דף 27
Bava Metzia 27b
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
לְאַהְדּוֹרֵי גֵּט אִשָּׁה בְּסִימָנִים. אִי אָמְרַתְּ דְּאוֹרָיְיתָא – מַהְדְּרִינַן, וְאִי אָמְרַתְּ דְּרַבָּנַן – כִּי עֲבוּד רַבָּנַן תַּקַּנְתָּא בְּמָמוֹנָא, אֲבָל בְּאִיסּוּרָא – לָא עֲבוּד רַבָּנַן תַּקַּנְתָּא.
The Gemara answers: The practical difference is with regard to returning the bill of divorce of a woman that was lost by an agent before its delivery, on the basis of distinguishing marks. If you say that the identification of an item on the basis of distinguishing marks is by Torah law, we return the document and allow the agent to transmit it to the woman. But if you say that it is by rabbinic law, we do not return the document, because when the Sages institute an ordinance, it is only with regard to monetary matters they have the authority to declare property ownerless; but with regard to ritual matters, the Sages do not institute an ordinance. They lack the authority to abrogate the prohibitions by Torah law that are associated with a woman’s marital status.
Гмара отвечает: практическая разница — в возвращении гета женщины, который агент потерял до вручения, на основании отличительных признаков. Если ты скажешь, что идентификация по отличительным признакам — по закону Торы, мы возвращаем документ и разрешаем агенту передать его женщине. Но если ты скажешь, что это — по постановлению мудрецов, мы не возвращаем документ, потому что, когда Мудрецы устанавливают постановление, это лишь в денежных вопросах, где у них есть власть объявлять имущество бесхозным; но в ритуальных вопросах Мудрецы не устанавливают подобного постановления. У них нет власти отменять запреты Торы, связанные с семейным статусом женщины.
תָּא שְׁמַע: אַף הַשִּׂמְלָה הָיְתָה בִּכְלַל כׇּל אֵלּוּ, וְלָמָּה יָצָאת לְהַקִּישׁ אֵלֶיהָ? וְלוֹמַר לְךָ: מָה שִׂמְלָה מְיוּחֶדֶת שֶׁיֵּשׁ לָהּ סִימָנִין וְיֵשׁ לָהּ תּוֹבְעִין חַיָּיב לְהַכְרִיז, אַף כׇּל דָּבָר שֶׁיֵּשׁ לוֹ סִימָנִין וְיֵשׁ לוֹ תּוֹבְעִין חַיָּיב לְהַכְרִיז. תַּנָּא: תּוֹבְעִין אִצְטְרִיכָא לֵיהּ, סִימָנִין כְּדִי נַסְבַהּ.
The Gemara suggests: Come and hear proof from the mishna: The garment was also included in the generalization that one must return all of these items. And why did it emerge from the generalization that is should be specified? To draw an analogy to it and to say to you: What is notable about a garment? It is notable in that there are distinguishing marks concerning it and it has claimants asserting ownership, and its finder is obligated to proclaim his find. So too with regard to any item concerning which there are distinguishing marks and it has claimants asserting ownership, its finder is obligated to proclaim his find. Clearly, the identification of an item on the basis of distinguishing marks is by Torah law. The Gemara rejects the proof: Perhaps it was necessary for the tanna to mention only the criterion of claimants, and the tanna cited the criterion of distinguishing marks for no reason, as by Torah law distinguishing marks are not a relevant factor.
Гмара предлагает: приди и услышь доказательство из Мишны: одежда также была включена в обобщение, что все эти предметы необходимо возвращать. И почему она вышла из обобщения, чтобы быть указана отдельно? Чтобы уподобить к ней и сказать тебе: чем примечательна одежда? Тем, что относительно неё есть отличительные признаки и есть заявители, утверждающие право собственности, и нашедший обязан объявить о находке. Так же и любой предмет, относительно которого есть отличительные признаки и есть заявители, утверждающие право собственности, — нашедший обязан объявить о находке. Очевидно, идентификация по отличительным признакам — по закону Торы. Гмара отвергает доказательство: возможно, тана должен был упомянуть лишь критерий заявителей, а критерий отличительных признаков тана привёл без необходимости, поскольку по закону Торы отличительные признаки не являются релевантным фактором.
תָּא שְׁמַע: חֲמוֹר בְּסִימָנֵי אוּכָּף. אֵימָא ״בְּעֵדֵי אוּכָּף״.
The Gemara suggests: Come and hear proof from the aforementioned statement: The obligation to return a donkey to its owner on the basis of the distinguishing marks of the saddle is derived based on the mention of the word “donkey” in the verse from Deuteronomy. Clearly, the identification of an item on the basis of distinguishing marks is by Torah law. The Gemara rejects this proof: Emend the baraita and say: There is an obligation to return the donkey only on the basis of witnesses who testify with regard to the identity of the owner based on the fact that the saddle belongs to him, and not on the basis of distinguishing marks.
Гмара предлагает: приди и услышь доказательство из упомянутого ранее высказывания: обязанность вернуть осла его владельцу на основании отличительных признаков седла выводится из упоминания слова «осёл» в стихе из Deuteronomy. Очевидно, идентификация по отличительным признакам — по закону Торы. Гмара отвергает это доказательство: исправь Барайту и скажи так: есть обязанность вернуть осла только на основании свидетелей, которые свидетельствуют об идентичности владельца, исходя из того, что седло принадлежит ему, а не на основании отличительных признаков.
תָּא שְׁמַע: ״וְהָיָה עִמְּךָ עַד דְּרֹשׁ אָחִיךָ אֹתוֹ״. וְכִי תַּעֲלֶה עַל דַּעְתְּךָ שֶׁיִּתְּנֶנּוּ לוֹ קוֹדֶם שֶׁיִּדְרְשֶׁנּוּ?! אֶלָּא דׇּרְשֵׁהוּ אִם רַמַּאי הוּא אוֹ אֵינוֹ רַמַּאי.
The Gemara suggests: Come and hear proof from a mishna (28b): “And if your brother be not near you, and you know him not, then you shall bring it into your house, and it shall be with you until your brother claims [derosh] it, and you shall return it to him” (Deuteronomy 22:2). Would it enter your mind that he would give the lost item to him before he claims it? How can the finder return it if he does not know the identity of the owner? Rather, the verb derosh is not referring to the claim of the owner; it is referring to the scrutiny performed by the finder. Scrutinize him [darshehu] to determine whether the claimant is a swindler or whether he is not a swindler. Only then may you return the lost item to him.
Гмара предлагает: приди и услышь доказательство из Мишны (28b): «А если брат твой не близок к тебе и ты не знаешь его, то внесёшь это в дом твой, и будет у тебя, пока брат твой не потребует [дерош] его, и возвратишь ему» (Deuteronomy 22:2). Разве могло прийти тебе в мысль, что он отдаст потерю ему прежде, чем тот потребует её? Как может нашедший вернуть её, если он не знает личности владельца? Скорее, глагол дерош относится не к требованию владельца; он относится к проверке, которую производит нашедший. Проверь его [даршеу], чтобы определить, является ли заявитель мошенником или не является мошенником. Только тогда можно вернуть потерю ему.
מַאי לָאו בְּסִימָנִין? לֹא, בְּעֵדִים.
The Gemara states its suggested proof: What, is it not that the one who claims the lost item proves that he is not a swindler on the basis of distinguishing marks that he provides? Apparently, the identification of an item on the basis of distinguishing marks is by Torah law. The Gemara rejects this proof: No, the determination of whether he is a swindler is on the basis of scrutinizing his witnesses.
Гмара излагает предполагаемое доказательство: разве не так, что заявитель доказывает, что он не мошенник, на основании отличительных признаков, которые он сообщает? По-видимому, идентификация по отличительным признакам — по закону Торы. Гмара отвергает это доказательство: нет, определение, мошенник он или нет, производится на основании проверки его свидетелей.
תָּא שְׁמַע: אֵין מְעִידִין אֶלָּא עַל פַּרְצוּף הַפָּנִים עִם הַחוֹטֶם, אַף עַל פִּי שֶׁיֵּשׁ סִימָנִין בְּגוּפוֹ וּבְכֵלָיו.
The Gemara suggests: Come and hear proof from a mishna (Yevamot 120a): One testifies that a man died, thereby permitting his wife to remarry, only if he can testify about seeing the countenance [partzuf ] of the face with the nose, as this allows one to identify the individual with certainty. Although there are distinguishing marks on his body and on his garments, which appear to indicate his identity, they cannot be used to identify the person.
Гмара предлагает: приди и услышь доказательство из Мишны (Yevamot 120a): свидетельствуют, что человек умер, тем самым разрешая его жене выйти замуж вновь, только если могут засвидетельствовать, что видели лицо [парцуф] с носом, поскольку это позволяет с уверенностью опознать человека. Хотя на его теле и на его одежде есть отличительные признаки, которые, по-видимому, указывают на его личность, ими нельзя пользоваться для опознания человека.
שְׁמַע מִינַּהּ סִימָנִין לָאו דְּאוֹרָיְיתָא! אָמְרִי: גּוּפוֹ – דְּאָרוֹךְ וְגוּץ. כֵּלָיו – דְּחָיְישִׁינַן לִשְׁאֵלָה.
The Gemara states its suggested proof: Conclude from it that the identification of an item on the basis of distinguishing marks is not by Torah law. The Sages say in rejecting that proof: The distinguishing marks on his body mentioned in the mishna are non-specific distinguishing marks, e.g., that he was tall or short, and that is the reason that the distinguishing marks are ineffective in determining his identity. The distinguishing marks on his garments mentioned in the mishna are ineffective in determining his identity, as we are concerned about the possibility of a loan, e.g., perhaps the husband loaned his clothes to the deceased.
Гмара формулирует предполагаемое доказательство: сделай из этого вывод, что идентификация по отличительным признакам — не по закону Торы. Мудрецы, отвергая это доказательство, говорят: отличительные признаки на его теле, упомянутые в Мишне, — это неспецифические отличительные признаки, например, что он был высоким или низким, и поэтому они неэффективны для установления личности. А отличительные признаки на его одежде, упомянутые в Мишне, неэффективны для установления личности, поскольку мы опасаемся возможности займа: например, возможно, муж одолжил свою одежду умершему.
אִי חָיְישִׁינַן לִשְׁאֵלָה, חֲמוֹר בְּסִימָנֵי אוּכָּף הֵיכִי מַהְדְּרִינַן? אָמְרִי: אוּכָּף, לָא שָׁאיְלִי אִינָשֵׁי אוּכָּפָא, מִשּׁוּם דִּמְסַקֵּב לֵיהּ לַחֲמָרָא.
The Gemara asks: If we are concerned about the possibility of a loan, how do we return a donkey to its owner on the basis of the distinguishing marks of the saddle; perhaps it was borrowed? The Sages say in response: People do not typically borrow a saddle because saddles that are not custom fit wound the donkey.
Гмара спрашивает: если мы опасаемся возможности займа, как же мы возвращаем осла его владельцу на основании отличительных признаков седла — ведь, возможно, его одолжили? Мудрецы отвечают: люди обычно не одалживают седло, потому что седла, не подогнанные по ослу, ранят осла.
אִיבָּעֵית אֵימָא: כֵּלָיו בְּחִיוָּרֵי וּבְסוּמְקִי.
If you wish, say instead: The distinguishing marks on his garments mentioned in the mishna are non-specific distinguishing marks, e.g., where the witness said that they were white or red, and that is the reason that the distinguishing marks are ineffective in determining his identity.
Если хочешь, скажи иначе: отличительные признаки на его одежде, упомянутые в Мишне, — это неспецифические отличительные признаки, например, когда свидетель сказал, что они были белыми или красными, и поэтому эти отличительные признаки неэффективны для установления личности.
אֶלָּא הָא דְּתַנְיָא: מְצָאוֹ קָשׁוּר בְּכִיס אוֹ בְּאַרְנָקִי וּבְטַבַּעַת, אוֹ שֶׁמְּצָאוֹ בֵּין כֵּלָיו, אֲפִילּוּ לִזְמַן מְרוּבֶּה – כָּשֵׁר. וְאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ חָיְישִׁינַן לִשְׁאֵלָה, כִּי מְצָאוֹ קָשׁוּר בְּכִיס אַמַּאי כָּשֵׁר? נֵיחוּשׁ לִשְׁאֵלָה!
The Gemara questions the previous answer with regard to the concern about the possibility of a loan. But there is that which is taught in a baraita: If the agent found the bill of divorce that he lost bound to his pouch, or his purse, or his signet ring, or if he found it among his garments, even if he found it a long time after he lost it, the distinguishing marks on those items are sufficient in order to identify the bill of divorce as the one that he lost, and it is valid. And if it enters your mind that we are concerned about the possibility of a loan, when he found the bill of divorce bound to his pouch, why is it valid? Let us be concerned about the possibility of a loan and that perhaps the pouch and the bill of divorce belong to someone else.
Гмара возражает на предыдущий ответ относительно опасения займа. Но ведь в Барайте учат: если агент нашёл потерянный им гет, привязанный к его сумке, или к его кошелю, или к его печатному перстню, или если он нашёл его среди своей одежды, — даже если он нашёл его спустя долгое время после потери, — отличительных признаков этих предметов достаточно, чтобы опознать гет как тот, который он потерял, и он действителен. А если приходит тебе в мысль, что мы опасаемся возможности займа, то когда он нашёл гет привязанным к его сумке, почему он действителен? Давайте опасаться возможности займа, что, возможно, сумка и гет принадлежат кому-то другому.
אָמְרִי: כִּיס וְאַרְנָקִי וְטַבַּעַת לָא מַשְׁאֲלִי אִינָשֵׁי. כִּיס וְאַרְנָקִי – מִשּׁוּם דִּמְסַמְּנִי, וְטַבַּעַת – מִשּׁוּם דִּמְזַיֵּיף.
The Sages say in response: There is no concern in this case, as people do not loan a pouch, a purse, or a signet ring to another person. One does not loan his pouch and his purse to others due to the fact that it portends the loss of his good fortune. And one does not loan his signet ring to others due to the fact that it could be used to forge documents.
Мудрецы отвечают: в этом случае опасения нет, поскольку люди не одалживают сумку, кошель или печатный перстень другому. Человек не одалживает свою сумку и свой кошель другим из-за того, что это предвещает утрату его удачи. И человек не одалживает свой печатный перстень другим из-за того, что им можно подделывать документы.
לֵימָא כְתַנָּאֵי: אֵין מְעִידִין עַל הַשּׁוּמָא, וְאֶלְעָזָר בֶּן מַהֲבַאי אוֹמֵר: מְעִידִין עַל הַשּׁוּמָא. מַאי לָאו בְּהָא קָמִיפַּלְגִי? דְּתַנָּא קַמָּא סָבַר: סִימָנִין דְּרַבָּנַן, וְאֶלְעָזָר בֶּן מַהֲבַאי סָבַר: סִימָנִין דְּאוֹרָיְיתָא.
The Gemara suggests: Let us say that the dilemma whether the identification of an item on the basis of distinguishing marks is by Torah law or by rabbinic law is the subject of a dispute between tanna’im, as it is taught in a baraita: One does not testify on the basis of a mole on the body of the deceased to determine the identity of a man who died and permit his wife to remarry. And Elazar ben Mahavai says: One testifies to identify the corpse on the basis of a mole. What, is it not with regard to this matter that they disagree; as the first tanna holds that identification of an item on the basis of distinguishing marks is by rabbinic law and therefore, testimony concerning those marks cannot dissolve a marriage by Torah law; and Elazar ben Mahavai holds that identification of an item on the basis of distinguishing marks is by Torah law.
Гмара предлагает: скажем, что вопрос, является ли идентификация по отличительным признакам законом Торы или постановлением мудрецов, — это предмет спора между таннаим, как учат в Барайте: не свидетельствуют на основании родинки на теле умершего, чтобы установить личность умершего мужчины и разрешить его жене выйти замуж вновь. А Элазар бен Махавай говорит: свидетельствуют, чтобы опознать труп, на основании родинки. Разве не об этом они спорят: первый тана считает, что идентификация по отличительным признакам — по постановлению мудрецов, и потому свидетельство о таких признаках не может расторгнуть брак по закону Торы; а Элазар бен Махавай считает, что идентификация по отличительным признакам — по закону Торы.
אָמַר רָבָא: דְּכוּלֵּי עָלְמָא סִימָנִין דְּאוֹרָיְיתָא, וְהָכָא בְּשׁוּמָא מְצוּיָה בְּבֶן גִּילוֹ קָמִיפַּלְגִי. מָר סָבַר: שׁוּמָא מְצוּיָה בְּבֶן גִּילוֹ, וּמָר סָבַר: שׁוּמָא אֵינָהּ מְצוּיָה בְּבֶן גִּילוֹ.
Rava said: That is not necessarily the crux of their dispute, as perhaps everyone agrees that identification of an item on the basis of distinguishing marks is by Torah law, and here, it is with regard to whether one needs to be concerned that a mole is often found on one’s contemporary, i.e., one born under the same constellation, rendering it useless as a means of identification, that they disagree. One Sage, the first tanna, holds that a mole is often found on one’s contemporary and therefore it is insufficient as a means of identification; and one Sage, Elazar ben Mahavai, holds that a mole is not often found on one’s contemporary, and therefore it is sufficient as a means of identification.
Рава сказал: это не обязательно суть их спора, поскольку, возможно, все согласны, что идентификация по отличительным признакам — по закону Торы, а здесь они спорят о том, нужно ли опасаться, что родинка часто встречается у «современника» человека, то есть у родившегося под тем же созвездием, из-за чего она становится бесполезной как средство идентификации. Один мудрец — первый тана — считает, что родинка часто встречается у его современника, и потому её недостаточно как средства идентификации; а один мудрец — Элазар бен Махавай — считает, что родинка не часто встречается у его современника, и потому её достаточно как средства идентификации.
אִיבָּעֵית אֵימָא: דְּכוּלֵּי עָלְמָא שׁוּמָא אֵינָהּ מְצוּיָה בְּבֶן גִּילוֹ, וְהָכָא בְּסִימָנִין הָעֲשׂוּיִן לְהִשְׁתַּנּוֹת לְאַחַר מִיתָה קָמִיפַּלְגִי. מָר סָבַר: סִימָנִין עֲשׂוּיִם לְהִשְׁתַּנּוֹת לְאַחַר מִיתָה. וּמָר סָבַר: סִימָנִין אֵין עֲשׂוּיִם לְהִשְׁתַּנּוֹת לְאַחַר מִיתָה.
If you wish, say instead that everyone agrees that a mole is not often found on one’s contemporary, and here it is with regard to whether the appearance of distinguishing marks on the body is apt to change after death that they disagree. One Sage, the first tanna, holds that the appearance of distinguishing marks is apt to change after death, and that consequently they are insufficient as a means of identification; and one Sage, Elazar ben Mahavai, holds that the appearance of distinguishing marks is not apt to change after death, and therefore, they are sufficient as a means of identification.
[1] Если желаешь, скажи вместо этого, что все согласны, что родинка обычно не встречается у его ровесника, и здесь они спорят относительно того, склонен ли вид отличительных признаков на теле изменяться после смерти. Один мудрец, первый тана, считает, что вид отличительных признаков склонен изменяться после смерти, и потому они недостаточны как средство опознания; а один мудрец, Элазар бен Махавай, считает, что вид отличительных признаков не склонен изменяться после смерти, и потому они достаточны как средство опознания.
אִיבָּעֵית אֵימָא: דְּכוּלֵּי עָלְמָא שׁוּמָא אֵינָהּ עֲשׂוּיָה לְהִשְׁתַּנּוֹת לְאַחַר מִיתָה, וְסִימָנִין דְּרַבָּנַן, וְהָכָא בְּשׁוּמָא סִימָן מוּבְהָק הוּא קָמִיפַּלְגִי. מָר סָבַר: שׁוּמָא סִימָן מוּבְהָק הוּא, וּמָר סָבַר: שׁוּמָא לָאו סִימָן מוּבְהָק הוּא.
If you wish, say instead that everyone agrees that a mole is not apt to change after death, and that the identification of an item on the basis of distinguishing marks is by rabbinic law, and here it is with regard to whether a mole is a clear-cut distinguishing mark that they disagree. One Sage, Elazar ben Mahavai, holds that a mole is a clear-cut distinguishing mark that can be relied upon without hesitation even in matters of Torah law, e.g., dissolving a marriage; and one Sage, the first tanna, holds that a mole is not a clear-cut distinguishing mark. Since standard distinguishing marks are sufficient by rabbinic law, a marriage, which is in effect by Torah law, cannot be dissolved on the basis of a mole.
[2] Если желаешь, скажи вместо этого, что все согласны, что родинка не склонна изменяться после смерти, и что опознание вещи на основании отличительных признаков — по закону мудрецов, и здесь они спорят относительно того, является ли родинка однозначным отличительным признаком. Один мудрец, Элазар бен Махавай, считает, что родинка — однозначный отличительный признак, на который можно без колебаний полагаться даже в вопросах закона Торы, например, для расторжения брака; а один мудрец, первый тана, считает, что родинка не является однозначным отличительным признаком. Поскольку обычные отличительные признаки достаточны по закону мудрецов, брак, который действует по закону Торы, не может быть расторгнут на основании родинки.
אָמַר רָבָא: אִם תִּמְצֵי לוֹמַר סִימָנִין לָאו דְּאוֹרָיְיתָא, הֵיכִי מַהְדְּרִינַן אֲבֵידְתָּא בְּסִימָנִין? דְּנִיחָא לֵיהּ לְמוֹצֵא אֲבֵידָה דְּנַהְדַּר בְּסִימָנִין, כִּי הֵיכִי דְּכִי אָבְדָה לֵיהּ לְדִידֵהּ נָמֵי נַהְדְּרוּ לֵיהּ בְּסִימָנִין.
Rava says: If you say that the identification of an item on the basis of distinguishing marks is not by Torah law, how do we return a lost item to the presumed owner on the basis of distinguishing marks; perhaps it will result in the return of property to one who was in fact not the owner? Rava answers: We return the lost item, as it is satisfactory to the finder of a lost item to return it on the basis of distinguishing marks, rather than exercise his right by Torah law to retain it, so that when an item is lost from him in the future, the finder will return it to him on the basis of distinguishing marks as well.
[3] Рава говорит: Если ты скажешь, что опознание вещи на основании отличительных признаков — не по закону Торы, то как мы возвращаем Аведа предполагаемому владельцу на основании отличительных признаков; ведь, возможно, это приведёт к возврату имущества тому, кто на самом деле не был владельцем? Рава отвечает: Мы возвращаем Аведа, поскольку нашедшему Аведа удобно вернуть её на основании отличительных признаков, а не воспользоваться своим правом по закону Торы удержать её, чтобы, когда у него самого в будущем будет потеряна вещь, нашедший также вернул её ему на основании отличительных признаков.
אֲמַר לֵיהּ רַב סָפְרָא לְרָבָא: וְכִי אָדָם עוֹשֶׂה טוֹבָה לְעַצְמוֹ בְּמָמוֹן שֶׁאֵינוֹ שֶׁלּוֹ?
Rav Safra said to Rava: But can a person perform an act that results in benefit for himself with property that is not his? The lost item belongs not to the finder but to the one who lost it. How can the finder waive the right of the true owner to the lost item so that he may recover his own lost item in the future?
[4] Рав Сафра сказал Раве: Но может ли человек совершить действие, которое приводит к выгоде для него, с имуществом, которое не его? Аведа принадлежит не нашедшему, а тому, кто её потерял. Как может нашедший отказаться от права истинного владельца на Аведа, чтобы он мог вернуть свою собственную Аведа в будущем?
אֶלָּא נִיחָא לֵיהּ לְבַעַל אֲבֵידָה לְמֵיהַב סִימָנִין וּלְמִשְׁקְלֵיהּ. מִידָּע יָדַע דְּעֵדִים לֵית לֵיהּ, וּמֵימָר אָמַר: כּוּלֵּי עָלְמָא לָא יָדְעִי סִימָנִין מוּבְהָקִים דִּידַהּ, וַאֲנָא יָהֵיבְנָא סִימָנִין מוּבְהָקִים דִּידַהּ וְשָׁקֵלְנָא לַהּ.
Rather, we return the lost item, as it is satisfactory to the owner of the lost item to be able to provide a description using distinguishing marks and on that basis take possession of the item. He knows that he has no witnesses to testify to his ownership, and he says: No one else knows the clear-cut distinguishing marks that are on the item. And I will provide a description using the clear-cut distinguishing marks, and based on that information I will take possession of the item. Each owner gives his tacit agreement to the return of lost items on the basis of distinguishing marks, based on the belief that he is best able to identify them.
[5] Скорее, мы возвращаем Аведа, поскольку владельцу Аведа удобно иметь возможность дать описание по отличительным признакам и на этом основании вступить во владение вещью. Он знает, что у него нет свидетелей, чтобы засвидетельствовать его право собственности, и он говорит: Никто другой не знает однозначных отличительных признаков, которые есть на вещи. И я дам описание по однозначным отличительным признакам, и на основании этой информации я вступлю во владение вещью. Каждый владелец молчаливо соглашается на возврат Аведа на основании отличительных признаков, исходя из убеждения, что именно он лучше всех способен их опознать.
אֶלָּא הָא דִּתְנַן, רַבָּן שִׁמְעוֹן בֶּן גַּמְלִיאֵל אוֹמֵר: אֶחָד הַלֹּוֶה מִשְּׁלֹשָׁה – יַחְזִיר לַלֹּוֶה, שְׁלֹשָׁה שֶׁלָּווּ מִן הָאֶחָד – יַחְזִיר לַמַּלְוֶה. נִיחָא לֵיהּ לְלֹוֶה לְאַהְדּוֹרֵי לֵיהּ לְמַלְוֶה?
The Gemara asks: But there is that which we learned in a mishna (20a), that Rabban Shimon ben Gamliel says: If one found three promissory notes relating to the loan of one debtor who borrowed money from three creditors, he must return the documents to the debtor. If one found three promissory notes relating to the loans of three debtors who borrowed money from one creditor, he must return the documents to the creditor. If one returns lost items on the basis of distinguishing marks due to the tacit agreement of the owners, is it satisfactory to the debtor to have the documents returned to the creditor, as doing so would enable the creditor to collect payment of the loan?
[6] Гмара спрашивает: Но есть ведь то, что мы учили в Мишне (20а), что Раббан Шимон бен Гамлиэль говорит: Если кто-то нашёл три долговые расписки, относящиеся к займу одного должника, который занял деньги у трёх кредиторов, он должен вернуть документы должнику. Если кто-то нашёл три долговые расписки, относящиеся к займам трёх должников, которые заняли деньги у одного кредитора, он должен вернуть документы кредитору. Если возвращают Аведа на основании отличительных признаков из-за молчаливого согласия владельцев, удобно ли должнику, чтобы документы были возвращены кредитору, ведь тем самым кредитор сможет взыскать уплату займа?
אֲמַר לֵיהּ: הָתָם סְבָרָא הוּא, אֶחָד הַלֹּוֶה מִשְּׁלֹשָׁה יַחְזִיר לַלֹּוֶה – דְּגַבֵּי לֹוֶה שְׁכִיחִי, גַּבֵּי מַלְוֶה לָא שְׁכִיחִי. שְׁמַע מִינַּהּ מִלֹּוֶה נְפוּל. שְׁלֹשָׁה שֶׁלָּווּ מֵאֶחָד יַחְזִיר לַמַּלְוֶה – דְּגַבֵּי מַלְוֶה שְׁכִיחִי, גַּבֵּי לֹוֶה לָא שְׁכִיחִי.
Rava said to Rav Safra: There, the obligation to return the promissory notes to the creditor is not on the basis of distinguishing marks; rather, it is based on logical reasoning. If one found three promissory notes relating to the loan of one debtor who borrowed money from three creditors, he shall return the documents to the debtor, because a group of several documents indicating that one debtor borrowed money from several creditors is typically found with the debtor and is not typically found with a creditor, as the only element common to all the documents is the debtor. Conclude from it that the group of documents fell from the debtor while they were in his possession. If one found three promissory notes relating to the loans of three debtors who borrowed money from one creditor, he shall return the documents to the creditor, because a group of several documents indicating that multiple debtors borrowed money from a single creditor is typically found with the creditor and is not typically found with a debtor, as the only element common to all the documents is the creditor.
[7] Рава сказал Раву Сафре: Там обязанность вернуть расписки кредитору — не на основании отличительных признаков; напротив, это основано на логическом рассуждении. Если кто-то нашёл три долговые расписки, относящиеся к займу одного должника, который занял деньги у трёх кредиторов, он должен вернуть документы должнику, потому что группа из нескольких документов, указывающих, что один должник занял деньги у нескольких кредиторов, обычно находится у должника и обычно не находится у кредитора, так как единственный общий элемент во всех документах — должник. Сделай из этого вывод, что группа документов выпала у должника, когда они были у него. Если кто-то нашёл три долговые расписки, относящиеся к займам трёх должников, которые заняли деньги у одного кредитора, он должен вернуть документы кредитору, потому что группа из нескольких документов, указывающих, что множество должников заняли деньги у одного кредитора, обычно находится у кредитора и обычно не находится у должника, так как единственный общий элемент во всех документах — кредитор.