָה טָבַח וּמָכַר מְשַׁלֵּם אַרְבָּעָה וַחֲמִשָּׁה? מִפְּנֵי שֶׁנִּשְׁתָּרֵשׁ בַּחֵטְא.

Rav Sheshet said: From where do I say he is exempt? As it is taught in a baraita that Rabbi Akiva said: For what reason did the Torah say that a thief who slaughtered or sold a stolen animal pays the fourfold or fivefold payment? It is because he has become entrenched in sin by slaughtering or selling the animal he stole.

Рав Шешет сказал: Откуда я говорю, что он освобождён? Как учат в Барайта, что Рабби Акива сказал: По какой причине Тора сказала, что Ганав, который зарезал или продал украденное животное, платит Арба ва-Хамиша? Потому что он укоренился в грехе, зарезав или продав животное, которое он украл.

אֵימַת? אִילֵּימָא לִפְנֵי יֵאוּשׁ, מִי אִיכָּא נִשְׁתָּרֵשׁ? אֶלָּא לָאו לְאַחַר יֵאוּשׁ הוּא? אָמַר רָבָא: מִפְּנֵי שֶׁשָּׁנָה בַּחֵטְא.

Rav Sheshet analyzes the baraita: When did this sale, referred to by Rabbi Akiva, occur? If we say that it happened before the owner’s despair, is it possible that there is any entrenchment in sin here? A sale before the owner’s despair is invalid, which means there is no deepening of his earlier sin. Rather, is it not the case that this is referring to a sale after the owner’s despair? Rava said: This is not a proof, as one can explain that the thief is entrenched in sin because he repeated his sin, i.e. sinned a second time, by his act of sale, regardless of the fact that the sale is invalid.

Рав Шешет анализирует Барайта: Когда произошла эта продажа, о которой говорит Рабби Акива? Если скажем, что она произошла до отчаяния владельца, возможно ли, чтобы здесь было какое-либо «укоренение в грехе»? Продажа до отчаяния владельца недействительна, а значит нет углубления его прежнего греха. Скорее, разве не так, что это относится к продаже после отчаяния владельца? Рава сказал: Это не доказательство, ибо можно объяснить, что вор укоренился в грехе, потому что он повторил свой грех, то есть согрешил второй раз, своим актом продажи, независимо от того, что продажа недействительна.

תָּא שְׁמַע: ״וּטְבָחוֹ וּמְכָרוֹ״; מָה טְבִיחָה – שֶׁאֵינָהּ חוֹזֶרֶת, אַף מְכִירָה – שֶׁאֵינָהּ חוֹזֶרֶת. אֵימַת? אִילֵּימָא לִפְנֵי יֵאוּשׁ, אַמַּאי אֵינָהּ חוֹזֶרֶת? אֶלָּא לְאַחַר יֵאוּשׁ – וּשְׁמַע מִינַּהּ חִיּוּבָא לְאַחַר יֵאוּשׁ הוּא! תַּרְגְּמַהּ רַב נַחְמָן: פְּרָט לְשֶׁהִקְנָה לוֹ לִשְׁלשִׁים יוֹם.

The Gemara suggests: Come and hear a proof for the opinion of Rav Sheshet from a different baraita: It is written: “And slaughter it or sell it” (Exodus 21:37). Just as slaughter is an act that cannot be undone, so too the selling referred to here is an act that cannot be undone. The Gemara analyzes this baraita: When did this sale take place? If we say that it happened before the owner’s despair of recovering his stolen item, why can it not be undone? The thief’s sale of the animal is invalid before the owner’s despair, and therefore the sale is easily undone. Rather, it must be referring to a sale that took place after the owner’s despair. And one can conclude from the baraita that there is liability to pay the fourfold or fivefold payment only if the animal is sold after the owner’s despair. Rav Naḥman rejected this proof, as he interpreted that baraita as serving to exclude one who transferred ownership of the animal temporarily, e.g., for thirty days.

Гмара предлагает: Приди и услышь доказательство мнению Рава Шешета из другой Барайта: Написано: «…и зарежет его или продаст его» (Исход 21:37). Как зарезание — действие, которое нельзя отменить, так и продажа, о которой здесь говорится, — действие, которое нельзя отменить. Гмара анализирует эту Барайта: Когда произошла эта продажа? Если скажем, что она произошла до отчаяния владельца вернуть свою украденную вещь, почему её нельзя отменить? Продажа вора недействительна до отчаяния владельца, и поэтому продажу легко отменить. Скорее, речь должна идти о продаже, которая произошла после отчаяния владельца. И можно заключить из Барайта, что обязанность платить Арба ва-Хамиша существует только если животное продано после отчаяния владельца. Рав Наḥман отверг это доказательство, так как истолковал ту Барайта как предназначенную исключить того, кто передал владение животным временно, например на тридцать дней.

וְאַף רַבִּי אֶלְעָזָר סָבַר חִיּוּבֵיהּ לְאַחַר יֵאוּשׁ הוּא, דְּאָמַר רַבִּי אֶלְעָזָר:

The Gemara adds: And Rabbi Elazar also holds that the liability of a thief to pay the fourfold or fivefold payment applies if he sells it after the owner’s despair of recovering his stolen animal, as Rabbi Elazar says:

Гмара добавляет: И Рабби Элазар также считает, что обязанность вора платить Арба ва-Хамиша применяется, если он продаёт это после отчаяния владельца вернуть украденное животное, как говорит Рабби Элазар:

דף 68

Display Settings

Bookmarks