Eruvin 34b — Talmud Bavli — Tractate Eruvin

פְּשִׁיטָא! רְשׁוּת הַיָּחִיד עוֹלָה עַד לָרָקִיעַ, וְכִי הֵיכִי דְּסָלְקָא לְעֵיל, הָכִי נָמֵי דְּנָחֲתָא לְתַחַת. וְאֶלָּא דְּקָאֵי בִּרְשׁוּת הָרַבִּים.

it is obvious, for the private domain ascends to the sky, and just as it ascends upward, so too, it descends downward to the bottom of the pit, even if it is more than ten handbreadths deep. Rather, we must say that the pit is situated in the public domain.

это очевидно, потому что частный решут простирается вверх до неба, и так же, как он простирается вверх, он простирается вниз до дна ямы, даже если она глубже десяти тефахов. Скорее, нужно сказать, что яма расположена в публичном решуте.

דְּנִתְכַּוֵּון לִשְׁבּוֹת הֵיכָא? אִי לְמַעְלָה — הוּא בְּמָקוֹם אֶחָד וְעֵירוּבוֹ בְּמָקוֹם אַחֵר הוּא. אִי לְמַטָּה, פְּשִׁיטָא — הוּא וְעֵירוּבוֹ בִּמְקוֹם אֶחָד!

The Gemara now clarifies: Where did one intend to establish his Shabbat residence? If he intended to establish his residence above the pit in the public domain, this is a case where he is in one place and his eiruv is in another place, i.e., in a private domain, and therefore his eiruv is not valid. Alternatively, if one intended to establish his Shabbat residence below, in the pit, it is also obvious, as he and his eiruv are in one place.

Гмара теперь уточняет: Где он намеревался установить своё место жительства на Шаббат? Если он намеревался установить место жительства над ямой в публичном решуте, это случай, когда он находится в одном месте, а эйрув — в другом, то есть в частном решуте, и поэтому эйрув недействителен. Или если он намеревался установить место жительства на Шаббат в яме, это тоже очевидно, так как он и эйрув находятся в одном месте.

לָא צְרִיכָא, דְּקָאֵי בְּכַרְמְלִית וְנִתְכַּוֵּון לִשְׁבּוֹת לְמַעְלָה, וְרַבִּי הִיא דְּאָמַר: כׇּל דָּבָר שֶׁהוּא מִשּׁוּם שְׁבוּת לֹא גָּזְרוּ עָלָיו בֵּין הַשְּׁמָשׁוֹת.

The Gemara answers: This ruling is necessary only in a case where the pit is situated in a karmelit, and he intended to establish his Shabbat residence above the pit in the karmelit. And with regard to the question of how this eiruv can be valid, as one cannot bring the eiruv from the pit to the karmelit, the answer is that the mishna was taught in accordance with the opinion of Rabbi Yehuda HaNasi, who said: With regard to anything that is prohibited on Shabbat due to rabbinic decree [shevut], they did not issue the decree to apply during twilight. Since carrying from the pit to the karmelit is only prohibited as a shevut, a person may carry from the pit to the karmelit during twilight, the time when the eiruv establishes one’s Shabbat residence.

Гмара отвечает: Это постановление необходимо только в случае, когда яма расположена в кармелите, и он намеревался установить место жительства на Шаббат над ямой в кармелите. А что касается вопроса, как этот эйрув может быть действительным, если нельзя перенести эйрув из ямы в кармелит, ответ таков: мишна была изучена согласно мнению Рабби Йехуды а-Наси, который сказал: Что касается всего, что запрещено в Шаббат по раввинскому постановлению (шевут), постановление не распространяется на сумерки. Поскольку перенос из ямы в кармелит запрещён только как шевут, человек может переносить из ямы в кармелит в сумерках — в то время, когда эйрув устанавливает место жительства на Шаббат.

מַתְנִי׳ נְתָנוֹ בְּרֹאשׁ הַקָּנֶה אוֹ בְּרֹאשׁ הַקּוּנְדָּס, בִּזְמַן שֶׁהוּא תָּלוּשׁ וְנָעוּץ, אֲפִילּוּ גָּבוֹהַּ מֵאָה אַמָּה — הֲרֵי זֶה עֵירוּב.

MISHNA: If one placed his eiruv on top of a reed or on top of a pole [kundas], when the reed or pole is detached from its original place and stuck into the ground, even if it is a hundred cubits high, it is a valid eiruv, as one can remove the reed or pole from the ground and take his eiruv.

МИШНА: Если кто-то поместил свой эйрув на тростник или на шест (кундас), когда тростник или шест были оторваны от места произрастания и воткнуты в землю, даже если они высотой в сто амахов, эйрув действителен, так как можно вынуть тростник или шест из земли и взять с собой эйрув.

גְּמָ׳ רָמֵי לֵיהּ רַב אַדָּא בַּר מַתְנָא לְרָבָא: תָּלוּשׁ וְנָעוּץ — אִין. לֹא תָּלוּשׁ וְנָעוּץ — לָא. מַנִּי? רַבָּנַן הִיא, דְּאָמְרִי: כׇּל דָּבָר שֶׁהוּא מִשּׁוּם שְׁבוּת גָּזְרוּ עָלָיו בֵּין הַשְּׁמָשׁוֹת. וְהָא אָמְרַתְּ רֵישָׁא רַבִּי! רֵישָׁא רַבִּי וְסֵיפָא רַבָּנַן?!

GEMARA: Rav Adda bar Mattana raised a contradiction before Rava concerning two tannaitic rulings: The mishna states that if the reed was detached from its place of growth and then stuck into the ground, yes, the eiruv is valid. That indicates that if it was not detached and then stuck back into the ground, no, the eiruv is not valid. In accordance with whose opinion is this mishna? It is in accordance with the opinion of the Rabbis, who say: Anything that is prohibited on Shabbat due to rabbinic decree [shevut], such as using a tree on Shabbat, they issued the decree to apply even during twilight. Therefore, if the eiruv was on top of a reed that was still attached to the ground in its original place of growth, since it is prohibited by rabbinic decree to make use of trees on Shabbat, one cannot remove the eiruv from its place at the time that he must establish his Shabbat residence, and therefore his eiruv is invalid. But didn’t you say that the first clause, i.e., the previous mishna, is in accordance with the opinion of Rabbi Yehuda HaNasi? How can you say that the first clause is in accordance with the opinion of Rabbi Yehuda HaNasi and the latter clause is in accordance with the opinion of the Rabbis?

ГМАРА: Рав Адда бар Маттана привёл противоречие перед Равой относительно двух танаитских постановлений: Мишна утверждает, что если тростник был оторван от места произрастания и затем воткнут в землю, да, эйрув действителен. Это указывает на то, что если тростник не был оторван и не воткнут в землю, эйрув недействителен. Согласно чьему мнению эта мишна? Согласно мнению раввинов, которые говорят: Всё, что запрещено в Шаббат по раввинскому постановлению (шевут), например, использование дерева в Шаббат, постановление действует даже в сумерках. Поэтому, если эйрув был на тростнике, который всё ещё прикреплён к земле в месте произрастания, поскольку использование деревьев в Шаббат запрещено по раввинскому постановлению, нельзя снять эйрув с места, когда нужно установить место жительства на Шаббат, и поэтому эйрув недействителен. Но разве вы не сказали, что первая часть, то есть предыдущая мишна, соответствует мнению Рабби Йехуды а-Наси? Как можно сказать, что первая часть соответствует мнению Рабби Йехуды а-Наси, а вторая — мнению раввинов?

אֲמַר לֵיהּ: כְּבָר רָמֵי לֵיהּ רָמֵי בַּר חָמָא לְרַב חִסְדָּא, וְשַׁנִּי לֵיהּ: רֵישָׁא רַבִּי, וְסֵיפָא רַבָּנַן.

Rava said to Rav Adda: Rami bar Ḥama already raised this contradiction before Rav Ḥisda, and Rav Ḥisda answered him: Indeed, the first clause is in accordance with the opinion of Rabbi Yehuda HaNasi, and the latter clause is in accordance with the opinion of the Rabbis.

Рава сказал Раву Адде: Рами бар Хама уже приводил это противоречие перед Равом Хисдой, и Рав Хисда ответил ему: Действительно, первая часть соответствует мнению Рабби Йехуды а-Наси, а вторая — мнению раввинов.

רָבִינָא אָמַר: כּוּלָּהּ רַבִּי הִיא, וְסֵיפָא גְּזֵירָה שֶׁמָּא יִקְטוֹם.

Ravina said: You can, in fact, say that it is all Rabbi Yehuda HaNasi, and the latter clause, i.e., the mishna that insists that the reed be detached and inserted, is not based upon the prohibition of utilizing trees on Shabbat. Rather, in that case there is a unique decree lest he break it off from the ground if the reed is relatively soft. Therefore, the mishna requires one to use something that has already been detached from the ground and reinserted. However, the previous mishna is referring to someone who placed his eiruv in a tree, where this concern is not relevant.

Равина сказал: Можно, в действительности, сказать, что всё это мнение Рабби Йехуды а-Наси, и вторая часть, то есть мишна, которая настаивает на том, что тростник должен быть оторван и вставлен, не основана на запрете использования деревьев в Шаббат. Скорее, в этом случае существует особое постановление, чтобы он не сломал его, если тростник относительно мягкий. Поэтому мишна требует использовать то, что уже было оторвано от земли и вставлено обратно. Однако предыдущая мишна относится к тому, кто поместил эйрув на дерево, где эта опасность не актуальна.

הָהוּא פּוּלְמוּסָא דַּאֲתָא לִנְהַרְדְּעָא. אֲמַר לְהוּ רַב נַחְמָן: פּוּקוּ עֲבִידוּ כְּבוּשֵׁי כַּבְשֵׁי בְּאַגְמָא, וּלְמָחָר נֵיזִיל וְנִיתֵּיב עִלָּוַיְהוּ.

The Gemara relates that a certain army [pulmosa] once came to Neharde’a and took quarters in the study hall, so that there was not enough room for the students. Rav Naḥman said to the students: Go out and create seats by compressing reeds in the marshes, and tomorrow, on Shabbat, we will go and sit on them and study there.

Гмара рассказывает, что однажды армия (пулмоса) пришла в Нехардею и заняла место в учебном зале, так что для учеников не осталось места. Рав Нахман сказал ученикам: Выйдите и сделайте сиденья, сжав тростники в болотах, и завтра, в Шаббат, мы сядем на них и будем там учиться.

אֵיתִיבֵיהּ רָמֵי בַּר חָמָא לְרַב נַחְמָן, וְאָמְרִי לַהּ רַב עוּקְבָא בַּר אַבָּא לְרַב נַחְמָן: תָּלוּשׁ וְנָעוּץ אִין, לֹא תָּלוּשׁ וְלֹא נָעוּץ לָא.

Rami bar Ḥama raised an objection to Rav Naḥman, and some say that it was Rav Ukva bar Abba who raised the objection to Rav Naḥman, from the mishna that states that if the reed was detached and then stuck into the ground, yes; but if it was not detached and not stuck into the ground, no. This shows that it is not enough to compress the reeds, and they must actually be detached from the ground before they may be used on Shabbat.

Рами бар Хама возразил Раву Нахману, а некоторые говорят, что это был Рав Уква бар Абба, возразивший Раву Нахману, ссылаясь на мишну, которая говорит, что если тростник был оторван и затем воткнут в землю — да, но если не был оторван и не воткнут — нет. Это показывает, что недостаточно просто сжать тростники, их нужно действительно оторвать от земли, прежде чем их можно будет использовать в Шаббат.

אֲמַר לֵיהּ: הָתָם בְּעוּזְרָדִין. וּמְנָא תֵּימְרָא דְּשָׁנֵי לַן בֵּין עוּזְרָדִין לְשֶׁאֵין עוּזְרָדִין — דְּתַנְיָא: הַקָּנִין וְהָאֲטָדִין וְהַהִגִּין — מִין אִילָן הֵן, וְאֵינָן כִּלְאַיִם בַּכֶּרֶם. וְתַנְיָא אִידַּךְ: הַקָּנִים וְהַקִּידָן וְהָאוּרְבָּנִין — מִין יָרָק הֵן, וְהֵן כִּלְאַיִם בַּכֶּרֶם. קַשְׁיָא אַהֲדָדֵי!

Rav Naḥman said to him: There, in the mishna, we are dealing with hard reeds, which may not be bent and used on Shabbat, unlike soft reeds. He adds: And from where do you say that we distinguish between hard reeds and reeds that are not hard? As it was taught in a baraita: Reeds, boxthorn, and thistles are species of trees, and therefore they are not included in the prohibition of food crops in a vineyard, which applies only to herbs planted among vines. And it was taught in another baraita: Reeds, cassia, and bulrushes are species of herbs, and therefore they are included in the prohibition of food crops in a vineyard. These two baraitot contradict one another, as one states that reeds are trees, while the other says that they are considered herbs.

Рав Наḥман сказал ему: Там, в Мишне, речь идёт о жёстких тростниках, которые нельзя сгибать и использовать в Шаббат, в отличие от мягких тростников. Он добавляет: А откуда ты берёшь, что мы различаем жёсткие тростники и не жёсткие? Как было передано в Барайте: Тростники, колючник и осот — это виды деревьев, и поэтому они не подпадают под запрет пищевых посевов в винограднике, который касается только трав, посаженных среди лоз. И было передано в другой Барайте: Тростники, кассия и камыш — это виды трав, и поэтому они подпадают под запрет пищевых посевов в винограднике. Эти две Барайты противоречат друг другу, так как одна утверждает, что тростники — деревья, а другая говорит, что их считают травами.

אֶלָּא שְׁמַע מִינַּהּ: כָּאן בְּעוּזְרָדִין, כָּאן בְּשֶׁאֵין עוּזְרָדִין. שְׁמַע מִינַּהּ.

Rather, conclude from this that we must distinguish between them as follows: Here, in the first baraita, it is referring to hard reeds, which are like trees; whereas there, in the second baraita, it is referring to reeds that are not hard. The Gemara concludes: Indeed, conclude from this that our resolution of the contradiction is correct.

Скорее, сделайте вывод из этого, что мы должны различать их следующим образом: Здесь, в первой Барайте, речь идёт о жёстких тростниках, которые подобны деревьям; тогда как там, во второй Барайте, речь идёт о тростниках, которые не являются жёсткими. Гмара заключает: Действительно, сделайте вывод из этого, что наше разрешение противоречия верно.

וְקִידָּה מִין יָרָק הוּא?! וְהָתְנַן: אֵין מַרְכִּיבִין פֵּגָם עַל גַּבֵּי קִידָּה לְבָנָה, מִפְּנֵי שֶׁהוּא יָרָק בְּאִילָן! אָמַר רַב פָּפָּא: קִידָּה לְחוּד, וְקִידָּה לְבָנָה לְחוּד.

The Gemara raises a question with regard to the previously cited baraita: Is cassia a type of herb? Didn’t we learn in a mishna: One may not graft rue to white cassia, as this involves the grafting of herbs to a tree? This proves that white cassia is a tree. Rav Pappa said: There is no difficulty, as cassia is distinct and is considered a type of herb, and white cassia is distinct and is considered a type of tree.

Гмара задаёт вопрос относительно ранее приведённой Барайты: Является ли кассия видом травы? Разве мы не учили в Мишне: Нельзя прививать руту к белой кассии, так как это прививка травы к дереву? Это доказывает, что белая кассия — дерево. Рав Паппа сказал: Нет трудности, так как кассия — отдельная и считается видом травы, а белая кассия — отдельная и считается видом дерева.

מַתְנִי׳ נְתָנוֹ בְּמִגְדָּל וְאָבַד הַמַּפְתֵּחַ — הֲרֵי זֶה עֵירוּב. רַבִּי אֱלִיעֶזֶר אוֹמֵר: אִם אֵינוֹ יוֹדֵעַ שֶׁהַמַּפְתֵּחַ בִּמְקוֹמוֹ — אֵינוֹ עֵירוּב.

MISHNA: If one put the eiruv in a cupboard and locked it, and the key was lost, so that he is now unable to open the cupboard and access the eiruv, it is nonetheless a valid eiruv. Rabbi Eliezer says: If he does not know that the key is in its place, it is not a valid eiruv.

МИШНА: Если кто-то положил эйрув в шкаф и запер его, а ключ потерялся, так что теперь он не может открыть шкаф и получить доступ к эйруву, тем не менее это считается действительным эйрувом. Рабби Элиэзер говорит: Если он не знает, что ключ находится на месте, это не считается действительным эйрувом.

גְּמָ׳ וְאַמַּאי? הוּא בְּמָקוֹם אֶחָד וְעֵירוּבוֹ בְּמָקוֹם אַחֵר הוּא!

GEMARA: The Gemara asks: And why should the eiruv be valid if the key was lost? He is in one place and his eiruv is in a different place, since he cannot access the eiruv.

ГМАРА: Гмара спрашивает: А почему эйрув должен считаться действительным, если ключ потерян? Он находится в одном месте, а его эйрув — в другом, так как он не может получить доступ к эйруву.

רַב וּשְׁמוּאֵל דְּאָמְרִי תַּרְוַיְיהוּ: הָכָא בְּמִגְדָּל שֶׁל לְבֵנִים עָסְקִינַן וְרַבִּי מֵאִיר הִיא, דְּאָמַר: פּוֹחֵת לְכַתְּחִילָּה וְנוֹטֵל. דִּתְנַן: בַּיִת שֶׁמִּילְּאָהוּ פֵּירוֹת, סָתוּם וְנִפְחַת — נוֹטֵל מִמְּקוֹם הַפְּחָת, רַבִּי מֵאִיר אוֹמֵר: פּוֹחֵת וְנוֹטֵל לְכַתְּחִילָּה.

It was Rav and Shmuel who both said: Here, we are dealing with a cupboard made of bricks, and the mishna is in accordance with the opinion of Rabbi Meir, who said: One may create a breach in a brick wall on Shabbat ab initio, and take produce from the other side. As we learned in a mishna: If a house filled with produce had been sealed and was then breached, one may take out produce from the place of the breach. Rabbi Meir disagrees and says: One may even create a breach in the wall of the house and take produce ab initio. Consequently, according to Rabbi Meir it is permissible to make a hole in the cupboard in order to remove the produce found inside.

Это сказали Рав и Шмуэль: Здесь речь идёт о шкафу из кирпичей, и Мишна соответствует мнению Рабби Меира, который сказал: Можно изначально сделать пролом в кирпичной стене в Шаббат и взять продукцию с другой стороны. Как мы учили в Мишне: Если дом, наполненный продукцией, был запечатан, а затем проломлен, можно брать продукцию из места пролома. Рабби Меир не согласен и говорит: Можно даже изначально сделать пролом в стене дома и брать продукцию. Следовательно, согласно Рабби Меиру, разрешено сделать отверстие в шкафу, чтобы достать продукцию внутри.

וְהָאָמַר רַב נַחְמָן בַּר אַדָּא אָמַר שְׁמוּאֵל: בְּאַוֵּירָא דְלִיבְנֵי. הָכָא נָמֵי בַּאֲוֵירָא דְלִיבְנֵי.

The Gemara asks: Didn’t Rav Naḥman bar Adda say that Shmuel said that that very mishna cited as a proof is referring to a structure built from layers of bricks piled one atop the other without cement or mortar between them, in which case making a hole cannot be considered dismantling a bona fide structure? The Gemara answers: Here too, we are dealing with a cupboard made from layers of bricks.

Гмара спрашивает: Разве Рав Наḥман бар Адда не сказал, что Шмуэль сказал, что именно та Мишна, приведённая в доказательство, относится к конструкции из слоёв кирпичей, уложенных друг на друга без цемента или раствора, и в таком случае сделать отверстие нельзя считать разборкой настоящей конструкции? Гмара отвечает: Здесь тоже речь идёт о шкафе из слоёв кирпичей.

וְהָא אָמַר רַבִּי זֵירָא: בְּיוֹם טוֹב אָמְרוּ, אֲבָל לֹא בְּשַׁבָּת! הָכָא נָמֵי בְּיוֹם טוֹב.

The Gemara raises another difficulty: Didn’t Rabbi Zeira say: The Sages in the aforementioned mishna, who discussed the breaching of a wall, spoke only with regard to a Festival, but not with regard to Shabbat? Therefore, it cannot be derived from that mishna that it is permitted to breach the cupboard on Shabbat in order to access the food inside. The Gemara answers: Here too, the mishna is referring to a case where the person needed an eiruv for a Festival but not for Shabbat.

Гмара поднимает другую трудность: Разве Рабби Зейра не сказал: Учёные в упомянутой Мишне, которые обсуждали пролом стены, говорили только о празднике, а не о Шаббате? Следовательно, нельзя выводить из той Мишны, что разрешено проламывать шкаф в Шаббат, чтобы получить доступ к пище внутри. Гмара отвечает: Здесь тоже Мишна относится к случаю, когда человеку нужен эйрув для праздника, а не для Шаббата.

אִי הָכִי, הַיְינוּ דְּקָתָנֵי עֲלַהּ, רַבִּי אֱלִיעֶזֶר אוֹמֵר: אִם בָּעִיר אָבַד — עֵירוּבוֹ עֵירוּב, וְאִם בַּשָּׂדֶה אָבַד — אֵין עֵירוּבוֹ עֵירוּב. וְאִי בְּיוֹם טוֹב, מָה לִי עִיר מָה לִי שָׂדֶה?

The Gemara asks: If it is so that the mishna is referring only to a Festival, there is a difficulty with that which was taught about it in the following Tosefta: Rabbi Eliezer says: If the key was lost in a city, his eiruv is a valid eiruv; and if it was lost in a field, his eiruv is not a valid eiruv, for within a city it is possible to carry the key by way of courtyards that have joined together in an eiruv or the like, but in a field it is impossible to carry it, as the field has the status of a karmelit. And if the mishna is referring to a Festival, what is the difference to me whether the key was lost in a city or a field? On a Festival there is no prohibition against carrying from a private to a public domain, and therefore if the key was lost even in a field, the eiruv should still be valid.

Гмара спрашивает: Если так, что Мишна относится только к празднику, возникает трудность с тем, что было сказано об этом в следующей Тосефте: Рабби Элиэзер говорит: Если ключ потерян в городе, его эйрув действителен; если потерян в поле, эйрув недействителен, ибо в городе можно переносить ключ через дворы, объединённые эйрувом или подобным, а в поле это невозможно, так как поле имеет статус кармелита. Если Мишна относится к празднику, какая мне разница, где потерян ключ — в городе или в поле? На празднике нет запрета переносить из частного в публичный домен, и поэтому если ключ потерян даже в поле, эйрув должен быть действительным.

Group None

Display Settings

Bookmarks