Bava Metzia 13a — Talmud Bavli — Tractate Bava Metzia

בִּשְׁטָרֵי הַקְנָאָה, דְּהָא שַׁעְבֵּיד נַפְשֵׁיהּ.

This mishna is referring not to one who finds an ordinary promissory note but to one who finds deeds of transfer. This refers to a promissory note that establishes a lien on the debtor’s property from the date the note is written, regardless of when he borrows the money. Because the debtor obligated himself from that date, the creditor has the legal right to repossess his land from any subsequent purchasers.

Эта Мишна говорит не о том, кто нашёл обычную долговую расписку, а о том, кто нашёл акты передачи. Речь идёт о долговой расписке, которая устанавливает залоговое право на имущество должника с даты написания расписки, независимо от того, когда он берёт деньги взаймы. Поскольку должник обязал себя с той даты, кредитор имеет законное право изъять его землю у любых последующих покупателей.

אִי הָכִי, מַתְנִיתִין דְּקָתָנֵי: ״אִם יֵשׁ בָּהֶן אַחְרָיוּת נְכָסִים לֹא יַחֲזִיר״, וְאוֹקֵימְנָא כְּשֶׁחַיָּיב מוֹדֶה, וּמִשּׁוּם שֶׁמָּא כָּתַב לִלְוֹת בְּנִיסָן וְלֹא לָוָה עַד תִּשְׁרֵי, וְאָתֵי לְמִטְרַף לָקוֹחוֹת שֶׁלֹּא כַּדִּין, אַמַּאי לֹא יַחֲזִיר?

The Gemara asks: If that is so, the following difficulty arises: How will one account for the ruling of the mishna here, which teaches that if the promissory notes include a property guarantee, the finder should not return them to the creditor; and we established that the reference is to a case when the debtor admits that he still owes the debt and that the promissory note should not be returned due to suspicion that perhaps the debtor wrote it with the intention to borrow the money in Nisan but did not actually borrow it until Tishrei, and therefore, if the promissory note is returned to the creditor he will come to repossess the land from the purchasers unlawfully. If Rav Asi’s explanation is correct, why shouldn’t the finder return the document?

Гмара спрашивает: Если так, возникает следующая трудность: как объяснить постановление Мишны здесь, которая учит, что если долговые расписки включают гарантию имуществом, нашедший не должен возвращать их кредитору; и мы установили, что речь идёт о случае, когда должник признаёт, что он всё ещё должен этот долг, и что расписку не возвращают из-за подозрения, что, возможно, должник написал её с намерением взять деньги в Нисане, но фактически не взял их до Тишрея, и поэтому, если расписку вернуть кредитору, он придёт и будет изымать землю у покупателей незаконно. Если объяснение Рава Аси верно, почему нашедший не должен вернуть документ?

נֶחְזֵי אִי בִּשְׁטַר הַקְנָאָה – הָא שַׁעְבֵּיד לֵיהּ נַפְשֵׁיהּ! אִי בִּשְׁטָר דְּלָא הַקְנָאָה – לֵיכָּא לְמֵיחַשׁ, דְּהָא אָמְרַתְּ כִּי לֵיכָּא מַלְוֶה בַּהֲדֵיהּ לָא כָּתְבִינַן.

The Gemara elaborates: Let us see what the possibilities are. If the reference is to a deed of transfer, didn’t the debtor obligate himself that his property can be collected for payment of the loan from the date that the deed of transfer was written? Conversely, if the reference is to a promissory note that is not a deed of transfer, there is no room for concern, as you said that in such a case, when the lender is not present together with the borrower, we do not write such a document.

Гмара разъясняет: Посмотрим, каковы возможности. Если речь идёт об акте передачи, разве должник не обязал себя, что с его имущества можно взыскивать для уплаты ссуды с даты, когда акт передачи был написан? И наоборот, если речь идёт о долговой расписке, которая не является актом передачи, то нет места для опасения, поскольку ты сказал, что в таком случае, когда кредитор не присутствует вместе с заёмщиком, мы не пишем такой документ.

אָמַר לְךָ רַב אַסִּי: אַף עַל גַּב דִּשְׁטָרֵי דְּלָאו הַקְנָאָה, כִּי לֵיכָּא מַלְוֶה בַּהֲדֵיהּ לָא כָּתְבִינַן, מַתְנִיתִין כֵּיוָן דִּנְפַל אִתְּרַע לֵיהּ, וְחָיְישִׁינַן דִּלְמָא אִקְּרִי וּכְתוּב.

The Gemara answers: Rav Asi could have said to you: Although we do not write promissory notes that are not deeds of transfer when the lender is not present together with the borrower, with regard to the case in the mishna it can be explained that since the promissory note was dropped, its credibility was compromised, and consequently we are concerned that perhaps it happened to have been written in the absence of the lender, deviating from the standard procedure.

Гмара отвечает: Рав Аси мог бы сказать тебе: Хотя мы не пишем долговые расписки, которые не являются актами передачи, когда кредитор не присутствует вместе с заёмщиком, относительно случая в Мишне это можно объяснить так: поскольку расписка была уронена, её достоверность была подорвана, и вследствие этого мы опасаемся, что, возможно, случилось так, что она была написана в отсутствие кредитора, в отклонение от обычного порядка.

אַבָּיֵי אָמַר: עֵדָיו בַּחֲתוּמָיו זָכִין לוֹ, וַאֲפִילּוּ שְׁטָרֵי דְּלָאו הַקְנָאָה.

Abaye stated an alternative explanation of the mishna that allows one to write a promissory note for a borrower in the absence of the lender: The document’s witnesses, with their signatures, acquire the lender’s lien on the borrower’s land on the lender’s behalf, despite the fact that the loan did not occur yet. And this applies even with regard to promissory notes that are not deeds of transfer.

Абайе изложил альтернативное объяснение Мишны, позволяющее написать долговую расписку для заёмщика в отсутствие кредитора: свидетели документа своими подписями приобретают для кредитора залоговое право на землю заёмщика от имени кредитора, несмотря на то что ссуда ещё не состоялась. И это относится даже к долговым распискам, которые не являются актами передачи.

מִשּׁוּם דְּקַשְׁיָא לֵיהּ: כֵּיוָן דְּאָמְרַתְּ בִּשְׁטָרֵי דְּלָאו הַקְנָאָה כִּי לֵיתֵיהּ לְמַלְוֶה בַּהֲדֵיהּ לָא כָּתְבִינַן, לֵיכָּא לְמֵיחַשׁ דְּאִקְּרִי וּכְתוּב.

Abaye offered this explanation because Rav Asi’s explanation was difficult for him; since you said with regard to promissory notes that are not deeds of transfer that we do not write them when the lender is not present together with the borrower, there is no reason for concern that perhaps in the case of a found promissory note it happened to be written in the lender’s absence.

Абайе предложил это объяснение, потому что объяснение Рава Аси было ему затруднительно; ведь если ты сказал относительно долговых расписок, которые не являются актами передачи, что мы не пишем их, когда кредитор не присутствует вместе с заёмщиком, то нет причины опасаться, что, возможно, в случае найденной долговой расписки случилось так, что она была написана в отсутствие кредитора.

אֶלָּא הָא דִּתְנַן: מָצָא גִּיטֵּי נָשִׁים וְשִׁחְרוּרֵי עֲבָדִים, דְּיָיתֵיקֵי, מַתָּנָה וְשׁוֹבָרִים – הֲרֵי זֶה לֹא יַחְזִיר, שֶׁמָּא כְּתוּבִים הָיוּ וְנִמְלַךְ עֲלֵיהֶם שֶׁלֹּא לִיתְּנָם. וְכִי נִמְלַךְ עֲלֵיהֶם מַאי הָוֵי? וְהָא אָמְרַתְּ: עֵדָיו בַּחֲתוּמָיו זָכִין לוֹ?

The Gemara asks: But how can Abaye’s opinion be reconciled with that which we learned in a mishna (18a): If one found bills of divorce, or bills of manumission of slaves, or wills [deyaitiki], or deeds of gift, or receipts, he may not return them to the people who are presumed to have lost them. The reason is that perhaps they were only written and not delivered, because the one who wrote them subsequently reconsidered about them and decided not to deliver them. The Gemara asks: If he reconsidered and decided not to deliver them, what of it? Didn’t you say that a document’s witnesses, with their signatures, acquire it on behalf of the recipient? If so, why shouldn’t it be returned to him?

Гмара спрашивает: Но как мнение Абайе согласуется с тем, что мы учили в Мишне (18a): Если кто-то нашёл геты, или документы об освобождении рабов, или завещания [дейайтики], или дарственные, или расписки, он не должен возвращать их людям, которые, как предполагается, их потеряли. Причина в том, что, возможно, они были лишь написаны, но не переданы, потому что тот, кто их написал, затем передумал относительно них и решил не передавать их. Гмара спрашивает: Если он передумал и решил не передавать их — ну и что? Разве ты не сказал, что свидетели документа своими подписями приобретают его от имени получателя? Если так, почему же не следует вернуть это ему?

הָנֵי מִילֵּי הֵיכָא דְּקָא מָטוּ לִידֵיהּ. אֲבָל הֵיכָא דְּלָא מָטוּ לִידֵיהּ לָא אָמְרִינַן.

The Gemara answers: This statement, that a creditor acquires the lien on the debtor’s land immediately when the witnesses sign the document, applies only in a case where the document came into the creditor’s possession; but in a case where the document did not come into his possession, as it was never given to him, we do not say that.

Гмара отвечает: Это утверждение — что кредитор приобретает залоговое право на землю должника сразу, когда свидетели подписывают документ, — относится только к случаю, когда документ пришёл во владение кредитора; но в случае, когда документ не пришёл в его владение, поскольку он никогда не был ему передан, мы этого не говорим.

אֶלָּא מַתְנִיתִין דְּקָתָנֵי: מָצָא שִׁטְרֵי חוֹב, אִם יֵשׁ בָּהֶם אַחְרָיוּת נְכָסִים – לֹא יַחְזִיר. וְאוֹקִימְנָא כְּשֶׁחַיָּיב מוֹדֶה, וּמִשּׁוּם שֶׁמָּא כָּתַב לִלְוֹת בְּנִיסָן וְלֹא לָוָה עַד תִּשְׁרֵי.

The Gemara asks: Rather, how can the mishna be reconciled with Abaye’s opinion? As it teaches: With regard to one who found promissory notes, if they include a property guarantee, he may not return them to the creditor. And we established that the mishna is referring to a case when the liable party, i.e., the debtor, admits to the debts, and nevertheless the finder may not return the note due to the suspicion that perhaps he wrote the promissory note with the intention to borrow the money in Nisan but he did not actually borrow it until Tishrei.

Гмара спрашивает: Тогда как Мишну можно согласовать с мнением Абайе? Ведь она учит: Относительно того, кто нашёл долговые расписки, если они включают гарантию имуществом, он не должен возвращать их кредитору. И мы установили, что Мишна говорит о случае, когда обязанный, то есть должник, признаёт долги, и тем не менее нашедший не должен возвращать расписку из-за подозрения, что, возможно, он написал долговую расписку с намерением взять деньги в Нисане, но фактически не взял их до Тишрея.

בִּשְׁלָמָא לְרַב אַסִּי דְּאָמַר בִּשְׁטָרֵי אַקְנְיָיתָא – מוֹקֵי לַהּ בִּשְׁטָרֵי דְּלָאו אַקְנְיָיתָא, וְכִדְאָמְרִינַן. אֶלָּא לְאַבָּיֵי, דְּאָמַר: עֵדָיו בַּחֲתוּמָיו זָכִין לוֹ, מַאי אִיכָּא לְמֵימַר?

The Gemara elaborates: Granted, according to Rav Asi, who says that the halakha that a promissory note may be written for a borrower in the absence of the lender applies only with regard to deeds of transfer, the mishna can be established as referring to promissory notes that are not deeds of transfer, and it is as we stated above. But according to Abaye, who says that a document’s witnesses, with their signatures, acquire the lien on the lender’s behalf, what is there to say? Why shouldn’t one return the promissory notes even if they include a property guarantee for the loan?

Гмара разъясняет: Допустим, согласно Раву Аси, который говорит, что Галаха, позволяющая написать долговую расписку для заёмщика в отсутствие кредитора, относится только к актам передачи, Мишну можно установить как говорящую о долговых расписках, которые не являются актами передачи, — и это так, как мы изложили выше. Но согласно Абайе, который говорит, что свидетели документа своими подписями приобретают залоговое право от имени кредитора, что можно сказать? Почему не следует возвращать долговые расписки даже если они включают гарантию имуществом по ссуде?

אָמַר לָךְ אַבָּיֵי, מַתְנִיתִין הַיְינוּ טַעְמָא: דְּחָיְישִׁ[ינַן] לְפֵרָעוֹן וְלִקְנוּנְיָא.

The Gemara answers that Abaye could have said to you that this is the reason for the ruling in the mishna: It is that the tanna suspects that there was repayment and collusion. Although the debtor admits his debt, he is suspected to be lying, as after he repaid the debt he might have colluded with the creditor to repossess land that he sold during the period of the loan, and the debtor and creditor would split the money between them.

Гмара отвечает, что Абайе мог бы сказать тебе, что это причина постановления в Мишне: дело в том, что тана подозревает, что имели место погашение долга и сговор. Хотя должник признаёт свой долг, его подозревают во лжи, поскольку после того как он погасил долг, он мог вступить в сговор с кредитором, чтобы изъять землю, которую он продал в период ссуды, и должник с кредитором разделили бы между собой деньги.

וְלִשְׁמוּאֵל, דְּאָמַר לָא חָיְישִׁינַן לְפֵרָעוֹן וְלִקְנוּנְיָא, מַאי אִיכָּא לְמֵימַר? הָנִיחָא אִי סָבַר לַהּ כְּרַב אַסִּי דְּאָמַר בִּשְׁטָרֵי הַקְנָאָה – מוֹקֵי מַתְנִיתִין בִּשְׁטָרֵי דְּלָאו הַקְנָאָה. אֶלָּא אִי סָבַר כְּאַבָּיֵי דְּאָמַר עֵדָיו בַּחֲתוּמָיו זָכִין לוֹ, מַאי אִיכָּא לְמֵימַר?

The Gemara asks: But according to Shmuel, who says that we do not suspect repayment and collusion, what is there to say? How can the mishna be explained? This works out well if Shmuel holds in accordance with the opinion of Rav Asi, who says that only in the case of deeds of transfer is it permitted to write a promissory note for a borrower in the absence of the lender. Accordingly, Shmuel can establish the mishna as referring to promissory notes that are not deeds of transfer. But if Shmuel holds in accordance with the opinion of Abaye, who says that a document’s witnesses, with their signatures, acquire the lien on the creditor’s behalf, what is there to say?

Гмара спрашивает: Но по Шмуэлю, который говорит, что мы не подозреваем погашение долга и сговор, что можно сказать? Как можно объяснить Мишну? Это хорошо получается, если Шмуэль придерживается мнения Рав Аси, который говорит, что только в случае передаточных документов разрешено написать долговую расписку для заёмщика в отсутствие кредитора. Соответственно, Шмуэль может установить, что Мишна говорит о долговых расписках, которые не являются передаточными документами. Но если Шмуэль придерживается мнения Абайе, который говорит, что свидетели документа своими подписями приобретают залоговое право (lien) в пользу кредитора, что можно сказать?

שְׁמוּאֵל מוֹקֵי לְמַתְנִיתִין כְּשֶׁאֵין חַיָּיב מוֹדֶה.

The Gemara answers: Shmuel can establish the mishna as referring to a case when the purported liable party does not admit to the debt, and therefore the finder may not return the promissory notes to the creditor.

Гмара отвечает: Шмуэль может установить, что Мишна говорит о случае, когда предполагаемый обязанный не признаёт долг, и поэтому нашедший не может вернуть долговые расписки кредитору.

אִי הָכִי, כִּי אֵין בָּהֶן אַחְרָיוּת נְכָסִים אַמַּאי יַחְזִיר? נְהִי דְּלָא גָּבֵי מִן מְשַׁעְבְּדֵי, מִבְּנֵי חָרֵי מִגְבֵּי גָּבֵי!

The Gemara asks: If so, in a case when the promissory notes do not include a property guarantee, why must the finder return them to the purported creditor? Granted, the creditor cannot collect the debt from liened property that had been sold, but he can collect it from the debtor’s unsold property, even though the debtor claims to be exempt.

Гмара спрашивает: Если так, то в случае, когда долговые расписки не включают гарантию имуществом, почему нашедший должен вернуть их предполагаемому кредитору? Допустим, кредитор не может взыскать долг с обременённого имущества, которое было продано, но он может взыскать его с нераспроданного имущества должника, хотя должник утверждает, что свободен от обязательства.

שְׁמוּאֵל לְטַעְמֵיהּ: דְּאָמַר שְׁמוּאֵל, אוֹמֵר הָיָה רַבִּי מֵאִיר: שְׁטַר חוֹב שֶׁאֵין בּוֹ אַחְרָיוּת נְכָסִים – אֵין גּוֹבֶה לָא מִמְּשַׁעְבְּדִי וְלָא מִבְּנֵי חָרֵי.

The Gemara answers: Shmuel conforms to his standard line of reasoning, as Shmuel says that Rabbi Meir would say: In the case of a promissory note that does not include a property guarantee, the creditor collects neither from liened property that has been sold nor from unsold property. Therefore, there is no harm in the finder returning the promissory note to the creditor.

Гмара отвечает: Шмуэль следует своей обычной линии рассуждения, поскольку Шмуэль говорит, что Рабби Меир сказал бы: В случае долговой расписки, которая не включает гарантию имуществом, кредитор не взыскивает ни с обременённого имущества, которое было продано, ни с нераспроданного имущества. Поэтому нет вреда в том, что нашедший возвращает долговую расписку кредитору.

וְכִי מֵאַחַר שֶׁאֵינוֹ גּוֹבֶה אַמַּאי יַחְזִיר? אָמַר רַבִּי נָתָן בַּר אוֹשַׁעְיָא: לָצוֹר עַל פִּי צְלוֹחִיתוֹ שֶׁל מַלְוֶה.

The Gemara asks: But since the creditor cannot collect the debt, why should the finder return the promissory note? For what purpose can the creditor use it? Rabbi Natan bar Oshaya says: The creditor can use it to cover the opening of his flask. Its only value is as a piece of paper.

Гмара спрашивает: Но раз кредитор не может взыскать долг, зачем нашедшему возвращать долговую расписку? Для какой цели кредитор может её использовать? Рабби Натан бар Ошайя говорит: Кредитор может использовать её, чтобы прикрыть отверстие своей фляги. Единственная её ценность — как лист бумаги.

וְנַהְדְּרֵיהּ (לְהוּ) לְלֹוֶה לָצוֹר עַל פִּי צְלוֹחִיתוֹ שֶׁל לֹוֶה! לֹוֶה הוּא

The Gemara asks: If the document has only the value of the paper, let the finder return it to the debtor, to cover the opening of the debtor’s flask. The Gemara answers: The debtor is

Гмара спрашивает: Если документ имеет лишь ценность бумаги, пусть нашедший вернёт его должнику, чтобы прикрыть отверстие фляги должника. Гмара отвечает: должник —

דף 13

Display Settings

Bookmarks