Bava Metzia 11a — Talmud Bavli — Tractate Bava Metzia

יָלְפִינַן מְצִיאָה מִגֵּט, וּמָר סָבַר: לָא יָלְפִינַן מְצִיאָה מִגֵּט.

we derive the halakha with regard to acquiring a found item from the halakha with regard to a bill of divorce, and one Sage, Abba Kohen Bardela, holds that we do not derive the halakha with regard to a found item from the halakha with regard to a bill of divorce.

[10] мы выводим Галахy относительно приобретения находки из Галахи относительно гета, а один мудрец, Абба Коэн Бардэла, считает, что мы не выводим Галахy относительно находки из Галахи относительно гета.

וְאִיבָּעֵית אֵימָא: בִּקְטַנָּה כּוּלֵּי עָלְמָא לָא פְּלִיגִי דְּיָלְפִינַן מְצִיאָה מִגֵּט. וְהָכָא בְּקָטָן קָא מִיפַּלְגִי,

And if you wish, say instead that with regard to a minor girl, everyone agrees that we derive the halakha with regard to a found item from the halakha with regard to a bill of divorce, and she acquires an ownerless item that is found in her courtyard. And here they disagree with regard to whether a minor boy acquires an item that is placed in his courtyard.

[11] А если хочешь, скажи иначе: относительно малолетней девочки все согласны, что мы выводим Галахy относительно находки из Галахи относительно гета, и она приобретает бесхозный предмет, найденный в её дворе. И здесь они спорят относительно того, приобретает ли малолетний мальчик предмет, помещённый в его двор.

מָר סָבַר: יָלְפִינַן קָטָן מִקְּטַנָּה. וּמָר סָבַר: לָא יָלְפִינַן קָטָן מִקְּטַנָּה.

One Sage, Rabbi Yannai, holds that we derive the halakha with regard to a minor boy from the halakha with regard to a minor girl, as there should be no difference between them with regard to the halakhot of acquisition. And one Sage, Abba Kohen Bardela, holds that we do not derive the halakha with regard to a minor boy from the halakha with regard to a minor girl; only a minor girl acquires items by means of her courtyard, as the Torah includes this mode of acquisition with regard to acquiring a bill of divorce.

[12] Один мудрец, Рабби Яннай, считает, что мы выводим Галахy относительно малолетнего мальчика из Галахи относительно малолетней девочки, ибо не должно быть различия между ними в Галахот приобретения. А один мудрец, Абба Коэн Бардэла, считает, что мы не выводим Галахy относительно малолетнего мальчика из Галахи относительно малолетней девочки; только малолетняя девочка приобретает предметы посредством своего двора, поскольку Тора включает этот способ приобретения относительно приобретения гета.

וְאִיבָּעֵית אֵימָא: מָר אֲמַר חֲדָא, וּמָר אֲמַר חֲדָא וְלָא פְּלִיגִי.

And if you wish, say instead that there is no dispute here at all. Rather, one Sage, Abba Kohen Bardela, said one statement, that a minor girl is divorced by her husband placing a bill of divorce in her courtyard, and one Sage, Rabbi Yannai, said another statement, that a minor boy or girl does not acquire an item that is found in his or her courtyard; and they do not disagree.

[13] А если хочешь, скажи иначе, что здесь вообще нет спора. Скорее, один мудрец, Абба Коэн Бардэла, сказал одно высказывание: что малолетняя девочка разводится, когда её муж кладёт гет в её двор; а один мудрец, Рабби Яннай, сказал другое высказывание: что малолетний мальчик или девочка не приобретает предмет, найденный в его или её дворе; и они не спорят.

מַתְנִי׳ רָאָה אוֹתָן רָצִין אַחַר מְצִיאָה, אַחַר צְבִי שָׁבוּר, אַחַר גּוֹזָלוֹת שֶׁלֹּא פֵּרְחוּ, וְאָמַר: ״זָכְתָה לִי שָׂדִי״ – זָכְתָה לוֹ. הָיָה צְבִי רָץ כְּדַרְכּוֹ, אוֹ שֶׁהָיוּ גּוֹזָלוֹת מַפְרִיחִין, וְאָמַר: ״זָכְתָה לִי שָׂדִי״ – לֹא אָמַר כְּלוּם.

MISHNA: If one saw people running after a found ownerless animal, e.g., after a deer crippled by a broken leg, or after young pigeons that have not yet learned to fly, which can be caught easily, and he said: My field has effected acquisition of this animal for me, it has effected acquisition of it for him. If the deer were running in its usual manner, or the young pigeons were flying, and he said: My field has effected acquisition of this animal for me, he has said nothing, as one’s courtyard cannot effect acquisition of an item that does not remain there on its own.

[14] МИШНА: Если человек видел, как люди бегут за найденным бесхозным животным, например за оленем, искалеченным из-за сломанной ноги, или за молодыми голубями, которые ещё не научились летать, которых легко поймать, и он сказал: Моё поле приобрело это животное для меня, — оно приобрело его для него. Если олень бежал своим обычным бегом, или молодые голуби летели, и он сказал: Моё поле приобрело это животное для меня, — он ничего не сказал, поскольку двор человека не может приобретать предмет, который не остаётся там сам по себе.

גְּמָ׳ אָמַר רַב יְהוּדָה אָמַר שְׁמוּאֵל: וְהוּא שֶׁעוֹמֵד בְּצַד שָׂדֵהוּ.

GEMARA: Rav Yehuda says that Shmuel says: And this acquisition mentioned in the mishna is effective specifically in a case where the owner is standing next to his field at the time of the acquisition, so that it has the halakhic status of a secured courtyard.

[15] ГМАРА: Рав Йегуда говорит, что Шмуэль говорит: И это приобретение, упомянутое в Мишне, действительно именно в случае, когда владелец стоит рядом со своим полем в момент приобретения, так что оно имеет галахический статус охраняемого двора.

וְתִקְנֵי לֵיהּ שָׂדֵהוּ, דְּאָמַר רַבִּי יוֹסֵי בְּרַבִּי חֲנִינָא: חֲצֵרוֹ שֶׁל אָדָם קוֹנָה לוֹ שֶׁלֹּא מִדַּעְתּוֹ!

The Gemara raises a difficulty: But shouldn’t his field effect acquisition of the animal for him even without him standing next to it? As Rabbi Yosei, son of Rabbi Ḥanina, says: A person’s courtyard effects acquisition of property for him even without his knowledge.

Гмара затрудняется: Но разве его поле не должно приобретать животное для него даже без того, чтобы он стоял рядом с ним? Ведь как говорит Рабби Йосей, сын Рабби Ḥанины: двор человека приобретает имущество для него даже без его ведома.

הָנֵי מִילֵּי בְּחָצֵר הַמִּשְׁתַּמֶּרֶת, אֲבָל חָצֵר שֶׁאֵינָהּ מִשְׁתַּמֶּרֶת, אִי עוֹמֵד בְּצַד שָׂדֵהוּ – אִין, אִי לָא – לָא.

The Gemara answers: This statement applies only to a secured courtyard, where items remain in the courtyard without supervision. But with regard to an unsecured courtyard, if the owner is standing next to his field, yes, it effects acquisition of ownerless items on his behalf, but if he is not, it does not effect acquisition of items on his behalf.

Гмара отвечает: Это высказывание относится только к охраняемому двору, где предметы остаются во дворе без надзора. Но относительно неохраняемого двора: если владелец стоит рядом со своим полем — да, оно приобретает для него бесхозные предметы; но если он не стоит рядом — оно не приобретает предметы для него.

וּמְנָא תֵּימְרָא דְּחָצֵר שֶׁאֵינָהּ מִשְׁתַּמֶּרֶת, אִי עוֹמֵד בְּצַד שָׂדֵהוּ – אִין, אִי לָא – לָא?

The Gemara asks: And from where do you say that in the case of an unsecured courtyard, if the owner is standing next to his field, yes, it effects acquisition of ownerless items on his behalf, but if he is not, it does not effect acquisition of items on his behalf?

Гмара спрашивает: А откуда ты говоришь, что в случае неохраняемого двора, если владелец стоит рядом со своим полем — да, оно приобретает для него бесхозные предметы, а если он не стоит рядом — оно не приобретает предметы для него?

דְּתַנְיָא: הָיָה עוֹמֵד בָּעִיר וְאוֹמֵר, ״יוֹדֵעַ אֲנִי שֶׁעוֹמֶר שֶׁיֵּשׁ לִי בַּשָּׂדֶה פּוֹעֲלִים שְׁכֵחוּהוּ – לֹא יְהֵא שִׁכְחָה״, יָכוֹל לֹא יְהֵא שִׁכְחָה – תַּלְמוּד לוֹמַר: ״וְשָׁכַחְתָּ עֹמֶר בַּשָּׂדֶה״, ״בַּשָּׂדֶה וְשָׁכַחְתָּ״ – וְלֹא בָּעִיר.

As it is taught in a baraita: There is a case where a landowner was standing in the town and saying: I know that my laborers forgot a sheaf that I have in the field, which I had intended for the laborers to bring in, but since I remember it, it shall not be considered a forgotten sheaf, which must be left for the poor. Then, the landowner himself forgot about the sheaf. In this case, one might have thought that it is not considered a forgotten sheaf. To counter this, the verse states: “When you reap your harvest in your field, and have forgotten a sheaf in the field, you shall not go back to fetch it; it shall be for the stranger, for the fatherless, and for the widow” (Deuteronomy 24:19). It is derived from here that the phrase: “And have forgotten” applies “in the field,” but not in the town.

Как учили в Барайта: Был случай, когда землевладелец стоял в городе и говорил: Я знаю, что мои работники забыли сноп, который у меня в поле, который я намеревался, чтобы работники внесли, но поскольку я помню о нём, он не будет считаться «забытым снопом», который нужно оставить бедным. Затем сам землевладелец забыл о снопе. В этом случае можно было бы подумать, что он не считается «забытым снопом». Чтобы опровергнуть это, стих говорит: «Когда будешь жать жатву твою на поле твоём и забудешь сноп на поле, не возвращайся взять его; пусть будет для пришельца, для сироты и для вдовы» (Дварим 24:19). Отсюда выводят, что выражение «и забудешь» относится к случаю «на поле», но не «в городе».

הָא גּוּפַהּ קַשְׁיָא: אָמְרַתְּ יָכוֹל לֹא יְהֵא שִׁכְחָה – אַלְמָא הָוֵי שִׁכְחָה, וְנָסֵיב לַהּ תַּלְמוּדָא ״בַּשָּׂדֶה וְשָׁכַחְתָּ״ וְלֹא בָּעִיר, אַלְמָא לָא הָוֵי שִׁכְחָה!

The Gemara clarifies: This baraita itself is difficult. First you said that one might have thought that it is not considered a forgotten sheaf, so apparently the tanna seeks to prove that it is considered a forgotten sheaf. And then the baraita adduces the derivation that the phrase “and have forgotten” applies only “in the field,” but not in the town, which apparently means that a sheaf forgotten by the owner while he is in the town is not considered a forgotten sheaf.

Гмара разъясняет: Эта Барайта сама по себе трудна. Сначала ты сказал, что можно было бы подумать, что он не считается «забытым снопом» — следовательно, тана стремится доказать, что он считается «забытым снопом». А затем Барайта приводит вывод, что выражение «и забудешь» относится только «на поле», но не «в городе», что, по-видимому, означает, что сноп, забытый владельцем, когда он в городе, не считается «забытым снопом».

אֶלָּא לָאו הָכִי קָאָמַר: בַּשָּׂדֶה – שָׁכוּחַ מֵעִיקָּרוֹ הָוֵי שִׁכְחָה, זָכוּר וּלְבַסּוֹף שָׁכוּחַ אֵין שִׁכְחָה, מַאי טַעְמָא – דְּכֵיוָן דְּקָאֵי גַּבַּהּ, הָוְיָא לַיהּ חֲצֵרוֹ וְזָכְתָה לֵיהּ.

Rather, isn’t this what the tanna is saying: In a case where the owner is in the field, if the sheaf was forgotten at the outset, it is considered a forgotten sheaf; but if it was remembered at first and was ultimately forgotten, it does not assume the status of a forgotten sheaf? What is the reason for this distinction? The reason is that since he is standing in the field, beside the sheaf, his field is tantamount to his courtyard, and his courtyard effects acquisition of the sheaf for him once he remembers it.

Скорее, разве не это говорит тана: В случае, когда владелец в поле, если сноп был забыт с самого начала — он считается «забытым снопом»; но если сначала был вспомнен, а в конце был забыт — он не приобретает статус «забытого снопа»? В чём причина этого различия? Причина в том, что раз он стоит в поле, рядом со снопом, его поле приравнивается к его двору, а его двор приобретает сноп для него, как только он его вспомнит.

אֲבָל בָּעִיר, אֲפִילּוּ זָכוּר וּלְבַסּוֹף שָׁכוּחַ – הָוְיָא שִׁכְחָה. מַאי טַעְמָא – דְּלֵיתֵיהּ גַּבֵּיהּ דְּלִזְכֵּי לֵיהּ.

But in a case where the owner is in the town, even if the sheaf was remembered and ultimately forgotten, it is considered a forgotten sheaf and must be left for the poor. What is the reason for this? It is because the owner is not beside it, which is necessary for his courtyard to effect acquisition of the sheaf for him. Evidently, an item that is in a person’s courtyard is acquired by him only if he is standing next to the courtyard.

Но в случае, когда владелец в городе, даже если сноп был вспомнен и в конце забыт, он считается «забытым снопом» и должен быть оставлен бедным. В чём причина этого? В том, что владелец не находится рядом с ним, а это необходимо, чтобы его двор приобрёл сноп для него. Очевидно, предмет, находящийся во дворе человека, приобретается им лишь если он стоит рядом со двором.

מִמַּאי? דִּלְמָא גְּזֵירַת הַכָּתוּב הִיא, דְּבַשָּׂדֶה נֶהֱוֵי שִׁכְחָה וּבָעִיר לָא נֶהֱוֵי שִׁכְחָה!

The Gemara rejects this proof: From where can it be proven that this is the reason? Perhaps the baraita should be understood in a different manner: It is a Torah edict that if the owner is in the field, it is considered a forgotten sheaf, but if the owner is in the town, it is not considered a forgotten sheaf and does not need to be left for the poor. Accordingly, the distinction would not be derived from the halakhot of acquisition.

Гмара отвергает это доказательство: Откуда можно доказать, что именно это причина? Возможно, Барайта следует понимать иначе: Это постановление Торы, что если владелец в поле — это считается «забытым снопом», а если владелец в городе — это не считается «забытым снопом» и не нужно оставлять бедным. Соответственно, различие не выводилось бы из галахот приобретения.

אָמַר קְרָא: ״לֹא תָּשׁוּב לְקַחְתּוֹ״, לְרַבּוֹת שִׁכְחַת הָעִיר.

The Gemara responds that the verse states: “You shall not go back to take it” (Deuteronomy 24:19), which is interpreted to include sheaves forgotten while the owner is in the town. Evidently, there is no fundamental difference between a town and the field with regard to the halakhot of forgotten sheaves; rather, the distinction is due to the fact that one cannot acquire a sheaf by means of his courtyard if he is not standing next to the courtyard.

Гмара отвечает, что стих говорит: «не возвращайся взять его» (Дварим 24:19), что толкуют как включающее снопы, забытые, когда владелец находится в городе. Очевидно, нет принципиальной разницы между городом и полем относительно галахот «забытых снопов»; скорее, различие обусловлено тем, что нельзя приобрести сноп посредством своего двора, если он не стоит рядом со двором.

הַאי מִיבְּעֵי לֵיהּ לְלָאו!

The Gemara challenges: This phrase is necessary to impose a prohibition upon one who takes his sheaf after he forgot it, instead of leaving it for the poor. It is therefore not superfluous and cannot be interpreted as including an additional case.

Гмара возражает: Эта фраза нужна, чтобы наложить запрет на того, кто берёт свой сноп после того, как он его забыл, вместо того чтобы оставить его бедным. Поэтому она не является лишней и не может толковаться как включающая дополнительный случай.

אִם כֵּן נֵימָא קְרָא ״לֹא תִּקָּחֶנּוּ״, מַאי ״לֹא תָּשׁוּב״ – לְרַבּוֹת שִׁכְחַת הָעִיר.

The Gemara answers: If so, if the verse serves only that purpose, let the verse say: You shall not take it. What is added by the phrase: “You shall not go back to take it”? It is written to include sheaves forgotten while the owner is in the town.

Гмара отвечает: Если так, если стих служит только этой цели, пусть стих скажет: «не бери его». Что добавляет выражение: «не возвращайся взять его»? Оно написано, чтобы включить снопы, забытые, когда владелец находится в городе.

וְאַכַּתִּי מִיבְּעֵי לֵיהּ, לִכְדִתְנַן: שֶׁלְּפָנָיו – אֵין שִׁכְחָה, שֶׁלְּאַחֲרָיו – יֵשׁ שִׁכְחָה, שֶׁהוּא בְּבַל תָּשׁוּב.

The Gemara challenges: But the phrase “you shall not go back” is still necessary for that which we learned in a mishna (Pe’a 7:4): While a landowner collects the sheaves from his field, any sheaf that remains before him, as he has not reached it yet, does not assume the status of a forgotten sheaf, even if he has forgotten about its existence. Any sheaf that is already behind him has the status of a forgotten sheaf, as the prohibition of: You shall not go back, applies.

Гмара возражает: Но выражение «не возвращайся» всё ещё необходимо для того, что мы учили в Мишна (Пеа 7:4): Когда землевладелец собирает снопы со своего поля, любой сноп, который остаётся перед ним, поскольку он ещё не дошёл до него, не приобретает статус «забытого снопа», даже если он забыл о его существовании. Любой сноп, который уже позади него, имеет статус «забытого снопа», поскольку действует запрет: «не возвращайся».

זֶה הַכְּלָל: כֹּל שֶׁהוּא בְּבַל תָּשׁוּב – שִׁכְחָה, כֹּל שֶׁאֵינוֹ בְּבַל תָּשׁוּב – אֵינוֹ שִׁכְחָה!

This is the principle: Any sheaf to which the prohibition of: You shall not go back, applies, as one would need to retrace his steps in order to retrieve the sheaf, assumes the status of a forgotten sheaf; and any sheaf to which the prohibition of: You shall not go back, does not apply, i.e., a sheaf that one has yet to reach, does not assume the status of a forgotten sheaf. The phrase “You shall not go back” is apparently necessary to teach this halakha, and it cannot be interpreted as including a case where the owner is in the town.

Вот принцип: любой сноп, к которому применим запрет: «не возвращайся», поскольку нужно было бы повернуть назад, чтобы забрать сноп, приобретает статус «забытого снопа»; а любой сноп, к которому запрет: «не возвращайся» не применим, то есть сноп, до которого он ещё не дошёл, не приобретает статус «забытого снопа». Выражение «не возвращайся», по-видимому, необходимо, чтобы научить этой Галаха, и не может толковаться как включающее случай, когда владелец в городе.

אָמַר רַב אָשֵׁי, אָמַר קְרָא ״יִהְיֶה״ – לְרַבּוֹת שִׁכְחַת הָעִיר.

Rav Ashi said that the inclusion of this case is derived from another phrase in the verse. The verse states: “It shall be” (Deuteronomy 24:19), which is interpreted to include sheaves forgotten while the owner is in the town. Therefore, the Gemara’s initial interpretation of the baraita is accepted, leading to the conclusion that the distinction between a case where the owner is in the field and a case where he is in the town is due to the halakha that one’s courtyard can effect acquisition of property for him only if he is next to the courtyard, as Rav Yehuda said in the name of Shmuel.

Рав Аши сказал, что включение этого случая выводится из другого выражения в стихе. Стих говорит: «пусть будет» (Дварим 24:19), что толкуют как включающее снопы, забытые, когда владелец находится в городе. Поэтому первоначальное толкование Гмары Барайта принимается, что приводит к выводу: различие между случаем, когда владелец в поле, и случаем, когда владелец в городе, обусловлено Галаха, что двор человека может приобретать имущество для него только если он находится рядом со двором, как сказал Рав Йеуда от имени Шмуэля.

וְכֵן אָמַר עוּלָּא: וְהוּא שֶׁעוֹמֵד בְּצַד שָׂדֵהוּ. וְכֵן אָמַר רַבָּה בַּר בַּר חָנָה: וְהוּא שֶׁעוֹמֵד בְּצַד שָׂדֵהוּ.

And Ulla also says that the acquisition mentioned in the mishna is effective specifically in a case where the owner is standing next to his field. And Rabba bar bar Ḥana also says that the acquisition is effective specifically in a case where he is standing next to his field.

И Ула также говорит, что приобретение, упомянутое в Мишна, действительно именно в случае, когда владелец стоит рядом со своим полем. И Рабба бар бар Ḥана также говорит, что приобретение действительно именно в случае, когда он стоит рядом со своим полем.

אֵיתִיבֵיהּ רַבִּי אַבָּא לְעוּלָּא: מַעֲשֶׂה בְּרַבָּן גַּמְלִיאֵל וּזְקֵנִים שֶׁהָיוּ בָּאִים בִּסְפִינָה. אָמַר רַבָּן גַּמְלִיאֵל: עִישּׂוּר שֶׁאֲנִי עָתִיד לָמוֹד נָתוּן לִיהוֹשֻׁעַ,

Rabbi Abba raised an objection to Ulla from that which is taught in a mishna (Ma’aser Sheni 5:9): There was an incident involving Rabban Gamliel and other Elders, who were traveling on a ship. Since he remembered that he had not tithed the produce of his fields, Rabban Gamliel said to the others: One-tenth of my produce, which I will measure out in the future and separate from my produce, is given to Yehoshua ben Ḥananya, who is a Levite and is entitled to receive the first tithe,

[1] Рабби Абба выдвинул возражение Улле из того, что преподаётся в Мишне (Маасер Шени 5:9): Был случай с Раббан Гамлиэлем и другими старейшинами, которые путешествовали на корабле. Поскольку он вспомнил, что не отделил десятину от урожая своих полей, Раббан Гамлиэль сказал другим: одна десятая часть моего урожая, которую я в будущем отмерю и отделю от моего урожая, отдается Йеошуа бен Хананья, который является левитом и имеет право получать первую десятину,

דף 11

Display Settings

Bookmarks