Bava Metzia 100b — Talmud Bavli — Tractate Bava Metzia

כְּסוּת, מַה שֶּׁטְּעָנוֹ לֹא הוֹדָה לוֹ, וּמַה שֶּׁהוֹדָה לוֹ לֹא טְעָנוֹ. כִּדְאָמַר רַב פָּפָּא בִּדְלַיְיפִי – הָכָא נָמֵי בִּדְלַיְיפִי.

The Gemara challenges Shmuel’s interpretation: If the dispute is over which size garment was sold, the seller should not be required to take an oath, as that which the buyer claimed from him, the seller did not admit to at all, and that which the seller admitted to, the buyer had not claimed from him. The Gemara answers: Shmuel was referring to a case like that which Rav Pappa said below: The dispute is with regard to a garment that was formed from several pieces of cloth that were attached together. Here too, the dispute is with regard to a garment that was formed from several pieces of cloth that were attached together, and the disagreement was about how much of that garment was actually sold.

Гмара оспаривает толкование Шмуэля: если спор идёт о том, какого размера одежда была продана, продавца не следовало бы обязывать к клятве, поскольку то, что покупатель требовал от него, продавец вовсе не признавал, а то, что продавец признавал, покупатель от него не требовал. Гмара отвечает: Шмуэль имел в виду случай, подобный тому, о котором ниже сказал Рав Паппа: спор касается одежды, составленной из нескольких кусков ткани, которые были сшиты вместе. И здесь также спор касается одежды, составленной из нескольких кусков ткани, которые были сшиты вместе, и разногласие было о том, какая часть этой одежды была фактически продана.

קַשְׁיָא לֵיהּ לְרַבִּי הוֹשַׁעְיָא: מִידֵּי ״כְּסוּת״ קָתָנֵי? ״עֶבֶד״ קָתָנֵי!

Rabbi Hoshaya found Shmuel’s interpretation difficult: Does the mishna teach: A garment? No, it teaches: A slave. How can Shmuel claim the dispute was about a garment?

Рабби Ошая счёл толкование Шмуэля затруднительным: разве Мишна учит: «одежда»? Нет, она учит: «раб». Как может Шмуэль утверждать, что спор был об одежде?

אֶלָּא אָמַר רַבִּי הוֹשַׁעְיָא: כְּגוֹן שֶׁטְּעָנוֹ עֶבֶד בִּכְסוּתוֹ וְשָׂדֶה בָּעוֹמָרֶיהָ. וְאַכַּתִּי כְּסוּת, מַה שֶּׁטְּעָנוֹ – לֹא הוֹדָה לוֹ, וּמַה שֶּׁהוֹדָה לוֹ – לֹא טְעָנוֹ! אָמַר רַב פָּפָּא: בִּדְלַיְיפִי.

Rather, Rabbi Hoshaya said: The mishna is referring to a case where the buyer claimed a large slave along with his garment, or where he claimed a large field along with its sheaves. Since the seller admits to the part of the claim about the garment or sheaves, he is required to take an oath about them. Once he is required to take that oath, it can be extended to require him to take an oath even concerning the claim about the slave or field itself. The Gemara asks: But still, in the dispute over which type of garment was sold, that which the buyer claimed from him, the seller did not admit to at all, and that which the seller admitted to, the buyer had not claimed from him. The Gemara answers: Rav Pappa said: The dispute is with regard to a garment that was formed from several pieces of cloth that were attached together, and the dispute concerns how much of that garment was actually sold.

Скорее, Рабби Ошая сказал: Мишна относится к случаю, когда покупатель потребовал большого раба вместе с его одеждой, или когда он потребовал большое поле вместе с его снопами. Поскольку продавец признаёт часть требования, относящуюся к одежде или снопам, он обязан принести клятву относительно них. А раз он обязан принести эту клятву, её можно распространить, чтобы обязать его принести клятву даже относительно требования о самом рабе или поле. Гмара спрашивает: но всё же, в споре о том, какая именно одежда была продана, то, что покупатель требовал от него, продавец вовсе не признавал, а то, что продавец признавал, покупатель от него не требовал. Гмара отвечает: Рав Паппа сказал: спор касается одежды, составленной из нескольких кусков ткани, которые были сшиты вместе, и спор о том, какая часть этой одежды была фактически продана.

קַשְׁיָא לֵיהּ לְרַב שֵׁשֶׁת: זוֹקְקִין אֲתָא לְאַשְׁמוֹעִינַן?! תְּנֵינָא: זוֹקְקִין הַנְּכָסִים שֶׁאֵין לָהֶן אַחְרָיוּת אֶת הַנְּכָסִים שֶׁיֵּשׁ לָהֶן אַחְרָיוּת לִישָּׁבַע עֲלֵיהֶן.

Rav Sheshet found Rabbi Hoshaya’s interpretation difficult: Does the mishna come only to teach us the halakha of binding? But we already learned that halakha in a mishna (Kiddushin 26a): Generally, one is not obligated to take an oath concerning the denial of a claim with regard to land. In a legal dispute involving both land and movable property, if the defendant admits to part of the claim with regard to the movable property, thereby rendering himself obligated to take an oath denying any responsibility for the remaining property, the movable property binds the property that serves as a guarantee, i.e., the land, so that he is forced to take an oath concerning the land as well.

Рав Шешет счёл толкование Рабби Ошаи затруднительным: разве Мишна приходит лишь научить нас Галахе «связывания» (присоединения)? Но мы уже выучили эту Галахy в Мишне (Кидушин 26а): как правило, человек не обязан приносить клятву относительно отрицания требования, касающегося земли. В судебном споре, включающем и землю, и движимое имущество, если ответчик признаёт часть требования относительно движимого имущества, тем самым делая себя обязанным принести клятву, отрицая ответственность за остальное имущество, то движимое имущество «связывает» имущество, служащее обеспечением, то есть землю, так что его вынуждают принести клятву и относительно земли.

אֶלָּא אָמַר רַב שֵׁשֶׁת: הָא מַנִּי – רַבִּי מֵאִיר הִיא, דְּאָמַר: עַבְדָּא כְּמִטַּלְטְלִין דָּמֵי.

Rather, Rav Sheshet said: In accordance with whose opinion is this mishna? It is Rabbi Meir, who said: The legal status of a slave is like that of movable property. Even if the dispute is over the slave alone, the seller can be required to take an oath.

Скорее, Рав Шешет сказал: в соответствии с чьим мнением эта Мишна? Это Рабби Меир, который сказал: юридический статус раба подобен статусу движимого имущества. Даже если спор касается только раба, продавца можно обязать клятве.

וְאַכַּתִּי: מַה שֶּׁטְּעָנוֹ – לֹא הוֹדָה לוֹ, וּמַה שֶּׁהוֹדָה לוֹ – לֹא טְעָנוֹ! סָבַר לַהּ כְּרַבָּן גַּמְלִיאֵל. דִּתְנַן: טְעָנוֹ חִטִּים וְהוֹדָה שְׂעוֹרִים – פָּטוּר, רַבָּן גַּמְלִיאֵל מְחַיֵּיב.

The Gemara asks: But still, if the dispute is over which slave was sold, then that which the buyer claimed from him, the seller did not admit to at all, and that which the seller admitted to, the buyer had not claimed from him. The seller should not therefore be required to take an oath. The Gemara answers: The tanna of the mishna holds in accordance with the opinion of Rabban Gamliel, as we learned in a mishna (Shevuot 38b): If one claimed wheat from another, and the defendant admitted only to owing him barley, the defendant is exempt from having to take an oath; but Rabban Gamliel deems him liable.

Гмара спрашивает: но всё же, если спор о том, какой раб был продан, то, что покупатель требовал от него, продавец вовсе не признавал, а то, что продавец признавал, покупатель от него не требовал. Следовательно, продавца не следовало бы обязывать к клятве. Гмара отвечает: тана Мишны придерживается мнения Раббана Гамлиэля, как мы учили в Мишне (Шевуот 38б): если один потребовал у другого пшеницу, а ответчик признал лишь, что должен ему ячмень, ответчик освобождён от клятвы; но Раббан Гамлиэль считает его обязанным.

אַכַּתִּי הֵילָךְ הוּא! אָמַר רָבָא: עַבְדָּא דִּקְטַע לִידֵיהּ, וְשָׂדֶה שֶׁחָפַר בָּהּ בּוֹרוֹת שִׁיחִין וּמְעָרוֹת.

The Gemara asks: Still, with regard to the small slave, this is a case of: Here you are, as the slave is immediately available to be taken. The small slave is not considered part of the buyer’s claim, as his claim is limited to the difference between the values of the slaves, and that amount is being entirely denied. Consequently, there should be no requirement to take an oath. To resolve this difficulty, Rava said: In the case of the slave, the mishna is referring to a case where, after the sale, the seller severed the slave’s hand, and in the case of the field, it is a case where, after the sale, the seller dug pits, ditches and caves in it, and therefore he cannot say: Here you are.

Гмара спрашивает: всё же, относительно малого раба это случай: «вот он», поскольку раб немедленно доступен, чтобы его забрали. Малый раб не считается частью требования покупателя, так как его требование ограничено разницей между стоимостями рабов, а эта сумма полностью отрицается. Следовательно, не должно быть обязанности приносить клятву. Чтобы разрешить эту трудность, Рава сказал: в случае с рабом Мишна говорит о ситуации, когда после продажи продавец отсёк рабу руку; а в случае с полем — о ситуации, когда после продажи продавец выкопал в нём ямы, канавы и пещеры, и потому он не может сказать: «вот оно».

וְהָא רַבִּי מֵאִיר אִיפְּכָא שָׁמְעִינַן לֵיהּ, דִּתְנַן: גָּזַל בְּהֵמָה וְהִזְקִינָה, עֲבָדִים וְהִזְקִינוּ – מְשַׁלֵּם כִּשְׁעַת הַגְּזֵילָה. רַבִּי מֵאִיר אוֹמֵר: בַּעֲבָדִים אוֹמֵר לוֹ ״הֲרֵי שֶׁלְּךָ לְפָנֶיךָ״!

The Gemara offers another challenge to Rav Sheshet’s interpretation: But didn’t Rabbi Meir teach us the opposite? As we learned in a mishna (Bava Kamma 96b): If one robbed another of an animal and it aged and declined in value while in his possession, or if one robbed another of Canaanite slaves and they aged, since they are no longer in the condition that they were in when he robbed them, he cannot return them in their current state to his victim; rather, he pays according to their value at the time of the robbery. Rabbi Meir says: With regard to slaves, he says to the victim: That which is yours is before you and no compensation is required. Apparently, Rabbi Meir holds that the legal status of a slave is like that of land, and not, as Rav Sheshet said, like that of movable property.

Гмара выдвигает ещё одно возражение против толкования Рава Шешета: но разве Рабби Меир не учил нас противоположному? Как мы учили в Мишне (Бава Камма 96б): если один ограбил другого, забрав животное, и оно состарилось и потеряло в цене, находясь у него, или если один ограбил другого, забрав кнаанских рабов, и они состарились, — поскольку они уже не в том состоянии, в каком были при ограблении, он не может вернуть их в нынешнем виде потерпевшему; скорее, он платит по их стоимости на момент ограбления. Рабби Меир говорит: относительно рабов он говорит потерпевшему: «то, что твоё, перед тобой», и никакой компенсации не требуется. Очевидно, Рабби Меир считает, что юридический статус раба подобен статусу земли, а не, как сказал Рав Шешет, статусу движимого имущества.

הָא לָא קַשְׁיָא, כִּדְמַחְלֵיף רַבָּה בַּר אֲבוּהּ וְתָנֵי, רַבִּי מֵאִיר אוֹמֵר: מְשַׁלֵּם כִּשְׁעַת הַגְּזֵילָה, וַחֲכָמִים אוֹמְרִים: אוֹמֵר לוֹ בַּעֲבָדִים ״הֲרֵי שֶׁלְּךָ לְפָנֶיךָ״.

The Gemara answers: That is not difficult. Rav Sheshet apparently holds like Rabba bar Avuh, who reverses the attribution of the opinions in that mishna and teaches: Rabbi Meir says: He pays according to their value at the time of the robbery. And the Rabbis say: With regard to slaves, he says to the victim: That which is yours is before you and no compensation is required.

Гмара отвечает: это не затруднение. Рав Шешет, по-видимому, придерживается мнения Раббы бар Авуа, который меняет приписывание мнений в той Мишне и учит так: Рабби Меир говорит: он платит по их стоимости на момент ограбления. А Мудрецы говорят: относительно рабов он говорит потерпевшему: «то, что твоё, перед тобой», и никакой компенсации не требуется.

אֶלָּא מִמַּאי דְּסָבַר רַבִּי מֵאִיר מַקְּשִׁינַן קַרְקַע לְעֶבֶד: מָה עֶבֶד נִשְׁבָּעִין – אַף קַרְקַע נִשְׁבָּעִין? דִּלְמָא אַעֶבֶד הוּא דְּנִשְׁבָּעִין, אֲבָל אַקַּרְקַע לָא!

Since Rav Sheshet interprets the mishna as referring to a case where the dispute is over the slave alone and interprets it to be in accordance with the opinion of Rabbi Meir, he apparently also assumes that Rabbi Meir holds that an oath is taken even with regard to a claim of land, as his explanation would need to account for the case in the mishna concerning a dispute over the small or large field. The Gemara questions this assumption: But given that Rabbi Meir said only that the legal status of a slave is like that of movable property, from where does Rav Sheshet learn that Rabbi Meir holds that we compare land to a slave, so that just as for a claim about a slave, an oath is taken, so too, for a claim about land, an oath is taken? Perhaps Rabbi Meir holds that an oath is taken only on a claim about a slave but not on a claim about land.

Поскольку Рав Шешет толкует Мишну как относящуюся к случаю, когда спор только о рабе, и толкует её в соответствии с мнением Рабби Меира, он, по-видимому, также предполагает, что Рабби Меир считает: клятву приносят даже относительно требования о земле, поскольку его объяснение должно учитывать случай в Мишне о споре относительно малого или большого поля. Гмара ставит это предположение под вопрос: но если Рабби Меир сказал лишь, что юридический статус раба подобен статусу движимого имущества, откуда Рав Шешет учит, что Рабби Меир считает, что мы сравниваем землю с рабом, так что как по требованию о рабе приносят клятву, так и по требованию о земле приносят клятву? Возможно, Рабби Меир считает, что клятву приносят только по требованию о рабе, но не по требованию о земле.

לָא סָלְקָא דַּעְתָּךְ, דְּתַנְיָא: הַמַּחְלִיף פָּרָה בַּחֲמוֹר וְיָלְדָה, וְכֵן הַמּוֹכֵר שִׁפְחָתוֹ וְיָלְדָה,

The Gemara answers: It should not enter your mind that Rabbi Meir makes a distinction between slaves and land in this regard, as it is taught in a baraita: With regard to one who exchanges a cow for a donkey, such that by virtue of the cow owner’s act of acquisition on the donkey, the donkey’s erstwhile owner simultaneously acquires the cow, wherever it happens to be located, and afterward the cow is found to have calved; and similarly, with regard to one who sells his Canaanite maidservant, with the acquisition effected by the buyer giving him money, and afterward she is found to have given birth to a child, who will be a slave belonging to his mother’s master, at times it is uncertain whether the offspring was born before or after the transaction.

Гмара отвечает: не должно приходить тебе в голову, что Рабби Меир делает различие между рабами и землёй в этом отношении, ибо учится в Барайта: относительно того, кто обменял корову на осла, так что посредством действия приобретения владельца коровы над ослом прежний владелец осла одновременно приобретает корову, где бы она ни находилась, и затем обнаруживается, что корова отелилась; и также относительно того, кто продал свою кнаанскую рабыню, причём приобретение совершается тем, что покупатель дал ему деньги, и затем обнаруживается, что она родила ребёнка, который будет рабом, принадлежащим господину своей матери, — иногда неясно, родилось ли потомство до сделки или после неё.

זֶה אוֹמֵר: בִּרְשׁוּתִי, וְזֶה שׁוֹתֵק – זָכָה.

If this seller says: The birth occurred while the cow or maidservant was still in my possession, and that buyer remains silent, the seller is entitled to take the offspring.

Если этот продавец говорит: роды произошли, когда корова или рабыня ещё были в моём владении, а тот покупатель молчит, продавец имеет право забрать потомство.

זֶה אוֹמֵר: ״אֵינִי יוֹדֵעַ״, וְזֶה אוֹמֵר: ״אֵינִי יוֹדֵעַ״ – יַחְלוֹקוּ.

If this one says: I do not know what happened, and that one says: I do not know what happened, they divide the value of the offspring between them.

Если этот говорит: я не знаю, что было, и тот говорит: я не знаю, что было, они делят между собой стоимость потомства.

זֶה אוֹמֵר: ״בִּרְשׁוּתִי״, וְזֶה אוֹמֵר: ״בִּרְשׁוּתִי״ – יִשָּׁבַע הַמּוֹכֵר שֶׁבִּרְשׁוּתוֹ יָלְדָה, לְפִי שֶׁכׇּל הַנִּשְׁבָּעִין שֶׁבַּתּוֹרָה נִשְׁבָּעִין וְלֹא מְשַׁלְּמִין, דִּבְרֵי רַבִּי מֵאִיר. וַחֲכָמִים אוֹמְרִים: אֵין נִשְׁבָּעִין לֹא עַל הָעֲבָדִים וְלֹא עַל הַקַּרְקָעוֹת.

If this seller says: The birth occurred while the cow or maidservant was still in my possession, and that buyer says: The birth occurred after the cow or maidservant was already in my possession, then the seller takes an oath stating that the cow or maidservant gave birth in his possession and he is then entitled to take the offspring. This is because for anyone who takes an oath required by Torah law, he takes the oath and does not have to pay. This is the statement of Rabbi Meir. And the Rabbis say: One does not take an oath, not on a claim concerning slaves and not on a claim concerning land.

Если этот продавец говорит: роды произошли, когда корова или рабыня ещё были в моём владении, а тот покупатель говорит: роды произошли после того, как корова или рабыня уже были в моём владении, тогда продавец приносит клятву, заявляя, что корова или рабыня родила в его владении, и затем имеет право забрать потомство. Это потому что всякий, кто приносит клятву, требуемую законом Торы, приносит клятву и не обязан платить. Это — мнение Рабби Меира. А Мудрецы говорят: не приносят клятву — ни по требованию, касающемуся рабов, ни по требованию, касающемуся земли.

לָאו מִכְּלָל דְּרַבִּי מֵאִיר סָבַר נִשְׁבָּעִין!

The Gemara explains its proof from this baraita: Since the Rabbis replied to Rabbi Meir that an oath is not taken on a claim concerning slaves or land, is it not correct that by inference, Rabbi Meir holds that one can take an oath on a claim concerning either slaves or land?

Гмара объясняет своё доказательство из этой Барайты: поскольку Мудрецы возразили Рабби Меиру, что клятву не приносят по требованию, касающемуся рабов или земли, разве не верно, что по выводу отсюда Рабби Меир считает, что можно приносить клятву по требованию, касающемуся либо рабов, либо земли?

מִמַּאי? דִּלְמָא ״כְּשֵׁם״ קָאָמְרוּ לֵיהּ: כִּי הֵיכִי דְּאוֹדֵית לַן בְּקַרְקָעוֹת – אוֹדִי לַן נָמֵי בַּעֲבָדִים.

The Gemara rejects this inference: But from where is this inferred? Perhaps the Rabbis are speaking to him utilizing the style of: Just as, and they are saying as follows: Just as you concede to us with regard to land, concede to us also with regard to slaves.

[1] Гмара отвергает этот вывод: Но откуда это выводится? Возможно, Рабби говорят с ним, используя стиль: «Подобно тому как», и говорят так: Подобно тому как ты признаёшь за нами относительно земли, признай за нами также относительно рабов.

תִּדַּע, דִּתְנַן, רַבִּי מֵאִיר אוֹמֵר: יֵשׁ דְּבָרִים שֶׁהֵן כַּקַּרְקַע וְאֵינָן כַּקַּרְקַע. וְאֵין חֲכָמִים מוֹדִים לוֹ. כֵּיצַד? עֶשֶׂר גְּפָנִים טְעוּנוֹת מָסַרְתִּי לָךְ, וְהַלָּה אוֹמֵר: אֵינָן אֶלָּא חָמֵשׁ, רַבִּי מֵאִיר מְחַיֵּיב. וַחֲכָמִים אוֹמְרִים: כׇּל הַמְחוּבָּר לַקַּרְקַע – הֲרֵי הוּא כַּקַּרְקַע.

The Gemara adds: Know that Rabbi Meir holds that one does not take an oath for a claim concerning land, as we learned in a mishna (Shevuot 42b): Rabbi Meir says: There are some matters that have a legal status like that of land, but nevertheless, with regard to oaths they are not treated like land and so one takes an oath with regard to them. But the Rabbis do not concede to Rabbi Meir that this is the halakha. How so? If one claims: I delivered ten vines laden with grapes to you, and the other says: There were only five; Rabbi Meir deems him liable to take an oath of one who admits to part of a claim. But the Rabbis say: Anything that is attached to the ground has a legal status like that of land, so no oath is taken with regard to them.

[2] Гмара добавляет: Знай, что Рабби Меир придерживается мнения, что не приносят клятву по иску, относящемуся к земле, как мы учили в Мишне (Shevuot 42b): Рабби Меир говорит: Есть некоторые вещи, которые имеют юридический статус как у земли, но, тем не менее, относительно клятв они не рассматриваются как земля, и потому относительно них приносят клятву. Но Рабби не соглашаются с Рабби Меиром, что такова Галаха. Как это? Если один утверждает: Я передал тебе десять виноградных лоз, увешанных гроздьями, а другой говорит: Было только пять; Рабби Меир считает его обязанным принести клятву как «признающий часть иска». Но Рабби говорят: Всё, что прикреплено к земле, имеет юридический статус как у земли, и потому относительно этого клятва не приносится.

וְאָמַר רַבִּי יוֹסֵי בַּר חֲנִינָא: עֲנָבִים הָעוֹמְדוֹת לִיבָּצֵר אִיכָּא בֵּינַיְיהוּ. דְּמָר סָבַר: כִּבְצוּרוֹת דָּמְיָין, וּמָר סָבַר: לָאו כִּבְצוּרוֹת דָּמְיָין.

The Gemara clarifies the scope of the dispute: And Rabbi Yosei bar Ḥanina says: The difference between them is only in a case of grapes that are ready to be picked, as one Sage, Rabbi Meir, holds: They are considered as though they were already harvested, meaning that they are regarded as movable property, with regard to which an oath is taken. And the other Sage, the Rabbis, holds: They are not considered as though they were about to be picked, meaning that they are regarded as land, with regard to which an oath is not taken. Evidently, Rabbi Meir agrees that an oath is not taken concerning land.

[3] Гмара уточняет предел спора: И Рабби Йосей бар Ḥанина говорит: Разница между ними — только в случае винограда, готового к сбору, поскольку один мудрец, Рабби Меир, считает: Они рассматриваются так, как будто уже собраны, то есть считаются движимым имуществом, относительно которого приносят клятву. А другой мудрец, Рабби, считает: Они не рассматриваются так, как будто их вот-вот соберут, то есть считаются землёй, относительно которой клятва не приносится. Очевидно, Рабби Меир согласен, что относительно земли клятва не приносится.

אֶלָּא לְעוֹלָם כִּדְרַבִּי הוֹשַׁעְיָא, וּדְקַשְׁיָא לָךְ זוֹקְקִין? אִיצְטְרִיךְ: סָלְקָא דַּעְתָּךְ אָמֵינָא כְּסוּת עֶבֶד כְּעֶבֶד דָּמֵי, עוֹמְרֵי שָׂדֶה כְּשָׂדֶה דָּמֵי, קָא מַשְׁמַע לַן.

Rather, actually the mishna can be explained only in accordance with the interpretation of Rabbi Hoshaya, cited above. And with regard to that which posed a difficulty to you, namely that according to his explanation, the novelty of the mishna is only that movable property binds land so that one can be required to take an oath with regard to it, and that halakha is already taught in the mishna in tractate Kiddushin, one can explain that it was necessary to also teach this in the mishna here, because it might enter your mind to say that the garment of a slave is like the slave himself, or that sheaves of a field are like the field itself. If so, there would be no basis to require an oath, even one based on the claims about the garment and sheaves themselves. Therefore, the mishna teaches us that they are considered distinct items and the claims concerning them require the seller to take an oath which can then be extended to require an oath for the claim concerning the slave or land.

[4] Однако на самом деле Мишну можно объяснить только в соответствии с толкованием Рабби Хошаи, приведённым выше. А то, что затруднило тебя, а именно что по его объяснению новизна Мишны — лишь в том, что движимое имущество «связывает» землю так, что можно обязать принести клятву и относительно неё, а эта Галаха уже преподана в Мишне в трактате Kiddushin, — можно объяснить так: нужно было также преподавать это в Мишне здесь, потому что могло прийти тебе в голову сказать, что одежда раба — как сам раб, или что снопы поля — как само поле. Если так, то не было бы основания требовать клятву — даже основанную на претензиях относительно самой одежды и снопов. Поэтому Мишна учит нас, что это считаются различными предметами, и претензии относительно них требуют от продавца принести клятву, которую затем можно «распространить», чтобы потребовать клятву и по иску относительно раба или земли.

זֶה אוֹמֵר: ״אֵינִי יוֹדֵעַ״, וְזֶה אוֹמֵר: ״אֵינִי יוֹדֵעַ״ – יַחְלוֹקוּ. הָא מַנִּי – סוֹמְכוֹס הִיא, דְּאָמַר: מָמוֹן הַמּוּטָּל בְּסָפֵק – חוֹלְקִין.

§ The Gemara analyzes one of the clauses of the baraita cited above: In a case in which it is unclear when the cow or maidservant gave birth, if this one says: I do not know what happened, and that one says: I do not know what happened, they divide the value of the offspring between them. The Gemara asks: In accordance with whose opinion is this? It is in accordance with the opinion of Sumakhos, who says: When there is property of uncertain ownership, the parties divide it equally between them.

[5] § Гмара анализирует один из пунктов Барайты, приведённой выше: В случае, когда неясно, когда корова или рабыня родила, если этот говорит: Я не знаю, что произошло, и тот говорит: Я не знаю, что произошло, — они делят стоимость приплода между собой. Гмара спрашивает: В соответствии с чьим мнением это? Это соответствует мнению Сумакхоса, который говорит: Когда есть имущество с неопределённой принадлежностью, стороны делят его поровну между собой.

אֵימָא סֵיפָא: זֶה אוֹמֵר ״בִּרְשׁוּתִי״ וְזֶה אוֹמֵר ״בִּרְשׁוּתִי״ – יִשָּׁבַע הַמּוֹכֵר שֶׁבִּרְשׁוּתוֹ יָלְדָה, וּלְרַבָּה בַּר רַב הוּנָא, דְּאָמַר: אִין, אָמַר סוֹמְכוֹס אֲפִילּוּ בָּרִי וּבָרִי, אַמַּאי יִשָּׁבַע מוֹכֵר? ״יַחְלוֹקוּ״ מִיבַּעְיָא!

The Gemara questions this attribution: If so, say and try to explain accordingly the latter clause of that baraita: If this seller says: The birth occurred while the cow or maidservant was still in my possession, and that buyer says: The birth occurred after the cow or maidservant was already in my possession, then the seller takes an oath stating that it gave birth in his possession, and he is then entitled to take the offspring. The Gemara explains the difficulty: But according to the opinion of Rabba bar Rav Huna, who says: Yes, Sumakhos said his ruling even in a case in which there is a conflict between a certain claim and a certain claim, why does the mishna rule that the seller takes an oath; the mishna should have ruled that they divide the value of the disputed offspring between them.

[6] Гмара ставит это отнесение под вопрос: Если так, скажи и попытайся объяснить соответственно заключительную часть той Барайты: Если этот продавец говорит: Роды произошли, пока корова или рабыня ещё была в моём владении, а тот покупатель говорит: Роды произошли после того, как корова или рабыня уже была в моём владении, — тогда продавец приносит клятву, заявляя, что она родила в его владении, и затем он имеет право взять приплод. Гмара объясняет трудность: Но по мнению Раббы бар Рав Хуны, который говорит: Да, Сумакхос сказал своё правило даже в случае, когда есть спор между определённым утверждением и определённым утверждением, — почему Мишна постановляет, что продавец приносит клятву; Мишна должна была постановить, что они делят стоимость спорного приплода между собой.

מוֹדֶה סוֹמְכוֹס הֵיכָא דְּאִיכָּא שְׁבוּעָה דְּאוֹרָיְיתָא, וּדְקַטְעַהּ לִידַהּ כִּדְרָבָא.

The Gemara answers: Sumakhos concedes that where there is a requirement for one of the parties to take an oath required by Torah law, that the disputed amount is not divided. And furthermore, this is not a case in which the seller could say: Here you are, because the case is where after the sale, the seller severed the slave’s hand, just like in the explanation of Rava above.

[7] Гмара отвечает: Сумакхос признаёт, что там, где по закону Торы требуется, чтобы одна из сторон принесла клятву, спорная сумма не делится. И кроме того, это не случай, когда продавец мог бы сказать: «Вот, пожалуйста», потому что случай — когда после продажи продавец отсёк руку раба, как в объяснении Равы выше.

מַתְנִי׳ הַמּוֹכֵר זֵיתָיו לְעֵצִים, וְעָשׂוּ פָּחוֹת מֵרְבִיעִית לַסְּאָה – הֲרֵי אֵלּוּ שֶׁל בַּעַל הַזֵּיתִים.

MISHNA: In the case of one who sells his olive trees to another so he can chop them down and use them for their wood, and before he chopped them down they yielded olives, if the olives are of a quality that could provide the value of less than a quarter-log of oil per se’a of olives, these olives are the property of the new owner of the olive trees, i.e., the buyer.

[8] МИШНА: В случае того, кто продаёт свои оливковые деревья другому, чтобы тот срубил их и использовал на древесину, и прежде чем он срубил их, они дали оливки: если оливки такого качества, что из каждой сеа оливок можно получить масла стоимостью менее четверти лога, — эти оливки принадлежат новому владельцу оливковых деревьев, то есть покупателю.

עָשׂוּ רְבִיעִית לַסְּאָה, זֶה אוֹמֵר: ״זֵיתַי גִּדֵּלוּ״, וְזֶה אוֹמֵר: ״אַרְצִי גִּדֵּלָה״ – יַחְלוֹקוּ.

If they yielded olives that could provide the value of a quarter-log or more of oil per se’a of olives, and this one, the buyer, says: My olive trees yielded the olives and so I have a right to them, and that one, the seller, says: The nourishment from my land yielded the olives and so I have a right to them, then they divide the olives between them.

[9] Если же они дали оливки, из которых можно получить масла стоимостью четверти лога или более из каждой сеа оливок, и этот, покупатель, говорит: Мои оливковые деревья дали оливки, и потому я имею на них право, а тот, продавец, говорит: Питание от моей земли дало оливки, и потому я имею на них право, — тогда они делят оливки между собой.

שָׁטַף נָהָר זֵיתָיו וּנְתָנָם לְתוֹךְ שְׂדֵה חֲבֵירוֹ, זֶה אוֹמֵר: ״זֵיתַי גִּדֵּלוּ״, וְזֶה אוֹמֵר: ״אַרְצִי גִּדֵּלָה״ – יַחְלוֹקוּ.

In the event that a river swept away one’s olive trees and deposited them in the field of another, and they took root there and yielded olives, this one, i.e., the owner of the trees, says: My olive trees yielded the olives and so I have a right to them, and that one, i.e., the owner of the field, says: The nourishment from my land yielded the olives and so I have a right to them, then they divide the olives between them.

[10] В случае, когда река унесла чьи-то оливковые деревья и принесла их на поле другого, и они там укоренились и дали оливки, этот, то есть владелец деревьев, говорит: Мои оливковые деревья дали оливки, и потому я имею на них право, а тот, то есть владелец поля, говорит: Питание от моей земли дало оливки, и потому я имею на них право, — тогда они делят оливки между собой.

גְּמָ׳ הֵיכִי דָּמֵי? אִי דַּאֲמַר לֵיהּ קוֹץ לְאַלְתַּר – אֲפִילּוּ פָּחוֹת מֵרְבִיעִית נָמֵי לְבַעַל הַקַּרְקַע. אִי דַּאֲמַר לֵיהּ כֹּל אֵימַת דְּבָעֵית קוֹץ – אֲפִילּוּ רְבִיעִית נָמֵי לְבַעַל זֵיתִים!

GEMARA: The Gemara asks: What are the circumstances of the sale? If this is a case where before the sale the seller said to the buyer: Cut down the trees immediately, then clearly he is particular that the buyer not derive benefit from the nourishment provided by his land. Therefore, even if the olives yielded could provide less than the value of a quarter-log of oil per se’a of olives, they will belong to the owner of the land, i.e., the seller. Conversely, if the case is where he said to him: Cut down the trees whenever you want, then it is clear that he is not particular about the buyer deriving benefit from the nourishment provided by his land. Therefore, even if the olives yielded could provide the value of a quarter-log or more of oil per se’a of olives, they will belong to the owner of the olive trees, i.e., the buyer.

[11] ГМАРА: Гмара спрашивает: Каковы обстоятельства продажи? Если это случай, когда перед продажей продавец сказал покупателю: «Сруби деревья немедленно», — тогда ясно, что он настаивает, чтобы покупатель не получал выгоды от питания, которое даёт его земля. Поэтому даже если получившиеся оливки дали бы масла стоимостью меньше четверти лога на сеа оливок, они будут принадлежать владельцу земли, то есть продавцу. И наоборот, если случай, когда он сказал ему: «Сруби деревья когда захочешь», — то ясно, что он не настаивает на том, чтобы покупатель не получал выгоды от питания, которое даёт его земля. Поэтому даже если получившиеся оливки дали бы масла стоимостью четверти лога или более на сеа оливок, они будут принадлежать владельцу оливковых деревьев, то есть покупателю.

לָא צְרִיכָא, דַּאֲמַר לֵיהּ סְתָמָא: פָּחוֹת מֵרְבִיעִית – לָא קָפְדִי אִינָשֵׁי, רְבִיעִית – קָפְדִי אִינָשֵׁי.

The Gemara explains: No, the ruling is necessary in a case where the seller said to him to cut down the trees, without specification about when he should do so. Accordingly, if the olives yielded produce less than the value of a quarter-log of oil per se’a of olives, then since people are generally not particular to receive their share of such olives, the buyer may keep them. But where the olives yielded produce the value of a quarter-log or more of oil per se’a of olives, people are generally particular to receive their share of such olives; consequently, they divide the olives between them.

[12] Гмара объясняет: Нет, постановление нужно для случая, когда продавец сказал ему срубить деревья, не уточнив когда именно он должен это сделать. Соответственно, если оливки дали продукт стоимостью менее четверти лога масла на сеа оливок, то, поскольку люди обычно не настаивают на том, чтобы получить свою долю от таких оливок, покупатель может оставить их. Но когда оливки дали продукт стоимостью четверти лога или более масла на сеа оливок, люди обычно настаивают на том, чтобы получить свою долю от таких оливок; следовательно, они делят оливки между собой.

אָמַר רַבִּי שִׁמְעוֹן בֶּן פַּזִּי: וּרְבִיעִית שֶׁאָמְרוּ –

Rabbi Shimon ben Pazi says: And the value of the quarter-log that they mentioned in the mishna

[13] Рабби Шимон бен Пази говорит: А стоимость четверти лога, которую они упомянули в Мишне,

דף 100

Display Settings

Bookmarks