Bava Metzia 18a — Talmud Bavli — Tractate Bava Metzia

מַאי ״גּוֹבָה אֶת הַכֹּל״? מָנֶה וּמָאתַיִם הוּא דְּאִית לַהּ.

then what is meant by the wording: She collects all that she is entitled to? What she has is only the main sum of the marriage contract of one hundred or two hundred dinars that she can collect. Clearly, the mishna is referring to a case where the husband wrote a marriage contract, and it does not indicate that a betrothed widow receives payment of her marriage contract.

то что означает формулировка: «Она взыскивает всё, на что имеет право»? У неё есть только основная сумма ктубы — сто или двести динаров — которую она может взыскать. Очевидно, Мишна говорит о случае, когда муж написал ктубу, и она не указывает, что обручённая вдова получает выплату по своей ктубе.

וְאֶלָּא, מִדְּתָנֵי רַב חִיָּיא בַּר אַמֵּי: אִשְׁתּוֹ אֲרוּסָה, לֹא אוֹנֵן וְלֹא מִטַּמֵּא לָהּ, וְכֵן הִיא לֹא אוֹנֶנֶת וְלֹא מִטַּמְּאָה לוֹ. מֵתָה – אֵינוֹ יוֹרְשָׁהּ, מֵת הוּא – גּוֹבָה כְּתוּבָּתָהּ.

And if one would say that the marriage contract of a betrothed woman is instead derived from that which Rav Ḥiyya bar Ami teaches, that is also difficult. He teaches: One does not enter acute mourning on the day of the death of his betrothed wife, nor may he become ritually impure at her funeral if she dies, if he is a priest; and similarly, she does not enter acute mourning for him if he dies, and she may not become ritually impure at his funeral. If she dies, he does not inherit her property. If he dies, she collects payment of her marriage contract.

А если кто-то скажет, что ктуба обручённой женщины выводится вместо этого из того, чему учит Рав Хийя бар Ами, то и это трудно. Он учит: Человек не входит в острую скорбь в день смерти своей обручённой жены, и не может стать ритуально нечистым на её похоронах, если она умирает, если он — Коэн; и так же она не входит в острую скорбь по нему, если он умирает, и она не может стать ритуально нечистой на его похоронах. Если она умирает, он не наследует её имущество. Если он умирает, она взыскивает выплату по своей ктубе.

דִּלְמָא דִּכְתַב לַהּ, וְכִי תֵּימָא: דִּכְתַב לַהּ, מַאי לְמֵימְרָא? מֵתָה אֵינוֹ יוֹרְשָׁהּ אִיצְטְרִיכָא לֵיהּ.

If it is derived from here that a betrothed woman receives payment of a marriage contract, this is not proof, as perhaps this too is referring to a case where he wrote a marriage contract for her. And if you would say that if it is referring to a case where he wrote her a marriage contract, what is the purpose of stating this? One could answer that while this clause is obvious, it was necessary for Rav Ḥiyya bar Ami to state that conversely, if she dies, he does not inherit her property.

Если выводить отсюда, что обручённая женщина получает выплату по ктубе, это не доказательство, поскольку, возможно, и это тоже говорит о случае, когда он написал ей ктубу. А если ты скажешь, что если это говорит о случае, когда он написал ей ктубу, то каков смысл говорить это? Можно ответить, что хотя это положение очевидно, Раву Хийе бар Ами было необходимо сказать, что, наоборот, если она умирает, он не наследует её имущество.

אֶלָּא אַבָּיֵי מִגּוּפַהּ דְּמַתְנִיתִין קָא הָדַר בֵּיהּ, דְּאִי סָלְקָא דַּעְתָּךְ בִּמְקוֹם שֶׁאֵין כּוֹתְבִין כְּתוּבָה עָסְקִינַן, דְּגֵט הַיְינוּ כְּתוּבְּתַהּ, אַטּוּ גֵּט מָנֶה מָאתַיִם כְּתִיב בֵּיהּ?

Rather, Abaye retracted his objection to Rabbi Yoḥanan’s proof from the mishna, not because of the case of a widow from betrothal, but due to an indication from within the mishna itself. Because if it enters your mind that we are dealing with a place where they do not write a marriage contract, where a woman’s bill of divorce is effectively her marriage contract, and therefore she can use her bill of divorce to collect payment of her marriage contract, that does not make sense; is it written in a bill of divorce that the husband is liable to pay the wife the one hundred or two hundred dinars she is owed? In fact, this is not written in a bill of divorce.

Напротив, Абая отказался от своего возражения на доказательство Рабби Йоḥанана из Мишны не из‑за случая вдовы после обручения, а из‑за указания, содержащегося в самой Мишне. Ибо если придёт тебе в голову, что мы имеем дело с местом, где не пишут ктубу (брачный договор), где гет (разводной документ) женщины фактически служит ей ктубой, и потому она может взыскать сумму ктубы посредством своего гета, — это не имеет смысла; разве написано в гете, что муж обязан выплатить жене сто или двести динаров, которые ей причитаются? На деле этого в гете не написано.

וְכִי תֵּימָא: כֵּיוָן דְּתַקִּינוּ רַבָּנַן לְמִגְבֵּא (לַהּ) [בֵּיהּ] כְּמַאן דִּכְתִיב בֵּיהּ דָּמֵי, לִטְעוֹן וְלֵימָא פָּרַעְתִּי.

And even if you would say that since the Sages instituted that she use the bill of divorce to collect her marriage contract, it is considered as though the liability of the husband to pay one hundred or two hundred dinars is written in it, and it would still be problematic to say that the bill of divorce is sufficient for her to collect payment. The husband should still be able to claim that he is exempt, and say: I already paid it.

И даже если ты скажешь, что поскольку Мудрецы установили, чтобы она взыскивала ктубу посредством гета, это считается так, как будто обязательство мужа выплатить сто или двести динаров написано в нём, — всё равно проблематично сказать, что гета достаточно, чтобы она взыскала платёж. Ведь муж всё равно мог бы утверждать, что он освобождён, и сказать: Я уже заплатил это.

וְכִי תֵּימָא דְּאָמְרִינַן לֵיהּ: אִי פְּרַעְתַּהּ אִיבְּעִי לָךְ לְמִיקְרְעֵיהּ, אָמַר לַן: לָא שְׁבַקְתַּן, אָמְרָה: בָּעֵינָא לְאִנְּסוֹבֵי בֵּיהּ.

And if you would say that if the husband would state such a claim, we would say to him: If, in fact, you paid her, you should have torn up the bill of divorce, and he could respond and say to us: She did not allow me to tear it up, because she said: I need the bill of divorce to remarry, by using it as proof that I am divorced.

И если ты скажешь, что если бы муж заявил такое требование, мы сказали бы ему: Если в самом деле ты заплатил ей, ты должен был разорвать гет; — он мог бы ответить нам и сказать: Она не позволила мне разорвать его, потому что сказала: Мне нужен гет, чтобы выйти замуж снова, используя его как доказательство того, что я разведена.

וְכִי תֵּימָא אָמְרִינַן לֵיהּ: אִיבְּעִי לָךְ לְמִיקְרְעֵיהּ וּמִכְתַּב אַגַּבֵּיהּ, גִּיטָּא דְּנַן דִּקְרַעְנוּהּו לָא מִשּׁוּם דְּגִיטָּא פְּסוּלָה הוּא, אֶלָּא כִּי הֵיכִי דְּלָא תִּגְבֵּי בֵּיהּ זִמְנָא אַחֲרִיתִי. אַטּוּ כֹּל דְּמַגְבֵּי, בְּבֵי דִינָא מַגְבֵּי?

And if you would say that we would then say to him: You should have torn up the bill of divorce and written on the back of it: The reason that we tore up this bill of divorce is not because it is an invalid bill of divorce, but rather it is in order that the woman not collect payment of her marriage contract again with it, this suggestion is not always applicable. Does everyone who collects payment of a marriage contract collect payment in court, where it is possible to write such a legal statement? Therefore, the suggestion that a bill of divorce serves as a marriage contract remains untenable. This leads to the conclusion that the basis for collecting payment of a marriage contract where such a document does not exist must be a court enactment, in accordance with the interpretation of Rabbi Yoḥanan.

И если ты скажешь, что мы тогда сказали бы ему: Ты должен был разорвать гет и написать на его обороте: Причина, по которой мы разорвали этот гет, не в том, что это недействительный гет, а лишь в том, чтобы женщина не взыскала снова сумму своей ктубы посредством него, — это предложение не всегда применимо. Разве всякий, кто взыскивает ктубу, взыскивает в суде, где возможно написать такое юридическое заявление? Поэтому предположение, что гет служит ктубой, остаётся несостоятельным. Отсюда следует вывод, что основанием для взыскания ктубы там, где такого документа не существует, должно быть постановление Бейт Дина, в соответствии с толкованием Рабби Йоḥанана.

מַתְנִי׳ מָצָא גִּיטֵּי נָשִׁים וְשִׁחְרוּרֵי עֲבָדִים, דְּיָיתֵיקֵי, מַתָּנָה, וְשׁוֹבָרִין – הֲרֵי זֶה לֹא יַחֲזִיר. שֶׁאֲנִי אוֹמֵר: כְּתוּבִין הָיוּ, וְנִמְלַךְ עֲלֵיהֶן שֶׁלֹּא לִתְּנָן.

MISHNA: If one found bills of divorce, or bills of manumission of slaves, or wills, or deeds of a gift, or receipts, he may not return these items to the one who is presumed to have lost them, as I say it is possible that they were written and then the writer reconsidered about them and decided not to deliver them.

МИШНА: Если кто нашёл гитин (разводные документы), или штарей шиḥрур (документы об освобождении рабов), или цаваот (завещания), или матанот (дарственные грамоты), или шоврין (расписки), — он не должен возвращать эти предметы тому, кто считается потерявшим их, ибо я говорю: возможно, они были написаны, а затем составитель передумал относительно них и решил не вручать их.

גְּמָ׳ טַעְמָא דְּנִמְלַךְ שֶׁלֹּא לִתְּנָן, הָא אָמַר: ״תְּנוּ״ – נוֹתְנִין, וַאֲפִילּוּ לִזְמַן מְרוּבֶּה.

GEMARA: It can be inferred from the mishna that the only reason that these documents are not returned is that there is a concern that the person obligated by the document reconsidered with regard to them and decided not to deliver them. But if the writer says: Give this found document to the intended recipient, the finder must give it to him. And since the mishna places no limitation on this, presumably this is the halakha even if a long time passed since it was lost, and there is no concern that perhaps the document belongs to someone else with the same name.

ГМАРА: Из Мишны можно вывести, что единственная причина, по которой эти документы не возвращают, — это опасение, что тот, кто обязан по документу, передумал относительно них и решил не вручать их. Но если составитель говорит: Дай этот найденный документ адресату, — нашедший обязан дать его ему. И поскольку Мишна не ставит здесь ограничения, по‑видимому, это Галаха даже если прошло много времени с момента утраты, и нет опасения, что, возможно, документ принадлежит другому человеку с тем же именем.

וּרְמִינְהוּ: הַמֵּבִיא גֵּט, וְאָבַד הֵימֶנּוּ – מְצָאוֹ לְאַלְתַּר כָּשֵׁר, אִם לָאו – פָּסוּל.

And the Gemara raises a contradiction from a mishna (Gittin 27a): With regard to an agent who was bringing a bill of divorce to a woman, and it was lost by him, if he found it immediately, the bill of divorce is still valid. If not, then it is not valid, as it is possible that the bill of divorce that he found is not the same one that he lost, and this second bill of divorce belongs to someone else whose name and wife’s name are identical to the names of the husband and wife in the lost bill of divorce.

И Гмара поднимает противоречие из Мишны (Гиттин 27а): Относительно посланника, который нёс гет женщине, и он потерял его: если он нашёл его немедленно, гет всё ещё действителен. Если же нет, то он недействителен, поскольку возможно, что гет, который он нашёл, — не тот самый, который он потерял, и этот второй гет принадлежит другому человеку, чьё имя и имя жены совпадают с именами мужа и жены, указанными в потерянном гете.

אָמַר רַבָּה, לָא קַשְׁיָא: כָּאן – בִּמְקוֹם שֶׁהַשְּׁיָירוֹת מְצוּיוֹת, כָּאן – בִּמְקוֹם שֶׁאֵין הַשַּׁיָּירוֹת מְצוּיוֹת.

Rabba says: This is not difficult, because there, in tractate Gittin, the mishna is stated with regard to a place where caravans passing through are common, and there is a concern that the found bill of divorce belongs to someone else with the identical name. By contrast, the mishna here is stated with regard to a place where caravans passing through are uncommon, so there is no such concern.

Рабба говорит: Это не трудно, потому что там, в трактате Гиттин, Мишна сказана о месте, где часто проходят караваны, и есть опасение, что найденный гет принадлежит другому человеку с тем же именем. Напротив, Мишна здесь сказана о месте, где проходящие караваны редки, и потому такого опасения нет.

וַאֲפִילּוּ בִּמְקוֹם שֶׁהַשְּׁיָירוֹת מְצוּיוֹת – וְהוּא שֶׁהוּחְזְקוּ שְׁנֵי יוֹסֵף בֶּן שִׁמְעוֹן בְּעִיר אַחַת.

The Gemara adds: And even in a place where caravans passing through are common, there is not always a concern that the bill of divorce may belong to another man with an identical name, and this concern is only where it has been established that there are two men named, for example, Yosef ben Shimon in that one city.

Гмара добавляет: И даже в месте, где часто проходят караваны, не всегда есть опасение, что гет может принадлежать другому человеку с тем же именем; и это опасение относится только к случаю, когда установлено, что в этом одном городе есть два человека по имени, например, Йосеф бен Шимон.

דְּאִי לָא תֵּימָא הָכִי, קַשְׁיָא דְּרַבָּה אַדְּרַבָּה. דְּהָהוּא גִּיטָּא דְּאִשְׁתְּכַח בֵּי דִינָא דְּרַב הוּנָא, דַּהֲוָה כְּתִוב בֵּיהּ בִּשְׁוִירֵי מָתָא דְּעַל רָכִיס נַהֲרָא. אָמַר רַב הוּנָא:

As, if you do not say so, that this concern is taken into account only in a place where it is known that there are two people with this same name, then there is a difficulty presented in the form of a contradiction between this statement of Rabba and another statement of Rabba. As there was a certain bill of divorce that was found in the court of Rav Huna, in which it was written that the bill of divorce was written in Sheviri City, which is located on the Rakhis River. Rav Huna said about this:

Ибо если ты не скажешь так — что это опасение учитывается только там, где известно, что есть два человека с тем же именем, — тогда возникает трудность в виде противоречия между этим высказыванием Раббы и другим высказыванием Раббы. Ведь был некий гет, найденный в суде Рава Хуны, в котором было написано, что гет написан в городе Шевири, который расположен на реке Рахис. Рав Хуна сказал об этом:

דף 18

Display Settings

Bookmarks