Eruvin 13a — Talmud Bavli — Tractate Eruvin

רַבִּי עֲקִיבָא אוֹמֵר: עַל זֶה וְעַל זֶה נֶחְלְקוּ כּוּ׳.

The mishna relates that a student recited a halakha before Rabbi Akiva, and he did not accept the student’s version of the dispute between Beit Shammai and Beit Hillel, as Rabbi Akiva said: They disagree about this, an alleyway less than four cubits wide, and about that, an alleyway more than four cubits wide.

Мишна рассказывает, что ученик изложил галаху перед Рабби Акивой, и он не принял версию ученика о споре между Бейт Шаммай и Бейт Гилель, поскольку Рабби Акива сказал: Они расходятся во мнении по этому поводу — переулок менее четырёх амах, и по тому поводу — переулок более четырёх амах.

רַבִּי עֲקִיבָא הַיְינוּ תַּנָּא קַמָּא! אִיכָּא בֵּינַיְיהוּ דְּרַב אַחְלַי, וְאִיתֵּימָא רַב יְחִיאֵל. וְלָא מְסַיְּימִי.

The Gemara asks: In that case, the opinion of Rabbi Akiva is identical with the opinion first tanna of the mishna, as he too holds that Beit Shammai and Beit Hillel disagree in all cases, irrespective of the width of the alleyway. The Gemara answers: There is a practical difference between them with regard to the halakha stated by Rav Aḥlai, and some say it was Rav Yeḥiel, that an alleyway less than four handbreadths wide requires no corrective action. However, their respective opinions are not defined; which tanna accepts the view of Rav Aḥlai and which tanna rejects it cannot be determined.

Гмара спрашивает: В таком случае мнение Рабби Акивы совпадает с мнением первого таны Мишны, поскольку он тоже считает, что Бейт Шаммай и Бейт Гилель расходятся во всех случаях, независимо от ширины переулка. Гмара отвечает: Между ними есть практическая разница относительно галахи, изложенной Равом Ахлаем, а некоторые говорят, что это был Рав Йехиэль, что переулок менее четырёх тефахов шириной не требует исправления. Однако, чьи именно мнения принадлежат каким танам, определить невозможно.

תַּנְיָא, אָמַר רַבִּי עֲקִיבָא: לָא אָמַר רַבִּי יִשְׁמָעֵאל דָּבָר זֶה, אֶלָּא אוֹתוֹ תַּלְמִיד אָמַר דָּבָר זֶה, וַהֲלָכָה כְּאוֹתוֹ תַּלְמִיד.

It was taught in a baraita that Rabbi Akiva said: Rabbi Yishmael did not state this matter, as it is unlikely that Rabbi Yishmael would err in this manner; rather, it was that disciple who stated that matter on his own, and the halakha is in accordance with the opinion of that disciple.

В Барайте учено, что Рабби Акива сказал: Рабби Исмаэль не излагал этот вопрос, так как маловероятно, чтобы Рабби Исмаэль ошибся таким образом; скорее, этот ученик изложил этот вопрос самостоятельно, и галаха соответствует мнению этого ученика.

הָא גּוּפַהּ קַשְׁיָא: אָמְרַתְּ ״לָא אָמַר רַבִּי יִשְׁמָעֵאל דָּבָר זֶה״ — אַלְמָא לֵית הִלְכְתָא כְּווֹתֵיהּ, וַהֲדַר אָמְרַתְּ: ״הֲלָכָה כְּאוֹתוֹ תַּלְמִיד״!

With regard to that baraita the Gemara asks: This baraita itself is difficult. You stated initially that Rabbi Yishmael did not state this matter; apparently the halakha is not in accordance with the opinion of the disciple. And then you said: The halakha is in accordance with the opinion of that disciple.

Относительно этой Барайты Гмара спрашивает: Эта Барайта сама по себе трудна. Сначала вы сказали, что Рабби Исмаэль не излагал этот вопрос; по-видимому, галаха не соответствует мнению ученика. А затем вы сказали: Галаха соответствует мнению этого ученика.

אָמַר רַב יְהוּדָה אָמַר שְׁמוּאֵל: לֹא אֲמָרָהּ רַבִּי עֲקִיבָא אֶלָּא לְחַדֵּד בָּהּ הַתַּלְמִידִים.

Rav Yehuda said that Shmuel said: Rabbi Akiva said that the halakha is in accordance with that disciple only to sharpen the minds of his students with his statement. Seeking to encourage his students to suggest novel opinions, he praised that disciple before them but did not actually rule in accordance with the disciple’s opinion.

Рав Йехуда сказал, что Шмуэль сказал: Рабби Акива сказал, что галаха соответствует мнению этого ученика лишь для того, чтобы стимулировать умы своих учеников своим высказыванием. Желая побудить учеников предлагать новые мнения, он похвалил этого ученика перед ними, но на самом деле не постановил галаху согласно мнению ученика.

וְרַב נַחְמָן בַּר יִצְחָק אָמַר: נִרְאִין אִיתְּמַר.

And Rav Naḥman bar Yitzḥak said, in another attempt to resolve the contradiction: The statement of the disciple appears to be reasonable was stated. Although Rabbi Yishmael himself did not make that statement, the statement of the disciple is reasonable.

И Рав Нахман бар Ицхак сказал, пытаясь разрешить противоречие иначе: Заявление ученика кажется разумным было сказано. Хотя сам Рабби Ишмаэль этого заявления не делал, заявление ученика разумно.

אָמַר רַבִּי יְהוֹשֻׁעַ בֶּן לֵוִי: כׇּל מָקוֹם שֶׁאַתָּה מוֹצֵא ״מִשּׁוּם רַבִּי יִשְׁמָעֵאל אָמַר תַּלְמִיד אֶחָד לִפְנֵי רַבִּי עֲקִיבָא״ — אֵינוֹ אֶלָּא רַבִּי מֵאִיר, שֶׁשִּׁימֵּשׁ אֶת רַבִּי יִשְׁמָעֵאל וְאֶת רַבִּי עֲקִיבָא.

Rabbi Yehoshua ben Levi said: Anywhere that you find a statement introduced with: A certain disciple said before Rabbi Akiva in the name of Rabbi Yishmael, it is none other than Rabbi Meir, who was the student who served both Rabbi Yishmael and Rabbi Akiva.

Рабби Йехошуа бен Леви сказал: Всякий раз, когда вы находите высказывание, начинающееся словами: "Некоторый ученик сказал перед Рабби Акивой от имени Рабби Ишмаэля", это никто иной, как Рабби Меир, который был учеником, служившим и Рабби Ишмаэлю, и Рабби Акиве.

דְּתַנְיָא, אָמַר רַבִּי מֵאִיר: כְּשֶׁהָיִיתִי אֵצֶל רַבִּי יִשְׁמָעֵאל הָיִיתִי מֵטִיל קַנְקַנְתּוֹם לְתוֹךְ הַדְּיוֹ, וְלֹא אָמַר לִי דָּבָר. כְּשֶׁבָּאתִי אֵצֶל רַבִּי עֲקִיבָא, אֲסָרָהּ עָלַי.

As it was taught in a baraita that Rabbi Meir said: When I was a student with Rabbi Yishmael, I used to put iron sulfate [kankantom] into the ink with which I wrote Torah scrolls, and he did not say anything to me. When I came to study with Rabbi Akiva, he prohibited me from doing so.

Как было передано в барайте, что Рабби Меир сказал: Когда я был учеником у Рабби Ишмаэля, я добавлял сульфат железа [канкантом] в чернила, которыми писал свитки Торы, и он ничего мне не говорил. Когда я пришёл учиться у Рабби Акивы, он запретил мне это делать.

אִינִי?! וְהָאָמַר רַב יְהוּדָה אָמַר שְׁמוּאֵל מִשּׁוּם רַבִּי מֵאִיר: כְּשֶׁהָיִיתִי לוֹמֵד אֵצֶל רַבִּי עֲקִיבָא הָיִיתִי מֵטִיל קַנְקַנְתּוֹם לְתוֹךְ הַדְּיוֹ, וְלֹא אָמַר לִי דָּבָר. וּכְשֶׁבָּאתִי אֵצֶל רַבִּי יִשְׁמָעֵאל, אָמַר לִי: בְּנִי, מָה מְלַאכְתֶּךָ? אָמַרְתִּי לוֹ: לַבְלָר אֲנִי. אָמַר לִי: בְּנִי, הֱוֵי זָהִיר בִּמְלַאכְתֶּךָ, שֶׁמְּלַאכְתְּךָ מְלֶאכֶת שָׁמַיִם הִיא, שֶׁמָּא אַתָּה מְחַסֵּר אוֹת אַחַת אוֹ מְיַיתֵּר אוֹת אַחַת — נִמְצֵאתָ מַחֲרִיב אֶת כָּל הָעוֹלָם כּוּלּוֹ.

The Gemara challenges this statement: Is that so? Didn’t Rav Yehuda say that Shmuel said in the name of Rabbi Meir: When I studied with Rabbi Akiva as his disciple, I used to put iron sulfate into the ink, and he did not say anything to me. But when I came to study with Rabbi Yishmael, he said to me: My son, what is your vocation? I replied: I am a scribe [lavlar] who writes Torah scrolls. He said to me: My son, be careful in your vocation, as your vocation is heavenly service, and care must be taken lest you omit a single letter or add a single letter out of place, and you will end up destroying the whole world in its entirety. Addition or omission of a single letter can change the meaning from truth [emet] to death [met].

Гмара оспаривает это утверждение: Неужели так? Разве Рав Йехуда не сказал, что Шмуэль сказал от имени Рабби Меира: Когда я учился у Рабби Акивы как его ученик, я добавлял сульфат железа в чернила, и он ничего мне не говорил. Но когда я пришёл учиться у Рабби Ишмаэля, он сказал мне: "Сын мой, какова твоя профессия?" Я ответил: "Я лавлар, переписывающий свитки Торы". Он сказал мне: "Сын мой, будь осторожен в своей профессии, ибо твоя профессия — служение небесам, и нужно следить, чтобы ты не пропустил ни одной буквы и не добавил ни одной буквы не на месте, иначе ты разрушишь весь мир целиком. Добавление или пропуск одной буквы может изменить смысл с истины [эмет] на смерть [мет]."

אָמַרְתִּי לוֹ: דָּבָר אֶחָד יֵשׁ לִי וְ׳קַנְקַנְתּוֹם׳ שְׁמוֹ, שֶׁאֲנִי מֵטִיל לְתוֹךְ הַדְּיוֹ. אָמַר לִי: וְכִי מְטִילִין קַנְקַנְתּוֹם לְתוֹךְ הַדְּיוֹ? וַהֲלֹא אָמְרָה תּוֹרָה: ״וְכָתַב וּמָחָה״, כְּתָב שֶׁיָּכוֹל לִמָּחוֹת.

I said to him: I have one substance called iron sulfate, which I place into the ink, and therefore I am not concerned. He said to me: May one place iron sulfate into the ink? Didn’t the Torah state with regard to sota: “And the priest shall write these curses in a book, and he shall blot them out into the water of bitterness” (Numbers 5:23)? The Torah requires writing that can be blotted out.

Я сказал ему: "У меня есть одно вещество — сульфат железа, которое я добавляю в чернила, и поэтому я не беспокоюсь." Он сказал мне: "Можно ли добавлять сульфат железа в чернила? Разве не сказано в Торе о сота: "И напишет священник эти проклятия в книге и сотрёт их в воду горечи" (Числа 5:23)? Тора требует написания, которое можно стереть."

מַאי קָאֲמַר לֵיהּ, וּמַאי קָא מְהַדַּר לֵיהּ?

The Gemara clarifies elements of the conversation: What is Rabbi Yishmael saying to Rabbi Meir, and what is he answering him? Rabbi Meir’s response with regard to iron sulfate does not seem to address Rabbi Yishmael’s comments with regard to omissions and additions.

Гмара уточняет элементы разговора: Что говорит Рабби Ишмаэль Рабби Меиру, и что он ему отвечает? Ответ Рабби Меира относительно сульфата железа, по-видимому, не отвечает на замечания Рабби Ишмаэля о пропусках и добавлениях.

הָכִי קָאֲמַר לֵיהּ: לָא מִיבַּעְיָא בַּחֲסֵירוֹת וּבִיתֵירוֹת [דְּלָא טָעֵינָא] — דְּבָקִי אֲנָא, אֶלָּא אֲפִילּוּ מֵיחַשׁ לִזְבוּב נָמֵי, דִּילְמָא אָתֵי וְיָתֵיב אַתָּגֵיהּ דְּדָלֶת וּמָחֵיק לֵיהּ וּמְשַׁוֵּי לֵיהּ רֵישׁ — דָּבָר אֶחָד יֵשׁ לִי וְקַנְקַנְתּוֹם שְׁמוֹ שֶׁאֲנִי מֵטִיל לְתוֹךְ הַדְּיוֹ.

The Gemara explains that this is what Rabbi Meir is saying to Rabbi Yishmael: There is no need to mention defective and plene words, as I am an expert; however, even with regard to the concern that a fly might come and land on the crown of the letter dalet and blot it out and render it a reish, thereby changing the meaning of the word, I am not concerned, as I have a substance called iron sulfate that I place into the ink so that it will not be erased.

Гмара объясняет, что именно говорит Рабби Меир Рабби Ишмаэлю: Нет нужды упоминать дефектные и полные слова, так как я эксперт; однако даже по поводу опасения, что муха может сесть на верхнюю часть буквы далет и стереть её, превратив в реш, тем самым изменив смысл слова, я не беспокоюсь, так как у меня есть вещество — сульфат железа, которое я добавляю в чернила, чтобы оно не стиралось.

קַשְׁיָא שִׁימּוּשׁ אַשִּׁימּוּשׁ, קַשְׁיָא אֲסָרָהּ אַאֲסָרָהּ.

Nevertheless, there is a difficulty between service and service, as one source states that Rabbi Meir initially served Rabbi Akiva, whereas the other source states that he served Rabbi Yishmael first. There is a difficulty between the words he prohibited it in the baraita, which is referring to Rabbi Akiva, and he prohibited it in the statement of Rav Yehuda, which is referring to Rabbi Yishmael.

Тем не менее существует трудность между служением и служением, так как один источник утверждает, что Рабби Меир сначала служил Рабби Акиве, тогда как другой источник говорит, что он служил сначала Рабби Ишмаэлю. Есть трудность между словами "он запретил" в барайте, где речь идёт о Рабби Акиве, и "он запретил" в высказывании Рава Йехуды, где речь о Рабби Ишмаэле.

בִּשְׁלָמָא שִׁימּוּשׁ אַשִּׁימּוּשׁ לָא קַשְׁיָא: מֵעִיקָּרָא אֲתָא לְקַמֵּיהּ דְּרַבִּי עֲקִיבָא, וּמִדְּלָא מָצֵי לְמֵיקַם אַלִּיבֵּיהּ — אֲתָא לְקַמֵּיהּ דְּרַבִּי יִשְׁמָעֵאל, וּגְמַר גְּמָרָא, וַהֲדַר אֲתָא לְקַמֵּיהּ דְּרַבִּי עֲקִיבָא, וּסְבַר סְבָרָא.

The Gemara comments: Granted, there is no difficulty between the accounts in the two sources with regard to service and service, as it can be suggested as follows: Rabbi Meir initially came to study before Rabbi Akiva, and since he was unable to comprehend the teachings in accordance with his opinion, he came before Rabbi Yishmael and studied the tradition, and again came before Rabbi Akiva and studied logical analysis. After studying the basic principles from Rabbi Yishmael, he was able to understand the more complex teachings of Rabbi Akiva.

Гмара комментирует: Допустим, нет трудности между рассказами в двух источниках относительно служения, так как можно предположить следующее: Рабби Меир сначала пришёл учиться к Рабби Акиве, и поскольку он не мог понять учения согласно его мнению, он пришёл к Рабби Ишмаэлю и изучал традицию, а затем снова пришёл к Рабби Акиве и изучал логический анализ. Изучив основные принципы у Рабби Ишмаэля, он смог понять более сложные учения Рабби Акивы.

אֶלָּא אֲסָרָהּ אַאֲסָרָהּ קַשְׁיָא! קַשְׁיָא.

Having reconciled the first difficulty, the Gemara continues: However, the difficulty with regard to whether Rabbi Akiva prohibited iron sulfate or Rabbi Yishmael prohibited it remains difficult. The Gemara notes: It indeed remains difficult; no answer was found.

Разрешив первую трудность, Гмара продолжает: Однако трудность относительно того, запретил ли сульфат железа Рабби Акива или Рабби Ишмаэль, остаётся. Гмара отмечает: Эта трудность действительно остаётся; ответа не найдено.

תַּנְיָא רַבִּי יְהוּדָה אוֹמֵר, רַבִּי מֵאִיר הָיָה אוֹמֵר: לַכֹּל מְטִילִין קַנְקַנְתּוֹם לְתוֹךְ הַדְּיוֹ, חוּץ מִפָּרָשַׁת סוֹטָה. וְרַבִּי יַעֲקֹב אוֹמֵר מִשְּׁמוֹ: חוּץ מִפָּרָשַׁת סוֹטָה שֶׁבַּמִּקְדָּשׁ.

The Gemara continues the discussion of iron sulfate. It was taught in a baraita: Rabbi Yehuda says that Rabbi Meir would say: One may place iron sulfate into the ink that is to be used for all sacred writings, except for the writing of the Torah passage with regard to a sota, as it must be possible to erase that writing. Rabbi Ya’akov says in his name: Except for the writing of the Torah passage with regard to a sota used in the Temple in the ordeal to determine the guilt or innocence of the wife suspected of adultery.

Гмара продолжает обсуждение сульфата железа. Было передано в барайте: Рабби Йехуда говорит, что Рабби Меир говорил: Можно добавлять сульфат железа в чернила, которые используются для всех священных писаний, кроме написания отрывка Торы о сота, так как это написание должно быть стираемым. Рабби Яаков говорит от его имени: кроме написания отрывка Торы о сота, используемого в Храме в испытании для определения вины или невиновности жены, подозреваемой в прелюбодеянии.

מַאי בֵּינַיְיהוּ? אָמַר רַב יִרְמְיָה: לִמְחוֹק לָהּ מִן הַתּוֹרָה אִיכָּא בֵּינַיְיהוּ.

The Gemara asks: What is the difference between their opinions, i.e., what is their point of dispute? The Gemara answers: Rav Yirmeya said: The difference between their opinions is whether it is permissible to erase the passage of a sota from a Torah scroll. The tanna’im of the baraita disagree whether or not a section taken from a Torah scroll may be used for this purpose, or whether a special scroll must be written for use in the ordeal of the sota.

Гмара спрашивает: В чём разница между их мнениями, то есть в чём их спор? Гмара отвечает: Рав Йирмея сказал: Разница между их мнениями в том, разрешено ли стирать отрывок о сота из свитка Торы. Таннаим барайты расходятся во мнении, можно ли использовать отрывок, взятый из свитка Торы, для этой цели, или же должен быть написан специальный свиток для использования в испытании сота.

וְהָנֵי תַנָּאֵי כִי הָנֵי תַנָּאֵי, דְּתַנְיָא: אֵין מְגִילָּתָהּ כְּשֵׁירָה לְהַשְׁקוֹת בָּהּ סוֹטָה אַחֶרֶת. רַבִּי אַחַי בַּר יֹאשִׁיָּה אָמַר: מְגִילָּתָהּ כְּשֵׁירָה לְהַשְׁקוֹת בָּהּ סוֹטָה אַחֶרֶת.

And those tanna’im disagree in the same dispute as these tanna’im, as it was taught in a baraita: A scroll that was written for one woman suspected of infidelity but was not used, her scroll is not fit to prepare the water to give to another sota to drink. However, Rabbi Aḥai bar Yoshiya said: Her scroll is fit to be used to prepare the water to give another sota to drink. The legal status of a Torah scroll, which is not written for a particular sota, should be the same.

И эти таннаим расходятся в том же споре, что и эти таннаим, как было передано в барайте: Свиток, написанный для одной женщины, подозреваемой в неверности, но не использованный, её свиток не пригоден для приготовления воды, которую дают другой сота пить. Однако Рабби Ахай бар Йошия сказал: Её свиток пригоден для приготовления воды, которую дают другой сота пить. Юридический статус свитка Торы, который не написан для конкретной сота, должен быть таким же.

אָמַר רַב פָּפָּא: דִּילְמָא לָא הִיא. עַד כָּאן לָא קָאָמַר תַּנָּא קַמָּא הָתָם — אֶלָּא כֵּיוָן דְּאִינְּתִיק לְשׁוּם רָחֵל תּוּ לָא הָדְרָא מִינַּתְקָא לְשׁוּם לֵאָה, אֲבָל גַּבֵּי תּוֹרָה דִּסְתָמָא מִיכַּתְבָא, הָכִי נָמֵי דְּמָחֲקִינַן.

Rav Pappa said: Perhaps that is not the case, as the two circumstances are not comparable. The first tanna of the baraita stated his opinion that one woman’s scroll may not be used for another woman only there; since it had originally been designated in the name of one woman, e.g., Rachel, it cannot then be designated in the name of another woman, e.g., Leah. However, in the case of a Torah scroll, which is written with no particular person in mind, he too may say that we may erase it to be used for another woman, and it is not disqualified because it was not written in her name.

Рав Паппа сказал: Возможно, это не так, так как две ситуации несопоставимы. Первый танна барайты высказал мнение, что свиток одной женщины нельзя использовать для другой женщины только там, поскольку он изначально был предназначен для одной женщины, например, Рахели, и не может быть затем предназначен для другой женщины, например, Леи. Однако в случае свитка Торы, который написан без конкретного лица, он тоже может сказать, что мы можем стереть его для использования для другой женщины, и он не будет дисквалифицирован, потому что не был написан на её имя.

אָמַר רַב נַחְמָן בַּר יִצְחָק, דִּילְמָא לָא הִיא: עַד כָּאן לָא קָאָמַר רַבִּי אַחַי בַּר יֹאשִׁיָּה הָתָם — אֶלָּא דְּאִיכְּתִיב מִיהַת לְשׁוּם סוֹטָה בָּעוֹלָם, אֲבָל גַּבֵּי תּוֹרָה, דִּלְהִתְלַמֵּד כְּתִיבָא — הָכִי נָמֵי דְּלָא מֵחַקְיָנָן.

Furthermore, Rav Naḥman bar Yitzḥak said in another attempt to resolve the matter: Perhaps it is not so, as an additional distinction exists between the two cases: Rabbi Aḥai bar Yoshiya stated his opinion that the first woman’s scroll may be used for another woman only there because at least, in that case, it was written for a particular sota in the world. However, in the case of a Torah scroll, which was written for study, he too would agree that we do not erase it.

Кроме того, Рав Нахман бар Ицхак сказал, пытаясь разрешить вопрос иначе: Возможно, это не так, так как существует дополнительное различие между двумя случаями: Рабби Ахай бар Йошия высказал мнение, что свиток первой женщины может быть использован для другой женщины только там, потому что, по крайней мере, в этом случае он был написан для конкретной сота в мире. Однако в случае свитка Торы, который был написан для учёбы, он тоже согласился бы, что мы не стираем его.

וְלֵית לֵיהּ לְרַבִּי אַחַי בַּר יֹאשִׁיָּה הָא דִּתְנַן: כָּתַב [גֵּט] לְגָרֵשׁ אֶת אִשְׁתּוֹ,

The Gemara asks: And does Rabbi Aḥai bar Yoshiya not hold in accordance with that which we learned in a mishna: If one wrote a bill of divorce to divorce his wife,

Гмара спрашивает: А разве Рабби Ахай бар Йошия не придерживается того, чему мы научились в Мишне: Если кто-то написал гет (свидетельство о разводе), чтобы развестись со своей женой,

Group None

Display Settings

Bookmarks