דף 19
talmud-beitzah:19a
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
וְאִיבָּעֵית אֵימָא רַבָּנַן, וְכוּלַּהּ מַתְנִיתִין בְּשַׁבָּת.
And if you wish, say instead that the mishna is in accordance with the opinion of the Rabbis, and on a Festival one is permitted even to immerse an impure vessel on account of its water in order to purify the vessel. And the entire mishna is referring to Shabbat, when it is prohibited to immerse an impure vessel, but it is permitted to purify impure water by bringing it into contact with pure water in a stone vessel.
А если хочешь, скажи вместо этого, что мишна соответствует мнению мудрецов, и в йом тов дозволено даже окунать нечистый сосуд ради находящейся в нём воды, чтобы очистить сосуд. И вся мишна говорит о шабате, когда окунать нечистый сосуд запрещено, но дозволено очищать нечистую воду, приводя её в соприкосновение с чистой водой в каменном сосуде.
תָּנוּ רַבָּנַן: כְּלִי שֶׁנִּטְמָא מֵעֶרֶב יוֹם טוֹב — אֵין מַטְבִּילִין אוֹתוֹ בֵּין הַשְּׁמָשׁוֹת.
§ The Sages taught in a baraita: With regard to a vessel that became ritually impure on the eve of a Festival, one may not immerse it during twilight, a time period of doubtful status whether it is a weekday or a Festival, due to the possibility of violating the prohibition against immersing vessels on a Festival.
§ Учили мудрецы в барайте: относительно сосуда, ставшего ритуально нечистым накануне йом това, — нельзя окунать его в сумерки, промежуток времени сомнительного статуса, будний ли это день или уже праздник, из-за возможности нарушить запрет окунать утварь в йом тов.
רַבִּי שִׁמְעוֹן שֵׁזוּרִי אוֹמֵר: אַף בַּחוֹל אֵין מַטְבִּילִין אוֹתוֹ, מִפְּנֵי שֶׁצָּרִיךְ הֶעֱרֵב שֶׁמֶשׁ.
Rabbi Shimon Shezuri says: Even on a weekday one may not immerse an impure vessel during twilight because the vessel requires sunset. After an impure vessel is immersed, it remains ritually impure for certain purposes until the sun has set and the stars have come out. If one immerses an impure vessel during the twilight period, then owing to the uncertainty as to whether it is day or night, he must wait another full day, until the next sunset, before using the vessel. It is therefore preferable not to put oneself in a situation where one might come to use a vessel before its purification process has been completed.
Рабби Шимон Шезури говорит: даже в будний день нельзя окунать нечистый сосуд в сумерки, потому что сосуд требует захода солнца. После того как нечистый сосуд окунут, он для некоторых целей остаётся ритуально нечистым, пока солнце не зайдёт и не выйдут звёзды. Если человек окунает нечистый сосуд в сумеречное время, то из-за неопределённости, день сейчас или ночь, он должен ждать ещё целый день, до следующего захода солнца, прежде чем пользоваться сосудом. Поэтому предпочтительнее не ставить себя в положение, при котором можно прийти к использованию сосуда до завершения процесса его очищения.
וְתַנָּא קַמָּא לָא בָּעֵי הֶעֱרֵב שֶׁמֶשׁ? אֲמַר רָבָא: אַשְׁכַּחְתִּינְהוּ לְרַבָּנַן דְּבֵי רַב דְּיָתְבִי וְקָא אָמְרִי, בְּמַחְשַׁבְתּוֹ נִכֶּרֶת מִתּוֹךְ מַעֲשָׂיו קָמִפַּלְגִי. וְהֵיכִי דָּמֵי — כְּגוֹן דְּנָקֵיט מָנָא בִּידֵיהּ, וְרָהֵיט וְאָזֵיל בֵּין הַשְּׁמָשׁוֹת לְאַטְבּוֹלֵיהּ.
The Gemara asks: And does the first tanna not require sunset? It is clear that this is required. Rava said: I found the Sages of the school of Rav sitting and saying with regard to this issue that they disagree about whether or not to accept the principle that one’s intention is evident from his actions. And what are the circumstances of this dispute? They are, for example, a case where one was holding a vessel in his hand and running along at the time of twilight to immerse it.
Гмара спрашивает: а разве первый тана не требует захода солнца? Ясно, что это требуется. Рава сказал: я застал мудрецов школы рава, сидящих и говорящих по этому вопросу, что они расходятся в том, принимать ли принцип, что намерение человека видно из его действий. И каковы обстоятельства этого спора? Это, например, случай, когда человек держал сосуд в руке и бежал в сумеречное время, чтобы окунуть его.
מָר סָבַר: הַאי דְּקָא רָהֵיט וְאָזֵיל — מִידָּע יָדַע דְּבָעֵי הֶעֱרֵב שֶׁמֶשׁ.
This Sage, i.e., the Rabbis, holds that the fact that he is running along indicates that he knows that the vessel requires sunset. If he arrives at the ritual bath late, he will realize that he must wait another day, and there is no concern that he might come to use the vessel on the same day. Consequently, it is prohibited to immerse the vessel during twilight on the eve of a Festival, as, since it may already be night and he will be unable to use the vessel until the next evening, immersing the vessel would be considered to be preparing something on a Festival for a weekday, which is prohibited. However, it is permitted to immerse a vessel during twilight on an ordinary weekday evening.
Этот мудрец, то есть мудрецы, считает, что сам факт его бега указывает: он знает, что сосуд требует захода солнца. Если он придёт к микве поздно, он поймёт, что должен ждать ещё день, и нет опасения, что он придёт к использованию сосуда в тот же день. Следовательно, запрещено окунать сосуд в сумерки накануне йом това, ибо, коль скоро может быть, что уже ночь, а пользоваться сосудом он сможет лишь на следующий вечер, окунание сосуда считалось бы подготовкой в йом тов ради будней, что запрещено. Однако дозволено окунать сосуд в сумерки в обычный будний вечер.
וּמָר סָבַר: מֵחֲמַת מְלַאכְתּוֹ הוּא דְּקָרָהֵיט.
And this Sage, Rabbi Shimon Shezuri, holds that perhaps he is running due to his work that he has not finished on time, and not necessarily because he knows that the purification of his vessel requires sunset. He believes that he may use the vessel immediately upon immersion; therefore, the Sages decreed that one should never immerse vessels during twilight.
А этот мудрец, рабби Шимон Шезури, считает, что, возможно, он бежит из-за своей работы, которую не закончил вовремя, а не обязательно потому, что знает, что очищение его сосуда требует захода солнца. Он полагает, что может пользоваться сосудом сразу после окунания; поэтому мудрецы постановили, что никогда не следует окунать утварь в сумерки.
וְאָמֵינָא לְהוּ אֲנָא: בְּמַחְשַׁבְתּוֹ נִכֶּרֶת מִתּוֹךְ מַעֲשָׂיו — דְּכוּלֵּי עָלְמָא לָא פְּלִיגִי. כִּי פְּלִיגִי כְּגוֹן דְּאִיטַּמִּי בְּפָחוֹת מִכַּעֲדָשָׁה, וַאֲתָא לְקַמֵּיהּ דְּרַבָּנַן לְשַׁיּוֹלֵי: בְּפָחוֹת מִכַּעֲדָשָׁה אִיטַּמִּי אִי לָא? מָר סָבַר: מִדְּהָא לָא גְּמִיר, הֶעֱרֵב שֶׁמֶשׁ נָמֵי לָא גְּמִיר, וּמָר סָבַר: הָא הוּא דְּלָא גְּמִיר, הָא הֶעֱרֵב שֶׁמֶשׁ גְּמִיר.
Rava continues: And I said to them: With regard to the principle that one’s intention is evident from his actions, everyone agrees that this is accepted. Where they disagree is, for example, in a case where a vessel became impure through contact with a creeping animal less than a lentil-bulk in size, and the vessel’s owner came before the Sages to ask whether a vessel becomes impure through contact with less than a lentil-bulk or not. One Sage, Rabbi Shimon Shezuri, holds that since he does not know this matter that a creeping animal smaller than a lentil-bulk does not impart impurity, it stands to reason that he also does not know the halakha of sunset; therefore, there is reason to prohibit him from immersing vessels during twilight even on a weekday. And one Sage, the Rabbis, who permit such immersion on a weekday, hold that it is only this halakha with regard to the size of a creeping animal that he does not know, but the requirement of sunset he does know, as it is stated explicitly in the Torah.
Рава продолжает: и я сказал им: относительно принципа, что намерение человека видно из его действий, все согласны, что он принимается. Расходятся же они, например, в случае, когда сосуд стал нечистым от прикосновения к ползучему существу размером меньше чечевичного зерна, и хозяин сосуда пришёл к мудрецам спросить, становится ли сосуд нечистым от прикосновения к менее чем чечевичному объёму или нет. Один мудрец, рабби Шимон Шезури, считает: раз он не знает того, что ползучее существо меньше чечевичного зерна нечистоты не сообщает, разумно предположить, что он не знает и галахи о заходе солнца; поэтому есть основание запретить ему окунать утварь в сумерки даже в будний день. А другой мудрец, то есть мудрецы, которые такое окунание в будний день разрешают, считает: он не знает лишь эту галаху о размере ползучего существа, но требование о заходе солнца он знает, ибо оно прямо сказано в Торе.
וּמַטְבִּילִין מִגַּב לְגַב. תָּנוּ רַבָּנַן: כֵּיצַד מִגַּב לְגַב? הָרוֹצֶה לַעֲשׂוֹת גִּתּוֹ עַל גַּב כַּדּוֹ,
It was taught in the mishna that one may immerse on a Festival from one principle to another and from one group to another. The Gemara attempts to clarify the meaning of this statement: The Sages taught in a baraita: How does one immerse from one principle to another? One who wishes to make his winepress, meaning to immerse and purify vessels for the sake of his winepress, in addition to the purification of his ritually impure pitcher, may do so. In other words, if at first he merely intended to immerse his impure pitcher, but subsequently changed his mind and decided to use it for his winepress, and he wishes to immerse the pitcher a second time for the sake of the winepress, it is permitted to do so.
В мишне учили, что в йом тов можно окунать от одного назначения к другому и от одной группы к другой. Гмара пытается выяснить смысл этого высказывания: учили мудрецы в барайте: как окунают от одного назначения к другому? Тот, кто желает подготовить свою давильню, то есть окунуть и очистить утварь ради своей давильни, вдобавок к очищению своего ритуально нечистого кувшина, может это сделать. Иными словами, если сперва он намеревался лишь окунуть свой нечистый кувшин, а затем передумал и решил использовать его для давильни, и он желает окунуть кувшин вторично ради давильни, — это дозволено.
וְכַדּוֹ עַל גַּב גִּתּוֹ — עוֹשֶׂה.
Similarly, one who wishes to make his pitcher in addition to the purification of his vessels for the sake of his winepress may do so. That is to say, if he originally intended to use the pitcher for his winepress, and after immersing it he decided not to use it for that purpose, and now he wishes to immerse his pitcher a second time, it is permitted to do so. Since the second immersion does not purify the vessel or fulfill any obligation, it is not considered a proper immersion and is not prohibited on a Festival.
Точно так же тот, кто желает подготовить свой кувшин вдобавок к очищению своей утвари ради давильни, может это сделать. То есть если изначально он намеревался использовать кувшин для своей давильни, а после окунания решил не использовать его для этой цели и теперь желает окунуть свой кувшин вторично, — это дозволено. Поскольку второе окунание не очищает сосуд и не исполняет никакой обязанности, оно не считается настоящим окунанием и в йом тов не запрещено.
כֵּיצַד מֵחֲבוּרָה לַחֲבוּרָה? הָיָה אוֹכֵל בַּחֲבוּרָה זוֹ, וְרוֹצֶה לֶאֱכוֹל בַּחֲבוּרָה אַחֶרֶת — הָרְשׁוּת בְּיָדוֹ.
Similarly, how does one immerse from one group to another? If one was planning to eat the Paschal offering with this group, and he immersed himself or his ritually impure vessels for that purpose; and now he has reconsidered and wishes to eat the offering with a different group, and he wants to immerse himself or his vessels a second time for the second group, in such a case he has permission to do so even on a Festival, for the same reason: Since this immersion is not obligatory, it is not viewed as an immersion at all.
Точно так же: как окунают от одной группы к другой? Если человек собирался есть пасхальную жертву с этой группой и окунул себя или свою ритуально нечистую утварь ради этого, а теперь передумал и желает есть жертву с другой группой и хочет окунуть себя или свою утварь вторично ради второй группы, — в таком случае ему дозволено сделать это даже в йом тов по той же причине: поскольку это окунание не обязательно, оно вообще не рассматривается как окунание.
מַתְנִי׳ בֵּית שַׁמַּאי אוֹמְרִים: מְבִיאִין שְׁלָמִים וְאֵין סוֹמְכִין עֲלֵיהֶן, אֲבָל לֹא עוֹלוֹת. וּבֵית הִלֵּל אוֹמְרִים: מְבִיאִין שְׁלָמִים וְעוֹלוֹת וְסוֹמְכִין עֲלֵיהֶן.
MISHNA: Beit Shammai say: One may bring peace-offerings on a Festival, but one may not place his hands on them, as this is considered using animals, which is prohibited on a Festival by rabbinic decree. However, one may not bring burnt-offerings, apart from the obligatory daily and additional offerings of the day, because burnt-offerings are consumed entirely on the altar and not by people, and slaughter is permitted on a Festival only for the purpose of human consumption. And Beit Hillel say: One may bring both peace-offerings and burnt-offerings, and one may even place his hands on them.
МИШНА: Бейт Шамай говорят: в йом тов можно приносить мирные жертвы, но нельзя возлагать на них руки, ибо это считается использованием животных, что запрещено в йом тов по постановлению мудрецов. Однако нельзя приносить жертвы всесожжения, кроме обязательных ежедневных и дополнительных жертв этого дня, потому что жертвы всесожжения целиком сжигаются на жертвеннике и не поедаются людьми, а шхита дозволена в йом тов лишь ради человеческого пропитания. А Бейт Гилель говорят: можно приносить и мирные жертвы, и жертвы всесожжения, и можно даже возлагать на них руки.
גְּמָ׳ אָמַר עוּלָּא: מַחְלוֹקֶת בְּשַׁלְמֵי חֲגִיגָה לִסְמוֹךְ, וְעוֹלַת רְאִיָּיה לִיקְרַב. דְּבֵית שַׁמַּאי סָבְרִי: ״וְחַגֹּתֶם אוֹתוֹ חַג לַה׳״, חֲגִיגָה — אִין, עוֹלַת רְאִיָּיה — לָא. וּבֵית הִלֵּל סָבְרִי: ״לַה׳״, כֹּל דְּלַה׳.
GEMARA: Ulla said: The dispute applies only to Festival peace-offerings, an obligation of the Festival, with respect to placing hands on them, and to burnt-offerings of appearance, which must be brought over the course of the Festival, with respect to sacrificing them. As Beit Shammai hold that the verse “You shall observe [vaḥaggotem] it as a Festival to the Lord seven days in the year” (Leviticus 23:41) indicates: Festival peace-offerings [ḥagiga], yes, they may be sacrificed even on a Festival day, but burnt-offerings of appearance, no, they may not. And Beit Hillel hold: “To the Lord” means that anything brought as an offering to the Lord may be sacrificed throughout the seven days of the holiday, even on the actual Festival day.
ГМАРА: Ула сказал: спор относится лишь к праздничным мирным жертвам, обязательным в праздник, — в том, что касается возложения на них рук, и к жертвам всесожжения предстания, которые должны быть принесены в течение праздника, — в том, что касается их принесения. Ибо Бейт Шамай считают, что стих «И празднуйте его как праздник Господу семь дней в году» (Ваикра 23:41) указывает: праздничные мирные жертвы (хагига) — да, их можно приносить даже в сам день йом това, но жертвы всесожжения предстания — нет, их приносить нельзя. А Бейт Гилель считают: «Господу» означает, что всё, приносимое в жертву Господу, может быть принесено во все семь дней праздника, даже в сам день йом това.
אֲבָל נְדָרִים וּנְדָבוֹת — דִּבְרֵי הַכֹּל אֵין קְרֵיבִין בְּיוֹם טוֹב. וְכֵן אָמַר רַב אַדָּא בַּר אַהֲבָה: נְדָרִים וּנְדָבוֹת אֵין קְרֵיבִין בְּיוֹם טוֹב.
But with regard to vow-offerings and gift-offerings, which are not part of the obligations of the day, all agree, even Beit Hillel, that they may not be sacrificed on a Festival. And likewise, Rav Adda bar Ahava said: Vow-offerings and gift-offerings may not be sacrificed on a Festival.
Но что до жертв по обету и добровольных даров, которые не входят в обязанности дня, все согласны, даже Бейт Гилель, что их нельзя приносить в йом тов. И точно так же рав Ада бар Аава сказал: жертвы по обету и добровольные дары нельзя приносить в йом тов.
מֵתִיבִי, אָמַר רַבִּי שִׁמְעוֹן בֶּן אֶלְעָזָר: לֹא נֶחְלְקוּ בֵּית שַׁמַּאי וּבֵית הִלֵּל עַל עוֹלָה שֶׁאֵינָהּ שֶׁל יוֹם טוֹב, שֶׁאֵינָהּ קְרֵבָה בְּיוֹם טוֹב, וְעַל שְׁלָמִים שֶׁהֵן שֶׁל יוֹם טוֹב, שֶׁקְּרֵיבִין בְּיוֹם טוֹב.
The Gemara raises an objection against Ulla’s statement from the following baraita: Rabbi Shimon ben Elazar said: Beit Shammai and Beit Hillel did not disagree with regard to a burnt-offering that is not part of the requirements of the Festival, such as a vow-offering or a gift-offering, that it may not be sacrificed on a Festival, or with regard to peace-offerings that are part of the Festival obligations, such as Festival peace-offerings or peace-offerings of rejoicing, that they may be sacrificed on a Festival, as the Festival is their designated time, and if one fails to bring them then he will be unable to sacrifice them later.
Гмара возражает против высказывания Улы из следующей барайты: рабби Шимон бен Элазар сказал: Бейт Шамай и Бейт Гилель не расходились ни относительно жертвы всесожжения, не входящей в требования праздника, такой как жертва по обету или добровольный дар, — что её нельзя приносить в йом тов, ни относительно мирных жертв, входящих в праздничные обязанности, таких как праздничные мирные жертвы или мирные жертвы радости, — что их можно приносить в йом тов, ибо праздник есть их назначенное время, и если человек не принесёт их тогда, он не сможет принести их позже.
עַל מָה נֶחְלְקוּ — עַל עוֹלָה שֶׁהִיא שֶׁל יוֹם טוֹב, וְעַל שְׁלָמִים שֶׁאֵינָן שֶׁל יוֹם טוֹב. שֶׁבֵּית שַׁמַּאי אוֹמְרִים: לֹא יָבִיא, ובֵית הִלֵּל אוֹמְרִים: יָבִיא.
The baraita continues: With regard to what, then, did they disagree? It is with regard to a burnt-offering that is part of the Festival requirements, such as the burnt-offering of appearance, and with regard to peace-offerings that are not part of the Festival obligations, such as vow-offerings and gift-offerings. As Beit Shammai say: He may not bring them, and Beit Hillel say: He may bring them. This baraita contradicts Ulla’s opinion that all agree that vow-offerings and gift-offerings may not be sacrificed on a Festival.
Барайта продолжает: в чём же тогда они расходились? В том, что касается жертвы всесожжения, входящей в требования праздника, такой как жертва всесожжения предстания, и мирных жертв, не входящих в праздничные обязанности, таких как жертвы по обету и добровольные дары. Ибо Бейт Шамай говорят: он не может приносить их, а Бейт Гилель говорят: он может приносить их. Эта барайта противоречит мнению Улы, что все согласны, будто жертвы по обету и добровольные дары нельзя приносить в йом тов.
תָּרֵיץ וְאֵימָא הָכִי: אָמַר רַבִּי שִׁמְעוֹן בֶּן אֶלְעָזָר, לֹא נֶחְלְקוּ בֵּית שַׁמַּאי וּבֵית הִלֵּל עַל עוֹלָה וּשְׁלָמִים שֶׁאֵינָן שֶׁל יוֹם טוֹב, שֶׁאֵין קְרֵיבִין בְּיוֹם טוֹב, וְעַל שְׁלָמִים שֶׁהֵן שֶׁל יוֹם טוֹב, שֶׁקְּרֵיבִין בְּיוֹם טוֹב. עַל מָה נֶחְלְקוּ — עַל עוֹלָה שֶׁהִיא שֶׁל יוֹם טוֹב, שֶׁבֵּית שַׁמַּאי אוֹמְרִים: לֹא יָבִיא, ובֵית הִלֵּל אוֹמְרִים: יָבִיא.
The Gemara answers: Resolve the contradiction by emending the text, and say as follows: Rabbi Shimon ben Elazar said: Beit Shammai and Beit Hillel did not disagree with regard to burnt-offerings and peace-offerings that are not part of the requirements of the Festival, such as vow-offerings and gift-offerings, that they are certainly not sacrificed on a Festival, or with regard to peace-offerings that are part of the Festival obligations, such as Festival peace-offerings or peace-offerings of rejoicing, that they may be sacrificed on a Festival. With regard to what did they disagree? It is with regard to a burnt-offering that is part of the Festival requirements, such as the burnt-offering of appearance, as Beit Shammai say: He may not bring it, and Beit Hillel say: He may bring it.
Гмара отвечает: разреши противоречие, исправив текст, и скажи так: рабби Шимон бен Элазар сказал: Бейт Шамай и Бейт Гилель не расходились ни относительно жертв всесожжения и мирных жертв, не входящих в требования праздника, таких как жертвы по обету и добровольные дары, — что их, конечно, не приносят в йом тов, ни относительно мирных жертв, входящих в праздничные обязанности, таких как праздничные мирные жертвы или мирные жертвы радости, — что их можно приносить в йом тов. В чём же они расходились? В том, что касается жертвы всесожжения, входящей в требования праздника, такой как жертва всесожжения предстания, ибо Бейт Шамай говорят: он не может приносить её, а Бейт Гилель говорят: он может приносить её.
רַב יוֹסֵף אָמַר: תַּנָּאֵי שָׁקְלַתְּ מֵעָלְמָא?! תַּנָּאֵי הִיא. דְּתַנְיָא: שְׁלָמִים הַבָּאִים מֵחֲמַת יוֹם טוֹב בְּיוֹם טוֹב, בֵּית שַׁמַּאי אוֹמְרִים: סוֹמֵךְ עֲלֵיהֶן מֵעֶרֶב יוֹם טוֹב, וְשׁוֹחֲטָן בְּיוֹם טוֹב. וּבֵית הִלֵּל אוֹמְרִים: סוֹמֵךְ עֲלֵיהֶן בְּיוֹם טוֹב, וְשׁוֹחֲטָן בְּיוֹם טוֹב.
Rav Yosef said: There were never any grounds for objection from the outset, as have you removed all the tanna’im from the world? This is the subject of a dispute among tanna’im, and Rabbi Shimon ben Elazar’s opinion was not unanimously accepted. As it is taught in a different baraita: With regard to peace-offerings that come on account of a Festival on the Festival, e.g., Festival peace-offerings or peace-offerings of rejoicing, Beit Shammai say: One places his hands on them on the eve of the Festival and slaughters them on the Festival, and Beit Hillel say: One places his hands on them on the Festival itself and slaughters them on the Festival.
Рав Йосеф сказал: с самого начала не было никаких оснований для возражения, ибо разве ты вывел из мира всех танаим? Это предмет спора между танаим, и мнение рабби Шимона бен Элазара не было принято единодушно. Ибо учат в другой барайте: относительно мирных жертв, приносимых по случаю праздника в праздник, например праздничных мирных жертв или мирных жертв радости, Бейт Шамай говорят: возлагают на них руки накануне праздника и режут их в праздник, а Бейт Гилель говорят: возлагают на них руки в сам праздник и режут их в праздник.