דף 98
Bava Kamma 98a
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
וְאִי מֵחֲמַת תַּרְעָא זִיל – לָא מְנַכֵּינַן לֵיהּ.
And if the produce decreased in price due to the market value, the debt is not reduced for him.
И если продукты подешевели из-за рыночной цены, долг для него не уменьшается.
וְהָא קָא שָׁבַח לְעִנְיַן נְסָכָא! אֶלָּא כִּי הָא דְּרַב פָּפָּא וְרַב הוּנָא בְּרֵיהּ דְּרַב יְהוֹשֻׁעַ עָבְדִי עוֹבָדָא בְּזוּזֵי דַּאֲגַרְדְּמִיס טַיָּיעָא, עַד עֲשָׂרָה בִּתְמָנְיָא.
The Gemara challenges: But the value of the coin has been enhanced for the purpose of melting it down into a bar of metal. Since this coin now contains a larger quantity of metal, if it were to be melted it would be worth more than an earlier coin of the same type, so it should be considered interest. Rather, in this case one must act in accordance with how Rav Pappa and Rav Huna, son of Rav Yehoshua, acted when they performed an action with the dinars of Agardamis the Arab merchant [tayya’a]: They considered up to ten old coins to be the equivalent of eight new coins. Since ten old coins were equivalent in value to eight new coins, they paid eight new coins in exchange for ten old ones.
Гмара возражает: Но стоимость монеты возросла с точки зрения переплавки её в слиток металла. Поскольку эта монета теперь содержит большее количество металла, если её переплавить, она будет стоить больше, чем прежняя монета того же типа, и потому это следует считать процентом. Скорее, в таком случае нужно поступить согласно тому, как поступили Рав Паппа и Рав Гуна, сын Рава Йеошуа, когда они совершили действие с динарами Агардемиса, арабского торговца [тайяа]: Они считали, что до десяти старых монет эквивалентны восьми новым монетам. Поскольку десять старых монет были равны по стоимости восьми новым монетам, они платили восемь новых монет в обмен на десять старых.
אָמַר רַבָּה: הַזּוֹרֵק מַטְבֵּעַ שֶׁל חֲבֵירוֹ לַיָּם הַגָּדוֹל – פָּטוּר. מַאי טַעְמָא? אָמַר: הָא מַנַּח קַמָּךְ, אִי בָּעֵית שִׁקְלֵיהּ. וְהָנֵי מִילֵּי בִּצְלוּלִין – דְּקָא חָזֵי לֵיהּ, אֲבָל עֲכוּרִין – דְּלָא קָחָזֵי לֵיהּ, לָא. וְהָנֵי מִילֵּי דְּאַדְּיֵיהּ אַדּוֹיֵי, אֲבָל שַׁקְלֵיהּ בִּידֵיהּ – מִיגְזָל גַּזְלֵיהּ; הֲשָׁבָה בָּעֵי מֶיעְבַּד.
§ Rabba says: One who throws another’s coin into the Great Sea is exempt from liability. What is the reason for this? He can say: The coin is resting before you; if you wish, take it. The Gemara comments: And this statement applies only if the coin is in translucent water, where the owner of the coin can see the coin, but in turbid water, where he cannot see the coin, it does not apply, and the one that threw it will be liable to compensate the owner. And this statement applies only when he rolled the coin into the sea without picking it up, but if he took the coin with his hands and threw it into the sea, he has robbed the owner of it, and the robber is required to perform the mitzva of returning the coin to its owner.
§ Рабба говорит: Тот, кто бросает монету другого в Великое море, освобождён от ответственности. Какова причина этого? Он может сказать: Монета лежит перед тобой; если хочешь — возьми её. Гмара комментирует: И это высказывание относится только к случаю, когда монета в прозрачной воде, где владелец монеты может видеть монету; но в мутной воде, где он не может видеть монету, это не относится, и бросивший будет обязан возместить владельцу. И это высказывание относится только когда он закатил монету в море, не поднимая её; но если он взял монету руками и бросил её в море, он ограбил владельца, и грабитель обязан исполнить мицву возвращения монеты её владельцу.
מֵתִיב רָבָא: אֵין מְחַלְּלִין עַל מָעוֹת שֶׁאֵינָן בִּרְשׁוּתוֹ. כֵּיצַד? הָיוּ לוֹ מָעוֹת בְּקַסְטְרָא אוֹ בְּהַר הַמֶּלֶךְ, אוֹ שֶׁנָּפַל כִּיסוֹ לַיָּם הַגָּדוֹל – אֵין מְחַלְּלִין! אָמַר רַבָּה: שָׁאנֵי לְעִנְיַן מַעֲשֵׂר, דְּבָעֵינַן מָצוּי בְּיָדְךָ; דְּרַחֲמָנָא אָמַר: ״וְצַרְתָּ הַכֶּסֶף בְּיָדְךָ״, וְלֵיכָּא.
Rava raises an objection to the statement of Rabba from a baraita (Tosefta, Ma’aser Sheni 1:6): One cannot desacralize second tithe by transferring its sanctity onto money that is not in his possession. How so? If he had money in a fortress [kastera], or in the King’s Mountain [Har HaMelekh], or if his purse fell into the Great Sea, one may not desacralize second tithe by transferring its sanctity onto that money. This indicates that money that fell into the Great Sea is considered lost. Rabba said: This is not difficult; it is different with regard to second tithe, since it is necessary that the money be found in the hand of the one who wishes to desacralize the tithe, as the Merciful One states in the Torah: “Then you shall turn it into money, and bind up the money in your hand, and shall go to the place that the Lord your God shall choose” (Deuteronomy 14:25), and if it is in the Great Sea, it is not in his hand, but nevertheless it is not considered lost.
Рава поднимает возражение на высказывание Раббы из Барайта (Тосефта, Маасер Шени 1:6): Нельзя десакрализовать вторую десятину, перенося её святость на деньги, которые не находятся в его владении. Как это? Если у него были деньги в крепости [кастера], или на Горе Царя [Хар а-Мелех], или если его кошель упал в Великое море — нельзя десакрализовать вторую десятину, перенося её святость на эти деньги. Отсюда следует, что деньги, упавшие в Великое море, считаются потерянными. Рабба сказал: Это не трудно; со второй десятиной иначе, поскольку необходимо, чтобы деньги находились в руке того, кто хочет десакрализовать десятину, как Милосердный сказал в Торе: «И обрати это в деньги, и свяжи деньги в руке твоей, и иди к месту, которое изберёт Господь, Бог твой» (Дварим 14:25); а если это в Великом море, то это не в его руке, но тем не менее это не считается потерянным.
וְאָמַר רַבָּה: הַשָּׁף מַטְבֵּעַ שֶׁל חֲבֵירוֹ – פָּטוּר. מַאי טַעְמָא? דְּהָא לָא עֲבַד וְלָא מִידֵּי. וְהָנֵי מִילֵּי דְּמַחְיֵיהּ בְּקוּרְנָסָא וְטַרְשֵׁיהּ, אֲבָל שַׁיְיפֵהּ בְּשׁוֹפִינָא – חַסּוֹרֵי חַסְּרֵיהּ.
And Rabba also says: One who effaces the image of another’s coin is exempt from paying damages, even though he caused the coin to lose value. What is the reason for this? As he did not do anything, the coin remains the same size as before. The Gemara comments: And this statement applies only in a case where he struck it with a hammer [kurnesa] and flattened it; but if he filed it with a file [shofina] he must pay the amount of the reduction in value, since he caused it to diminish in size.
И Рабба также говорит: Тот, кто стирает изображение на монете другого, освобождён от уплаты ущерба, хотя он обесценил монету. Какова причина этого? Поскольку он ничего не сделал: монета остаётся того же размера, что и прежде. Гмара комментирует: И это высказывание относится только к случаю, когда он ударил её молотком [курнеса] и расплющил; но если он сточил её напильником [шофина], он должен заплатить сумму уменьшения стоимости, поскольку он уменьшил её в размере.
מֵתִיב רָבָא: הִכָּהוּ עַל עֵינוֹ וְסִמְּאָהּ, עַל אׇזְנוֹ (וְחֵרְשׁוֹ) [וְחֵרְשָׁהּ] – עֶבֶד יוֹצֵא בָּהֶן לְחֵירוּת. כְּנֶגֶד עֵינוֹ וְאֵינוֹ רוֹאֶה, כְּנֶגֶד אׇזְנוֹ וְאֵינוֹ שׁוֹמֵע –ַ אֵין עֶבֶד יוֹצֵא בָּהֶן לְחֵירוּת.
Rava raises an objection to the statement of Rabba from a baraita (Tosefta 9:26): If a master struck his slave on his eye and blinded it, or on his ear and deafened it, the slave is emancipated by means of these injuries. If he struck the slave near his eye and as a result he does not see, or near his ear and he does not hear, the slave is not emancipated by means of these injuries. The first clause indicates that one is liable for damage caused even if it is not visible damage.
Рава поднимает возражение на высказывание Раббы из Барайта (Тосефта 9:26): Если господин ударил своего раба по глазу и ослепил его, или по уху и оглушил его, раб освобождается посредством этих повреждений. Если он ударил раба возле глаза и в результате тот не видит, или возле уха и он не слышит, раб не освобождается посредством этих повреждений. Первая часть указывает, что человек несёт ответственность за ущерб, причинённый даже если это невидимый ущерб.
רַבָּה לְטַעְמֵיהּ, דְּאָמַר רַבָּה: חֵרְשׁוֹ לְאָבִיו – נֶהֱרָג; שֶׁאִי אֶפְשָׁר לַחֲרִישָׁה בְּלֹא חַבּוּרָה, דְּטִפְּתָא דִּדְמָא נְפַלַת לֵיהּ בְּאוּנֵּיהּ.
The Gemara responds: Rabba conforms to his standard line of reasoning, as Rabba says: One who deafens his father is put to death, even though no bruise is visible, because it is impossible for deafening to occur without a bruise, as it is certain that a drop of blood fell into his ear from the blow, even if it is not visible from the outside. Striking someone in the ear in a manner that causes deafness results in a significant physical change, while striking a coin with a hammer does not detract from the actual size of the coin.
Гмара отвечает: Рабба следует своей обычной линии рассуждения, ибо Рабба говорит: Тот, кто оглушает своего отца, подлежит смертной казни, хотя не видно синяка, потому что невозможно, чтобы оглушение произошло без синяка, ведь несомненно капля крови попала ему в ухо от удара, даже если это не видно снаружи. Удар по уху таким образом, что причиняет глухоту, приводит к значительному физическому изменению, тогда как удар молотком по монете не уменьшает фактический размер монеты.
וְאָמַר רַבָּה: הַצּוֹרֵם אוֹזֶן פָּרָתוֹ שֶׁל חֲבֵירוֹ – פָּטוּר. מַאי טַעְמָא? פָּרָה כִּדְקָיְימָא קָיְימָא, דְּלָא עֲבַד וְלָא מִידֵּי; וְכוּלְּהוּ שְׁווֹרִים לָאו לְגַבֵּי מִזְבֵּחַ קָיְימִי.
And Rabba also says: One who slits the ear of another’s cow is exempt from paying damages, even though this cow is no longer fit to be sacrificed as an offering due to the injury. What is the reason for this? As the cow was available for many uses until now, so it is still available for those uses now, since the one who slit its ear did not do anything to damage the cow in a substantial way. And concerning the fact that it is rendered disqualified from being sacrificed as an offering, not all oxen stand near the altar, i.e., most animals are not sacrificed as offerings anyway, so it is not considered a loss.
И Рабба также говорит: Тот, кто разрезает ухо корове другого, освобождён от уплаты ущерба, хотя эта корова больше не пригодна быть принесённой в жертву из-за повреждения. Какова причина этого? Поскольку корова была пригодна для многих нужд до сих пор, так она пригодна для этих нужд и теперь, поскольку тот, кто разрезал её ухо, не сделал ничего, что существенно повредило бы корову. А относительно того, что она стала непригодной для принесения в жертву, не все быки стоят возле жертвенника, то есть большинство животных вообще не приносятся в жертвы, и потому это не считается убытком.
מֵתִיב רָבָא: הָעוֹשֶׂה מְלָאכָה בְּמֵי חַטָּאת וּבְפָרַת חַטָּאת – פָּטוּר מִדִּינֵי אָדָם, וְחַיָּיב בְּדִינֵי שָׁמַיִם. מְלָאכָה הוּא דְּלָא מִינְּכַר הֶיזֵּיקַהּ; אֲבָל צוֹרֵם – דְּמִינְּכַר הֶיזֵּיקַהּ, הָכִי נָמֵי דִּמְחַיֵּיב בְּדִינֵי אָדָם!
Rava raises an objection from a baraita: One who performs a task with the water of purification, i.e., the water that is mixed with the ashes of the red heifer and sprinkled upon one who has become impure as part of the purification ritual, or with the red heifer of purification, whose ashes are mixed with springwater and sprinkled on those who have contracted impurity imparted by a corpse on the third and seventh days of their impurity, is exempt according to human laws, since he has not caused any discernible damage, but is liable according to the laws of Heaven. It may be inferred from here that one is exempt from liability according to human laws only if he performed a task with those items, since the damage that he caused is not evident, but in the case of one who slits the ear, where the damage is evident, he is indeed liable according to human laws.
Рава поднимает возражение из Барайта: Тот, кто выполняет работу водой очищения, то есть водой, смешанной с пеплом красной коровы и окропляемой на ставшего нечистым как часть ритуала очищения, или красной коровой очищения, пепел которой смешивают с ключевой водой и окропляют тех, кто приобрёл нечистоту от трупа, в третий и седьмой дни их нечистоты, — освобождён по человеческим законам, поскольку он не причинил никакого различимого ущерба, но обязан по законам Небес. Отсюда можно заключить, что освобождение от ответственности по человеческим законам бывает только если он выполнил работу с этими предметами, поскольку ущерб, который он причинил, не очевиден; но в случае того, кто разрезает ухо, где ущерб очевиден, он действительно обязан по человеческим законам.
אָמְרִי: הוּא הַדִּין דַּאֲפִילּוּ צוֹרֵם פָּטוּר, וְהָא קָא מַשְׁמַע לַן – דַּאֲפִילּוּ מְלָאכָה דְּלָא מִינְּכַר הֶיזֵּיקַהּ, חַיָּיב בְּדִינֵי שָׁמַיִם.
The Sages say in response: The same is true that even one who slits the ear is exempt according to human laws, and the baraita that specified cases where the damage is not evident teaches us this: That even one who performs a task with the water of purification or the red heifer, where the damage is not evident, is liable according to the laws of Heaven.
Мудрецы отвечают: То же самое верно, что даже тот, кто надрезает ухо, освобождён по человеческим законам, и Барайта, которая уточнила случаи, где ущерб не очевиден, учит нас вот чему: что даже тот, кто выполняет работу с водой очищения или с красной тёлкой, где ущерб не очевиден, обязан по законам Небес.
וְאָמַר רַבָּה: הַשּׂוֹרֵף שְׁטָרוֹ שֶׁל חֲבֵירוֹ – פָּטוּר. דַּאֲמַר לֵיהּ: נְיָירָא קְלַאי מִינָּךְ. מַתְקֵיף לַהּ רָמֵי בַּר חָמָא: הֵיכִי דָּמֵי?
And Rabba also says: One who burns another’s promissory note is exempt, as the one who burned it can say to him: I have burned only your paper, and he is not held liable for the fact that the creditor will no longer be able to prove that he had provided the loan. Rami bar Ḥama objects to this: What are the circumstances?
И также Рабба говорит: Тот, кто сжигает чужую долговую расписку, освобождён, поскольку сжёгший может сказать ему: Я сжёг только твою бумагу, и его не делают ответственным за то, что кредитор больше не сможет доказать, что он дал заём. Рами бар Хама возражает этому: Каковы обстоятельства?