Bava Metzia 101a — Talmud Bavli — Tractate Bava Metzia

חוּץ מִן הַהוֹצָאָה.

is exclusive of the expense of processing the olives to produce oil.

[14] не включает в себя расходы на переработку оливок в масло.

שָׁטַף נָהָר זֵיתָיו. אָמַר עוּלָּא אָמַר רֵישׁ לָקִישׁ: לֹא שָׁנוּ אֶלָּא שֶׁנֶּעֶקְרוּ בְּגוּשֵׁיהֶן, וּלְאַחַר שָׁלֹשׁ.

§ The mishna teaches: In the event that a river swept away one’s olive trees and deposited them in the field of another, and they took root there and yielded olives, then the olives are divided between the owner of the trees and the owner of the field. Ulla says that Reish Lakish says: They taught this only about a case where the olive trees were uprooted and relocated together with their clods of earth in which they grew; and the ruling is with regard to olives that grew after three years since the trees took root in the new field. After three years there is no longer any prohibition of orla (see Leviticus 19:23) on the olives even if one presumes that the olives were nourished from the field owner’s land.

[15] § Мишна учит: В случае, когда река унесла чьи-то оливковые деревья и принесла их на поле другого, и они там укоренились и дали оливки, — тогда оливки делятся между владельцем деревьев и владельцем поля. Улла говорит от имени Реиш Лакиша: Они учили это только о случае, когда оливковые деревья были вырваны и перенесены вместе с комьями земли, в которых они росли; и постановление относится к оливкам, выросшим спустя три года после того, как деревья укоренились на новом поле. После трёх лет на оливки уже не распространяется запрет орла (см. Ваикра 19:23), даже если предположить, что оливки питались от земли владельца поля.

אֲבָל בְּתוֹךְ שָׁלֹשׁ – הַכֹּל שֶׁל בַּעַל הַזֵּיתִים. דַּאֲמַר לֵיהּ: אִי אַתְּ נְטַעְתְּ בְּתוֹךְ שָׁלֹשׁ, מִי הֲוָה אָכְלַתְּ?

But during the first three years after the trees took root in the new field, everything that grows is the property of the owner of the olive trees, as he can say to the owner of the field: Even if you had planted the trees yourself at the time that they took root in your field, would you have eaten the olives during the first three years? If you claim that the nourishment from your land yielded the olives, the olives will be prohibited as orla. The only reason for them to be permitted is if it is assumed that they were nourished only from the clods of earth in which they were initially planted over three years ago, in which case they should belong entirely to me, as the owner of both the trees and the clods.

Однако в течение первых трёх лет после того, как деревья укоренились на новом поле, всё, что вырастает, является собственностью владельца оливковых деревьев, ибо он может сказать владельцу поля: Даже если бы ты сам посадил деревья в то время, когда они укоренились в твоём поле, разве ел бы ты оливки в течение первых трёх лет? Если ты утверждаешь, что питание от твоей земли дало оливки, то оливки будут запрещены как орла. Единственная причина, по которой они разрешены, — это если предполагается, что они питались лишь от комьев земли, в которых были изначально посажены более трёх лет назад; в таком случае они должны принадлежать целиком мне, как владельцу и деревьев, и комьев.

וְלֵימָא לֵיהּ: אִי אֲנָא נְטַעִי, לְאַחַר שָׁלֹשׁ הֲוָה אָכֵילְנָא לֵיהּ כּוּלֵּיהּ. הַשְׁתָּא קָאָכְלַתְּ פַּלְגָא בַּהֲדַאי!

The Gemara asks: But let the owner of the field say to him: If I had uprooted your trees from my field and instead planted my own trees, then after three years I could have consumed all of the olives yielded by them. Now that I let your trees remain and so you have a right to consume half with me, in return I should be entitled to half the yield during the first three years as well.

Гмара спрашивает: Но пусть владелец поля скажет ему: Если бы я выкорчевал твои деревья со своего поля и вместо них посадил свои собственные деревья, то через три года я мог бы потреблять все оливки, которые они дали бы. Теперь, когда я позволил твоим деревьям остаться, и потому у тебя есть право потреблять половину вместе со мной, взамен я должен быть вправе на половину урожая и в течение первых трёх лет тоже.

אֶלָּא כִּי אֲתָא רָבִין, אָמַר רֵישׁ לָקִישׁ: לֹא שָׁנוּ אֶלָּא שֶׁנֶּעֶקְרוּ בְּגוּשֵׁיהֶן וּבְתוֹךְ שָׁלֹשׁ, אֲבָל לְאַחַר שָׁלֹשׁ הַכֹּל לְבַעַל הַקַּרְקַע. דַּאֲמַר לֵיהּ: אִי אֲנָא נְטַעִי לְאַחַר שָׁלֹשׁ, מִי לָא הֲוָה אָכֵילְנָא לֵיהּ כּוּלֵּיהּ?

The Gemara suggests another interpretation: Rather, when Ravin came from Eretz Yisrael to Babylonia he said in the name of Reish Lakish: They taught this only about a case where the olive trees were uprooted and relocated together with their clods of earth in which they grew, and the ruling is with regard to olives that grew during the first three years since the trees took root in the new field. But after the first three years, everything that grows is the property of the owner of the land, as he can say to the owner of the trees: If I had uprooted your trees from my field and instead planted my own trees, then after three years, could I not have consumed all of the olives produced by them?

Гмара предлагает другое толкование: Скорее, когда Равин пришёл из Эрец Исраэль в Вавилонию, он сказал от имени Рейш Лакиша: Это учили лишь о случае, когда оливковые деревья были выкорчеваны и пересажены вместе с их комьями земли, в которых они росли, и постановление относится к оливкам, которые выросли в течение первых трёх лет с тех пор, как деревья укоренились на новом поле. Но после первых трёх лет всё, что вырастает, является собственностью владельца земли, ибо он может сказать владельцу деревьев: Если бы я выкорчевал твои деревья со своего поля и вместо них посадил свои деревья, разве не мог бы я через три года потреблять все оливки, произведённые ими?

וְלֵימָא לֵיהּ: אִי אַתְּ נְטַעְתְּ – בְּתוֹךְ שָׁלֹשׁ לָא הֲוָה אָכְלַתְּ, הַשְׁתָּא קָא אָכְלַתְּ פַּלְגָא בַּהֲדַאי? מִשּׁוּם דַּאֲמַר לֵיהּ: אִי אֲנָא נְטַעִי – הֲוָה קַטִּינֵי וּזְרַעְנָא תְּחוֹתַיְיהוּ סִילְקָא וְיַרְקָא.

The Gemara asks: But let the owner of the trees say to him: Even if you had planted trees yourself at the time my trees took root in your field, then during the first three years you would not have consumed their fruit at all. How, then, can you come now and claim you are entitled to consume half of the olives together with me during those first three years? The Gemara answers: He has a right to demand half of the olives due to the fact that the owner of the field can say to the owner of the trees: If I had uprooted your trees from my field and instead planted my own trees, they would be slender plants that do not cast heavy shadows, and I would have planted chard [silka] and vegetables underneath the trees and made a significant profit. Since, instead, I let your trees remain, in return I should be entitled to half of the fruit during the first three years.

Гмара спрашивает: Но пусть владелец деревьев скажет ему: Даже если бы ты сам посадил деревья в то время, когда мои деревья укоренились на твоём поле, то в течение первых трёх лет ты вовсе не потреблял бы их плод. Как же тогда ты можешь прийти сейчас и утверждать, что вправе потреблять половину оливок вместе со мной в течение этих первых трёх лет? Гмара отвечает: Он имеет право требовать половину оливок на том основании, что владелец поля может сказать владельцу деревьев: Если бы я выкорчевал твои деревья со своего поля и вместо них посадил свои деревья, они были бы тонкими саженцами, которые не дают густой тени, и я бы посадил под деревьями мангольд [silka] и овощи и получил бы значительную прибыль. Поскольку же вместо этого я позволил твоим деревьям остаться, взамен я должен быть вправе на половину плодов в течение первых трёх лет.

תָּנָא: אָמַר הַלָּה ״זֵיתַיי אֲנִי נוֹטֵל״ – אֵין שׁוֹמְעִין לוֹ. מַאי טַעְמָא? אָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: מִשּׁוּם יִשּׁוּב אֶרֶץ יִשְׂרָאֵל. אָמַר רַבִּי יִרְמְיָה: כְּגוֹן דָּא צְרִיכָא רַבָּה.

§ The Sages taught in a baraita: If the other one, the owner of the trees, said: I am uprooting and taking my olive trees back, the court does not listen to him. What is the reason? Rabbi Yoḥanan said: Due to the desire to promote the settling of Eretz Yisrael, it is inappropriate to uproot trees. Upon hearing this ruling, Rabbi Yirmeya said: For rulings such as this, it is necessary to have a great Sage explain it, as that reason is not self-evident.

§ Мудрецы учили в Барайта: Если другой, то есть владелец деревьев, сказал: Я выкорчёвываю и забираю свои оливковые деревья обратно, суд не прислушивается к нему. Какова причина? Рабби Йоханан сказал: Из-за стремления содействовать заселению Эрец Исраэль неуместно выкорчёвывать деревья. Услышав это постановление, Рабби Ирмея сказал: Для таких постановлений необходимо, чтобы великий Мудрец разъяснил их, ибо эта причина не очевидна сама по себе.

תְּנַן הָתָם, רַבִּי יְהוּדָה אוֹמֵר: הַמְקַבֵּל שָׂדֶה אֲבוֹתָיו מִן הַנׇּכְרִי – מְעַשֵּׂר וְנוֹתֵן לוֹ.

We learned in a mishna there (Demai 6:2): Rabbi Yehuda says that one who receives a field of his ancestors from a gentile under a sharecropping agreement, i.e., he is granted the right to cultivate the land and keep its produce in return for giving a portion of the produce to the gentile owner, must first tithe the produce grown in that field and only then give the gentile his portion from among the tithed produce.

Мы учили в Мишна там (Демай 6:2): Рабби Йехуда говорит, что тот, кто получает поле своих предков от нееврея по договору испольщины, то есть ему предоставлено право возделывать землю и оставлять себе её плоды в обмен на передачу части плодов нееврею-владельцу, должен сначала отделить десятины от плодов, выросших на этом поле, и лишь затем дать нееврею его долю из числа уже отдесятиненных плодов.

סַבְרוּהָ מַאי ״שְׂדֵה אֲבוֹתָיו״ – אֶרֶץ יִשְׂרָאֵל, וְאַמַּאי קָרוּ לַהּ ״שְׂדֵה אֲבוֹתָיו״ – שְׂדֵה אַבְרָהָם יִצְחָק וְיַעֲקֹב.

Initially, when the Sages studied this mishna, they assumed the following interpretation: What is the meaning of: A field of his ancestors? It is a reference to any field in Eretz Yisrael. And why did they call it: A field of his ancestors? Because it is a field of his forefathers, Abraham, Isaac, and Jacob.

Сначала, когда Мудрецы изучали эту Мишна, они предположили следующее толкование: Каков смысл выражения: «поле его предков»? Это указание на любое поле в Эрец Исраэль. И почему они назвали его: «поле его предков»? Потому что это поле его праотцов — Авраама, Ицхака и Яакова.

וְקָסָבַר: אֵין קִנְיָן לְנׇכְרִי בְּאֶרֶץ יִשְׂרָאֵל לְהַפְקִיעַ מִיַּד מַעֲשֵׂר.

According to this interpretation, the mishna is referring to a field which was legitimately acquired by the gentile and to which the Jew has no claim. The Gemara explains why the Jewish sharecropper is required to tithe the produce he will give the landowner: And the reason the sharecropper tithes that produce is that the tanna holds that a gentile’s acquisition of land in Eretz Yisrael does not abrogate its sanctity with regard to separating tithes from its produce.

Согласно этому толкованию, Мишна говорит о поле, законно приобретённом неевреем, на которое у еврея нет притязаний. Гмара объясняет, почему еврей-испольщик обязан отделить десятины от плодов, которые он даст землевладельцу: И причина, по которой испольщик отделяет десятины от этих плодов, в том, что тана полагает: приобретение земли неевреем в Эрец Исраэль не отменяет её святости в отношении отделения десятин от её плодов.

וּמְקַבֵּל – כְּחוֹכֵר דָּמֵי. מָה חוֹכֵר, בֵּין עֲבַד וּבֵין לָא עֲבַד, בָּעֵי עַשּׂוֹרֵי וּמִיתַּן לֵיהּ, דְּכִי פּוֹרֵעַ חוֹבָתוֹ דָּמֵי. אַף מְקַבֵּל נָמֵי כִּי פּוֹרֵעַ חוֹבָתוֹ דָּמֵי, מְעַשֵּׂר וְנוֹתֵן לוֹ.

And Rabbi Yehuda also holds that the obligation of one who receives a field of his ancestors, i.e., a sharecropper, to pay the landowner is like that of a tenant farmer, i.e., just as a tenant farmer, whether the field produces a crop or whether it does not produce a crop, is required to procure produce from somewhere, tithe it, and then give it to the landowner, as he is like one paying his debt, so too, one who receives, i.e., a sharecropper, is also like one paying his debt, and he must consequently first tithe the produce and then give it to the landowner. Since his obligation to the landowner is regarded as a debt, apparently before the produce is given to the landowner, it belongs to the tenant farmer or sharecropper, who is therefore required to tithe it.

И Рабби Йехуда также считает, что обязанность того, кто получает поле своих предков, то есть испольщика, платить землевладельцу подобна обязанности арендатора-земледельца: то есть, как арендатор-земледелец, — независимо от того, даёт ли поле урожай или не даёт урожая, — обязан добыть плоды где-либо, отделить от них десятины, а затем дать их землевладельцу, поскольку он подобен уплачивающему свой долг, — так и тот, кто получает, то есть испольщик, также подобен уплачивающему свой долг и, следовательно, должен сначала отделить десятины, а затем дать их землевладельцу. Поскольку его обязанность перед землевладельцем рассматривается как долг, выходит, что прежде чем плоды переданы землевладельцу, они принадлежат арендатору или испольщику, который поэтому обязан отделять десятины.

אֲמַר לֵיהּ רַב כָּהֲנָא לְרַב פַּפִּי, וְאָמְרִי לַהּ לְרַב זְבִיד: אֶלָּא הָא דְּתַנְיָא, רַבִּי יְהוּדָה אוֹמֵר: הַמְקַבֵּל שָׂדֶה אֲבוֹתָיו מִמֵּצִיק נׇכְרִי מְעַשֵּׂר וְנוֹתֵן לוֹ, מַאי אִירְיָא מֵצִיק? אֲפִילּוּ אֵין מֵצִיק – נָמֵי!

Rav Kahana said to Rav Pappi, and some say that he said it to Rav Zevid: But this explanation is challenged by that which is taught in a baraita: Rabbi Yehuda says that one who receives a field of his ancestors under a sharecropping agreement, from a gentile oppressor who seized it, first tithes produce and then gives the gentile his portion. According to the Sages’ initial understanding, why does the baraita specifically refer to an oppressor who stole the land? Even if the gentile was not an oppressor, the ruling of the baraita would also apply.

Рав Кахана сказал Рав Паппи, а некоторые говорят, что он сказал это Рав Зевид: Но этому объяснению противоречит то, что учили в Барайта: Рабби Йехуда говорит, что тот, кто получает поле своих предков по договору испольщины от нееврея-угнетателя, который захватил его, сначала отделяет десятины от плодов, а затем даёт нееврею его долю. Согласно первоначальному пониманию Мудрецов, почему Барайта специально говорит об угнетателе, который украл землю? Даже если нееврей не был угнетателем, постановление Барайта также применялось бы.

אֶלָּא: לְעוֹלָם יֵשׁ קִנְיָן לְנׇכְרִי בְּאֶרֶץ יִשְׂרָאֵל לְהַפְקִיעַ מִיַּד מַעֲשֵׂר, וּמְקַבֵּל לָאו כְּחוֹכֵר דָּמֵי.

Rather, the tanna of the mishna holds that a gentile’s acquisition of land in Eretz Yisrael abrogates its sanctity with regard to separating tithes from its produce, and he also holds that the obligation of one who receives, i.e., a sharecropper, to pay the landowner is not like that of a tenant farmer. Since under the sharecropping arrangement the landowner retains a percentage stake in the yield, when the sharecropper provides the landowner with a portion of the produce, he is not considered to be paying a debt to him, but simply to be providing the landowner with the latter’s own produce. Therefore, fundamentally the sharecropper should not have to tithe the produce before giving it to the landowner. The requirement to do so is a fine the Sages imposed upon him, as the Gemara will explain.

Скорее, тана Мишна считает, что приобретение земли неевреем в Эрец Исраэль отменяет её святость в отношении отделения десятин от её плодов, и он также считает, что обязанность того, кто получает, то есть испольщика, платить землевладельцу не подобна обязанности арендатора-земледельца. Поскольку по договору испольщины землевладелец сохраняет долевое участие в урожае, когда испольщик предоставляет землевладельцу часть плодов, это не считается уплатой долга ему, но лишь предоставлением землевладельцу его собственных плодов. Поэтому в основе своей испольщик не должен был бы отделять десятины от плодов перед тем, как отдавать их землевладельцу. Требование сделать это — штраф, который Мудрецы наложили на него, как Гмара объяснит.

וּמַאי ״שְׂדֵה אֲבוֹתָיו״ – שְׂדֵה אֲבוֹתָיו מַמָּשׁ. וּלְדִידֵיהּ הוּא דְּקַנְסוּהּ רַבָּנַן, דְּאַיְּידֵי דַּחֲבִיבָא עֲלֵיהּ טָפֵי וְאָזֵיל מְקַבֵּל לַהּ. אֲבָל אִינִישׁ דְּעָלְמָא – לָא.

And, according to this explanation, what is the meaning of: A field of his ancestors? It is referring to a field that belonged to his actual ancestors, of whom he is their heir, and it was then seized by a gentile. And it is only him whom the Sages penalized and required to take tithes from produce before giving it to the gentile oppressor, as, since the land is dear to him, he will more readily go and receive it in a sharecropping arrangement from the gentile, despite the Sages’ requirement. But with regard to another person of the world at large, the Sages did not penalize him, as no one else would be willing to receive the land under such disadvantageous terms.

И, согласно этому объяснению, каков смысл выражения: «поле его предков»? Это относится к полю, которое принадлежало его действительным предкам, от которых он является наследником, и затем было захвачено неевреем. И только его Мудрецы оштрафовали и обязали отделять десятины от плодов прежде, чем отдавать их нееврею-угнетателю, ибо, поскольку земля дорога ему, он скорее пойдёт и возьмёт её по договору испольщины у нееврея, несмотря на требование Мудрецов. Но в отношении другого человека вообще Мудрецы не штрафовали его, поскольку никто иной не согласился бы взять землю на столь невыгодных условиях.

וּלְדִידֵיהּ מַאי טַעְמָא קַנְסוּהּ רַבָּנַן? אָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: כְּדֵי שֶׁתְּהֵא בָּרָה בְּיָדוֹ.

This explains why the Sages limited the fine to a person who has an ancestral claim to the field, but what is the reason that the Sages penalized him? Rabbi Yoḥanan says: It was in order to encourage him to purchase the field, so that it will be clearly in his possession. The disadvantageous conditions will make it preferable for him to purchase the land outright from the gentile instead of entering into a sharecropping arrangement with him.

Это объясняет, почему Мудрецы ограничили штраф человеком, имеющим наследственное право на поле, но какова причина, по которой Мудрецы оштрафовали его? Рабби Йоханан говорит: Это было для того, чтобы побудить его купить поле, чтобы оно явно оказалось в его владении. Невыгодные условия сделают для него предпочтительным купить землю прямо у нееврея, вместо того чтобы вступать с ним в договор испольщины.

אָמַר רַבִּי יִרְמְיָה: כְּגוֹן דָּא צְרִיכָא רַבָּה.

Upon hearing this ruling, Rabbi Yirmeya said: For rulings such as this, it is necessary to have a great Sage to explain it.

Услышав это постановление, Рабби Ирмея сказал: Для таких постановлений необходимо, чтобы великий Мудрец разъяснил их.

אִיתְּמַר: הַיּוֹרֵד לְתוֹךְ שְׂדֵה חֲבֵירוֹ וּנְטָעָהּ שֶׁלֹּא בִּרְשׁוּת, אָמַר רַב: שָׁמִין לוֹ, וְיָדוֹ עַל הַתַּחְתּוֹנָה. וּשְׁמוּאֵל אָמַר: אוֹמְדִין כַּמָּה אָדָם רוֹצֶה לִיתֵּן בְּשָׂדֶה זוֹ לְנוֹטְעָהּ.

§ An amoraic dispute was stated with regard to one who entered another’s field and planted trees in it without the permission of the owner of the field. Since the owner of the field profits from the planter’s actions, he is required to pay him. Rav says: The court appraises both the expenses for the one who planted the trees and the value of the improvements and the planter is at a disadvantage, i.e., the owner of the field pays the lesser of the two amounts. And Shmuel says: The court estimates how much a person would be willing to give for someone to plant trees in this field, and that is how much the owner of the field must pay.

§ Было высказано аморайское разногласие относительно того, кто вошёл на поле другого и посадил на нём деревья без разрешения владельца поля. Поскольку владелец поля извлекает выгоду из действий сажавшего, он обязан заплатить ему. Рав говорит: Суд оценивает и расходы того, кто посадил деревья, и стоимость улучшений, и сажавший оказывается в невыгодном положении, то есть владелец поля платит меньшую из двух сумм. А Шмуэль говорит: Суд оценивает, сколько человек согласился бы дать за то, чтобы кто-то посадил деревья на этом поле, и именно столько владелец поля обязан заплатить.

אָמַר רַב פָּפָּא וְלָא פְּלִיגִי: כָּאן – בְּשָׂדֶה הָעֲשׂוּיָה לִיטַּע, כָּאן – בְּשָׂדֶה שֶׁאֵינָהּ עֲשׂוּיָה לִיטַּע.

Rav Pappa said: And Rav and Shmuel do not disagree. Here, Shmuel’s ruling is with regard to a field that is designated for planting, while there, Rav’s ruling is with regard to a field that is not designated for planting.

[1] Рав Паппа сказал: Рав и Шмуэль не спорят. Здесь постановление Шмуэля относится к полю, предназначенному для посева, а там постановление Рава относится к полю, не предназначенному для посева.

וְהָא דְּרַב לָאו בְּפֵירוּשׁ אִיתְּמַר, אֶלָּא מִכְּלָלָא אִיתְּמַר. דְּהָהוּא דַּאֲתָא לְקַמֵּיהּ דְּרַב, אֲמַר לֵיהּ: זִיל שׁוּם לֵיהּ. אֲמַר לֵיהּ: לָא בָּעֵינָא. אֲמַר לֵיהּ: זִיל שׁוּם לֵיהּ, וְיָדוֹ עַל הַתַּחְתּוֹנָה. אֲמַר לֵיהּ: לָא בָּעֵינָא.

The Gemara notes: And this ruling of Rav was not stated explicitly; rather, it was stated implicitly. As there was a certain person who came before Rav after someone had planted trees in that person’s field. Rav said to him: Go and have the court appraise both the expenses for the one who planted the trees and the value of the improvements. The owner of the field said to him: I do not want these trees; why should I pay for them? Rav said to him: Go and have the court appraise both the expenses for the one who planted the trees and the value of the improvements, and he is at a disadvantage, i.e., you are obligated to pay him only the lesser of the two amounts. The owner of the field again said to him: I do not want these trees; why should I pay for them? Rav did not persist with his ruling, indicating that he conceded that the owner of the field was not obligated to pay.

[2] Гмара отмечает: и это постановление Рава не было сказано явно; скорее, оно было сказано косвенно. Ибо был некий человек, который пришёл к Раву после того, как кто-то посадил деревья на поле того человека. Рав сказал ему: Иди и пусть Бейт Дин оценит и расходы того, кто посадил деревья, и ценность улучшений. Хозяин поля сказал ему: Я не хочу этих деревьев; почему я должен за них платить? Рав сказал ему: Иди и пусть Бейт Дин оценит и расходы того, кто посадил деревья, и ценность улучшений, и он в проигрыше, т.е. ты обязан заплатить ему лишь меньшую из двух сумм. Хозяин поля снова сказал ему: Я не хочу этих деревьев; почему я должен за них платить? Рав не настаивал на своём постановлении, что указывает на то, что он признал: хозяин поля не обязан платить.

לְסוֹף חַזְיֵיהּ דְּגַדְרַהּ וְקָא מְנַטַּר לַהּ. אֲמַר לֵיהּ גַּלִּית אַדַּעְתָּיךְ דְּנִיחָא לָךְ, זִיל שׁוּם לֵיהּ, וְיָדוֹ עַל הָעֶלְיוֹנָה.

Eventually, Rav saw that the owner of the field had fenced in the field and was safeguarding the trees. Rav said to him: By doing so you have demonstrated your opinion that having those trees in your field is satisfactory to you. Therefore, I rule that you should go and have the court appraise both the expenses for the one who planted the trees and the value of the improvements, and he has the advantage, i.e., you are obligated to pay him the greater of the two amounts.

[3] В конце концов Рав увидел, что хозяин поля огородил поле и охраняет деревья. Рав сказал ему: Тем самым ты показал своё мнение, что наличие этих деревьев на твоём поле тебя устраивает. Поэтому я постановляю: иди и пусть Бейт Дин оценит и расходы того, кто посадил деревья, и ценность улучшений, и он в выигрыше, т.е. ты обязан заплатить ему большую из двух сумм.

אִיתְּמַר: הַיּוֹרֵד לְתוֹךְ חוּרְבָּתוֹ שֶׁל חֲבֵירוֹ וּבְנָאָהּ שֶׁלֹּא בִּרְשׁוּתוֹ, וְאָמַר לוֹ: עֵצַיי וַאֲבָנַיי אֲנִי נוֹטֵל, רַב נַחְמָן אָמַר: שׁוֹמְעִין לוֹ, רַב שֵׁשֶׁת אָמַר: אֵין שׁוֹמְעִין לוֹ.

§ An amoraic dispute was stated with regard to one who entered another’s ruin and built it up using his own materials but without the landowner’s permission, and then later, the builder said to the landowner: I will dismantle the structure and take my timber and my stones back. Rav Naḥman says: The court listens to him and he is allowed to do so. Rav Sheshet says: The court does not listen to him and he is not allowed to do so.

[4] § Было высказано аморайское разногласие относительно того, кто вошёл в развалины другого и отстроил их, используя свои материалы, но без разрешения владельца земли, а затем впоследствии строитель сказал владельцу земли: Я разберу строение и заберу обратно свою древесину и свои камни. Рав Нахман говорит: Бейт Дин слушает его, и ему разрешено так сделать. Рав Шешет говорит: Бейт Дин не слушает его, и ему не разрешено так сделать.

מֵיתִיבִי, רַבָּן שִׁמְעוֹן בֶּן גַּמְלִיאֵל אוֹמֵר: בֵּית שַׁמַּאי אוֹמְרִים: שׁוֹמְעִין לוֹ, וּבֵית הִלֵּל אוֹמְרִים: אֵין שׁוֹמְעִין לוֹ. לֵימָא רַב נַחְמָן דְּאָמַר כְּבֵית שַׁמַּאי?

The Gemara raises an objection to Rav Naḥman’s ruling from a baraita (Tosefta, Bava Kamma 10:6) about the same case: Rabban Shimon ben Gamliel says: Beit Shammai say that the court listens to him, and Beit Hillel say that the court does not listen to him. The Gemara explains the difficulty posed: Shall we say that Rav Naḥman said his ruling in accordance with the opinion of Beit Shammai? That is untenable, as this is not listed as one of the specific exceptions to the principle that the halakha is always in accordance with the opinion of Beit Hillel.

[5] Гмара возражает постановлению Рава Нахмана из Барайты (Тосефта, Бава Камма 10:6) о том же случае: Раббан Шимон бен Гамлиэль говорит: Бейт Шаммай говорят, что Бейт Дин слушает его, а Бейт Гилель говорят, что Бейт Дин не слушает его. Гмара разъясняет возникающую трудность: скажем ли, что Рав Нахман сказал своё постановление в соответствии с мнением Бейт Шаммай? Это неприемлемо, поскольку это не перечислено как одно из конкретных исключений из принципа, что Галаха всегда в соответствии с мнением Бейт Гилель.

הוּא דְּאָמַר כִּי הַאי תַּנָּא, דְּתַנְיָא: שׁוֹמְעִין לוֹ, דִּבְרֵי רַבִּי שִׁמְעוֹן בֶּן אֶלְעָזָר. רַבָּן שִׁמְעוֹן בֶּן גַּמְלִיאֵל אוֹמֵר, בֵּית שַׁמַּאי אוֹמְרִים: שׁוֹמְעִין לוֹ, וּבֵית הִלֵּל אוֹמְרִים: אֵין שׁוֹמְעִין לוֹ.

The Gemara answers: Rav Naḥman states his opinion in accordance with the opinion of that tanna, i.e., Rabbi Shimon ben Elazar, as it is taught in a baraita: According to both Beit Hillel and Beit Shammai, the court listens to him; this is the statement of Rabbi Shimon ben Elazar. Rabban Shimon ben Gamliel says: Beit Shammai say that the court listens to him, and Beit Hillel say that the court does not listen to him.

[6] Гмара отвечает: Рав Нахман высказывает своё мнение в соответствии с мнением того Таны, т.е. Рабби Шимона бен Элазара, как учат в Барайтe: Согласно и Бейт Гилель, и Бейт Шаммай, Бейт Дин слушает его; это высказывание Рабби Шимона бен Элазара. Раббан Шимон бен Гамлиэль говорит: Бейт Шаммай говорят, что Бейт Дин слушает его, а Бейт Гилель говорят, что Бейт Дин не слушает его.

מַאי הָוֵי עֲלַהּ? אָמַר רַבִּי יַעֲקֹב אָמַר רַבִּי יוֹחָנָן:

The Gemara inquires: What halakhic conclusion was reached about this matter? Rabbi Ya’akov said that Rabbi Yoḥanan said:

[7] Гмара спрашивает: какой галахический вывод был сделан по этому вопросу? Рабби Яаков сказал, что Рабби Йоханан сказал:

דף 101

Display Settings

Bookmarks