Eruvin 67a — Talmud Bavli — Tractate Eruvin

שָׁכַח אֶחָד מִן הַחִיצוֹנָה וְלֹא עֵירַב — וַדַּאי פְּנִימִית מוּתֶּרֶת, דְּאָחֲדָא דַּשָּׁא, וּמִשְׁתַּמְּשָׁא, וְחִיצוֹנָה אֲסוּרָה.

But if a resident of the outer courtyard forgot and did not establish an eiruv, it is certainly permitted to carry in the inner courtyard, as its residents can close the door between the two courtyards, thereby preventing the residents of the outer courtyard from entering, and they can then use their courtyard on their own. However, it is still prohibited to carry in the outer courtyard.

Но если житель внешнего двора забыл и не установил эйрув, то, безусловно, перенос во внутреннем дворе разрешён, так как его жители могут закрыть дверь между двумя дворами, тем самым не пуская жителей внешнего двора во внутренний, и тогда они могут использовать свой двор самостоятельно. Однако перенос во внешнем дворе остаётся запрещённым.

אֲמַר לֵיהּ רַב הוּנָא בְּרֵיהּ דְּרַב יְהוֹשֻׁעַ לְרָבָא: וְכִי שָׁכַח אֶחָד מִן הַפְּנִימִית וְלֹא עֵירַב אַמַּאי שְׁתֵּיהֶן אֲסוּרוֹת, לְבַטֵּיל בַּר פְּנִימִית לִבְנֵי פְּנִימִית, וְתֵיתֵי חִיצוֹנָה וְתִשְׁתְּרֵי בַּהֲדַיְיהוּ!

Rav Huna, son of Rav Yehoshua, said to Rava: And if a resident of the inner courtyard forgot and did not establish an eiruv, why is it prohibited to carry in both courtyards? Let the resident of the inner courtyard who forgot to establish an eiruv renounce his rights in favor of the other residents of the inner courtyard, and then let the residents of the outer courtyard, who had established an eiruv with the inner one, come and be permitted to carry together with them.

Рав Хуна, сын Рава Йехошуа, сказал Раве: Если житель внутреннего двора забыл и не установил эйрув, почему перенос запрещён в обоих дворах? Пусть житель внутреннего двора, который забыл установить эйрув, откажется от своих прав в пользу других жителей внутреннего двора, а затем пусть жители внешнего двора, которые установили эйрув с внутренним, придут и будут разрешены переносить вместе с ними.

כְּמַאן — כְּרַבִּי אֱלִיעֶזֶר, דְּאָמַר: אֵינוֹ צָרִיךְ לְבַטֵּל רְשׁוּת לְכׇל אֶחָד וְאֶחָד? כִּי קָאָמֵינָא לְרַבָּנַן, דְּאָמְרִי: צָרִיךְ לְבַטֵּל לְכׇל אֶחָד וְאֶחָד!

Rava replied: In accordance with whose opinion do you make this suggestion? It is in accordance with the opinion of Rabbi Eliezer, who said: It is not necessary to renounce one’s rights in favor of each and every resident. Rather, it is enough for a person to renounce his rights in favor of a single person, as once he no longer has any rights in the courtyard, he can no longer render it prohibited to carry there. According to this approach, a resident of the inner courtyard may indeed renounce his rights in favor of the other residents of his courtyard. The outer courtyard would then be rendered permitted together with the inner courtyard. However, when I spoke, it was in accordance with the opinion of the Rabbis, who say: It is necessary to renounce one’s rights in favor of each and every resident. Therefore, in order to render the outer courtyard permitted, it would be necessary for the person who forgot to establish the eiruv to renounce his rights in favor of the residents of the outer courtyard as well. However, he may not do so, as one may not renounce rights from one courtyard to another. Therefore, the outer courtyard may not be rendered permitted in this manner.

Рава ответил: По чьему мнению ты предлагаешь это? Это по мнению Рабби Элиезера, который сказал: не обязательно отказываться от прав в пользу каждого жителя. Достаточно, чтобы человек отказался от прав в пользу одного человека, так как, когда у него больше нет прав во дворе, он не может делать перенос там запрещённым. Согласно этому подходу, житель внутреннего двора действительно может отказаться от своих прав в пользу других жителей своего двора. Тогда внешний двор будет разрешён вместе с внутренним. Однако когда я говорил, я имел в виду мнение Хахамим, которые говорят: необходимо отказаться от прав в пользу каждого жителя. Поэтому, чтобы сделать внешний двор разрешённым, необходимо, чтобы человек, который забыл установить эйрув, отказался от своих прав в пользу жителей внешнего двора. Но он не может этого сделать, так как нельзя отказаться от прав с одного двора на другой. Следовательно, внешний двор не может быть разрешён таким образом.

רַב חִסְדָּא וְרַב שֵׁשֶׁת כִּי פָּגְעִי בַּהֲדֵי הֲדָדֵי — רַב חִסְדָּא מִרַתְעָן שִׂיפְווֹתֵיהּ מִמַּתְנְיָיתָא דְּרַב שֵׁשֶׁת, וְרַב שֵׁשֶׁת מִרְתַע כּוּלֵּיהּ גּוּפֵיהּ מִפִּלְפּוּלֵיהּ דְּרַב חִסְדָּא.

The Gemara relates that when Rav Ḥisda and Rav Sheshet would meet each other, Rav Ḥisda’s lips would tremble from the teachings of Rav Sheshet. Rav Sheshet’s fluency and expertise were such that Rav Ḥisda would be filled with awe in his presence. For his part, Rav Sheshet’s entire body would shake from Rav Ḥisda’s sharpness, i.e., from his brilliant, analytical mind.

Гмара рассказывает, что когда Рав Хисда и Рав Шешет встречались, губы Рава Хисды дрожали от учений Рава Шешета. Беглость и мастерство Рава Шешета были таковы, что Рав Хисда испытывал благоговение в его присутствии. Со своей стороны, всё тело Рава Шешета дрожало от остроты Рава Хисды, то есть от его блестящего аналитического ума.

בְּעָא מִינֵּיהּ רַב חִסְדָּא מֵרַב שֵׁשֶׁת: שְׁנֵי בָתִּים מִשְּׁנֵי צִידֵּי רְשׁוּת הָרַבִּים וּבָאוּ גּוֹיִם וְהִקִּיפוּם מְחִיצָה בְּשַׁבָּת, מַהוּ?

Rav Ḥisda raised a dilemma before Rav Sheshet: If there were two unconnected houses on two sides of a public domain, and gentiles came and enclosed them in a partition on Shabbat, what is the halakha? By erecting the fence, the gentiles nullified the public domain between the two houses, turning it into a private domain. Consequently, carrying from one house to the other is permitted by Torah law. The question is: Is it possible to render it permitted to carry even by rabbinic law? Can one resident renounce his rights to the area between the houses and thereby allow the other to carry there?

Рав Хисда поставил дилемму перед Равом Шешетом: если есть два несвязанных дома по обе стороны от общественного пространства, и гои пришли и оградили их оградой в Шаббат, какова галаха? Возведя забор, гои аннулировали общественное пространство между двумя домами, превратив его в частное пространство. Следовательно, перенос из одного дома в другой разрешён по закону Торы. Вопрос: можно ли сделать перенос разрешённым даже по раввинскому закону? Может ли один житель отказаться от своих прав на пространство между домами и таким образом разрешить другому переносить там?

אַלִּיבָּא דְּמַאן דְּאָמַר אֵין בִּיטּוּל רְשׁוּת מֵחָצֵר לְחָצֵר, לָא תִּיבְּעֵי לָךְ. הַשְׁתָּא דְּאִי בָּעוּ לְעָרוֹבֵי מֵאֶתְמוֹל מָצוּ מְעָרְבִי — אָמְרַתְּ ״אֵין בִּיטּוּל רְשׁוּת מֵחָצֵר לְחָצֵר״, הָכָא דְּאִי בָּעוּ לְעָרוֹבֵי מֵאֶתְמוֹל לָא מָצוּ מְעָרְבִי — לֹא כׇּל שֶׁכֵּן?!

The Gemara clarifies the question: In accordance with the opinion of the one who said that there is no renouncing of rights from one courtyard to another, you have no dilemma, as carrying is certainly prohibited. Now, if in a case where had they wanted to establish an eiruv yesterday they could have established an eiruv, e.g., in a case of two adjacent courtyards with an entranceway between them, you say that there is no renouncing of rights from one courtyard to another, then here, in a case of two houses situated on opposite sides of a public domain, where had they wanted to establish an eiruv yesterday they could not have established an eiruv, because of the public domain between the houses, all the more so is it not clear that there is no renouncing of rights?

Гмара уточняет вопрос: согласно мнению того, кто сказал, что нет отказа от прав с одного двора на другой, у вас нет дилеммы, так как перенос, безусловно, запрещён. Теперь, если в случае, когда они хотели бы установить эйрув вчера, они могли бы это сделать, например, в случае двух соседних дворов с проходом между ними, вы говорите, что нет отказа от прав с одного двора на другой, тогда здесь, в случае двух домов, расположенных по обе стороны общественного пространства, где, если бы они хотели установить эйрув вчера, они не могли бы этого сделать из-за общественного пространства между домами, тем более неясно, что нет отказа от прав.

כִּי תִּיבְּעֵי לָךְ אַלִּיבָּא דְּמַאן דְּאָמַר ״יֵשׁ בִּיטּוּל רְשׁוּת מֵחָצֵר לְחָצֵר״. הָתָם, דְּאִי בָּעוּ לְעָרוֹבֵי מֵאֶתְמוֹל מָצוּ מְעָרְבִי — בַּטּוֹלֵי נָמֵי מָצֵי מְבַטֵּל — אֲבָל הָכָא, דְּלָא מָצוּ מְעָרְבִי מֵאֶתְמוֹל — בַּטּוֹלֵי נָמֵי לָא מָצֵי מְבַטֵּל.

Where you have a dilemma is in accordance with the opinion of the one who said that there is renouncing of rights from one courtyard to another, and the two sides of the question are as follows: Perhaps there, where had they wanted to establish an eiruv yesterday they could have established an eiruv then, they can also renounce rights now. But here, where they could not have established an eiruv yesterday even had they wanted to, one may not renounce rights now either.

Дилемма возникает согласно мнению того, кто сказал, что отказ от прав с одного двора на другой возможен, и две стороны вопроса таковы: возможно, там, где, если бы они хотели установить эйрув вчера, они могли бы это сделать, они также могут отказаться от прав сейчас. Но здесь, где они не могли бы установить эйрув вчера, даже если бы хотели, нельзя отказываться от прав сейчас.

אוֹ דִילְמָא לָא שְׁנָא. אֲמַר לֵיהּ: אֵין מְבַטְּלִין.

Or perhaps there is no difference between the two cases. Since renunciation of rights is possible under the current circumstances, yesterday’s situation is not taken into account. Rav Sheshet said to Rav Ḥisda: In such a case, one may not renounce his rights.

Или, возможно, нет разницы между двумя случаями. Поскольку отказ от прав возможен при текущих обстоятельствах, ситуация вчера не учитывается. Рав Шешет сказал Раву Хисде: в таком случае нельзя отказаться от своих прав.

מֵת גּוֹי בְּשַׁבָּת מַהוּ?

Rav Ḥisda posed a similar question: If two Jews and a gentile shared a courtyard, and no steps had been taken prior to Shabbat to render it permitted to carry in the courtyard, and the gentile died on Shabbat, what is the halakha? Since the gentile died, he no longer imposes restrictions on carrying in the courtyard. May one Jew now renounce his rights in favor of the other and thereby render it permitted for him to carry in the courtyard?

Рав Хисда задал аналогичный вопрос: если два еврея и нееврей делят двор, и до Шаббата не были предприняты меры, чтобы разрешить перенос предметов в дворе, и нееврей умер в Шаббат, какова галаха? Поскольку нееврей умер, он больше не накладывает ограничений на перенос в дворе. Может ли один еврей отказаться от своих прав в пользу другого и таким образом разрешить ему перенос в дворе?

אַלִּיבָּא דְּמַאן דְּאָמַר שׂוֹכְרִין — לָא תִּיבְּעֵי לָךְ: הַשְׁתָּא תַּרְתֵּי עָבְדִינַן, חֲדָא מִיבַּעְיָא!

The Gemara clarifies the question: In accordance with the opinion of the one who said that one may rent from a gentile who arrives on Shabbat, you have no dilemma. Now that we may perform two actions, both rent and renounce rights, as the Jewish neighbors may rent from the gentile and subsequently each could renounce his rights in favor of the other, is it necessary to state that we may perform one action? Each Jew may certainly renounce his rights in favor of the other.

Гмара уточняет вопрос: согласно мнению того, кто сказал, что можно арендовать у нееврея, пришедшего в Шаббат, нет дилеммы. Теперь, когда мы можем совершить два действия — и арендовать, и отказаться от прав, так как еврейские соседи могут арендовать у нееврея, а затем каждый может отказаться от своих прав в пользу другого, нужно ли говорить, что мы можем совершить только одно действие? Каждый еврей, безусловно, может отказаться от своих прав в пользу другого.

אֶלָּא כִּי תִּיבְּעֵי לָךְ אַלִּיבָּא דְּמַאן דְּאָמַר אֵין שׂוֹכְרִין. תַּרְתֵּי הוּא דְּלָא עָבְדִינַן, הָא חֲדָא — עָבְדִינַן, אוֹ דִילְמָא לָא שְׁנָא. אֲמַר לֵיהּ: אֲנִי אוֹמֵר מְבַטְּלִין, וְהַמְנוּנָא אָמַר אֵין מְבַטְּלִין.

Rather, there is a dilemma in accordance with the opinion of the one who said that they may not rent from the gentile in such a case. The two sides of the question are as follows: Perhaps it is two actions that we may not perform, rent and renounce; however, one action alone we may perform; or perhaps there is no difference between one action and two. Rav Sheshet said to Rav Ḥisda: I say that in such a case one may renounce his rights, while Rav Hamnuna said that one may not renounce his rights.

Скорее, существует дилемма согласно мнению того, кто сказал, что в таком случае нельзя арендовать у нееврея. Два аспекта вопроса таковы: возможно, есть два действия, которые мы не можем совершать — аренда и отказ; однако одно действие мы можем совершать; или, возможно, нет разницы между одним и двумя действиями. Рав Шешет сказал Раву Хисда: я говорю, что в таком случае можно отказаться от своих прав, а Рав Хамнуна сказал, что нельзя.

אָמַר רַב יְהוּדָה אָמַר שְׁמוּאֵל: גּוֹי שֶׁיֵּשׁ לוֹ פֶּתַח אַרְבָּעָה עַל אַרְבָּעָה פָּתוּחַ לְבִקְעָה, אֲפִילּוּ מַכְנִיס וּמוֹצִיא גְּמַלִּים וּקְרוֹנוֹת כׇּל הַיּוֹם כּוּלּוֹ דֶּרֶךְ מָבוֹי, אֵין אוֹסֵר עַל בְּנֵי מָבוֹי.

Rav Yehuda said that Shmuel said: With regard to a gentile who lives in a courtyard that opens into an alleyway in which many Jews reside, and he has another entrance on the other side of the courtyard, even one that is only four by four handbreadths in size, that opens into a valley, then in such a case, even if all day long he brings camels and wagons in and out of his courtyard by way of the alleyway, so that it is evident that he uses the alleyway, he nonetheless does not render it prohibited for the residents of the alleyway to carry. He is not considered a resident of the alleyway alongside them, as the entrance from the field is viewed as the true entrance to his courtyard.

Рав Йехуда сказал, что Шмуэль сказал: относительно нееврея, который живет во дворе, выходящем в переулок, где живет много евреев, и у него есть другой вход с другой стороны двора, даже если он всего четыре на четыре тефаха в размере, который выходит в долину, то в таком случае, даже если он весь день вводит и выводит верблюдов и повозки через переулок, так что очевидно, что он пользуется переулком, он все же не делает перенос запрещенным для жителей переулка. Его не считают жителем переулка вместе с ними, так как вход с поля считается истинным входом в его двор.

מַאי טַעְמָא? בְּפִיתְחָא דִּמְיַחַד לֵיהּ, בְּהָהוּא נִיחָא לֵיהּ.

What is the reason that his small entrance from the field is considered his main entrance? Because the entrance that is exclusively his is preferable to him. Despite its small size, the gentile views the entrance from the field as his main entrance, while he uses the one that opens into the alleyway only when it is convenient.

Почему его маленький вход с поля считается его главным входом? Потому что вход, который принадлежит исключительно ему, предпочтителен для него. Несмотря на небольшой размер, нееврей рассматривает вход с поля как свой главный вход, а вход в переулок использует только когда это удобно.

אִיבַּעְיָא לְהוּ: פָּתוּחַ לְקַרְפֵּף, מַהוּ? אָמַר רַב נַחְמָן בַּר אַמֵּי מִשְּׁמֵיהּ דְּאוּלְפָנָא:

Based on this assumption, a dilemma was raised before the Sages: If the gentile’s courtyard opens into an alleyway in which Jews reside, and it also has an entrance that opens into an enclosure rather than into a valley, what is the halakha? Which entrance is considered his primary entrance? Rav Naḥman bar Ami said, citing a tradition [mishmei de’ulpana] he received from his teachers:

Исходя из этого предположения, перед мудрецами возникла дилемма: если двор нееврея выходит в переулок, где живут евреи, и у него также есть вход, который выходит в огороженное место, а не в долину, какова галаха? Какой вход считается его основным? Рав Нахман бар Ами, цитируя традицию [мишмей де'улпана], полученную от своих учителей, сказал:

Group None

Display Settings

Bookmarks