דף 23
Niddah 23b
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
אַף אֲנַן נָמֵי תְּנֵינָא: הַמַּפֶּלֶת כְּמִין בְּהֵמָה חַיָּה וְעוֹף — וָלָד מְעַלְּיָא הוּא, דִּבְרֵי רַבִּי מֵאִיר. וַחֲכָמִים אוֹמְרִים: עַד שֶׁיְּהֵא בּוֹ מִצּוּרַת אָדָם.
We, too, learn in a mishna (Bekhorot 46a) that the fetus of a woman that has the form of an animal cannot survive: In the case of a woman who had previously discharged a fetus with the appearance similar to that of a domesticated animal, an undomesticated animal, or bird before giving birth to any children, and subsequently she gives birth to a son, the son is considered a firstborn with regard to the halakhot of inheritance, but he does not require redemption, as the fetus is considered a full-fledged offspring in that regard. This is the statement of Rabbi Meir. And the Rabbis say: The son is not exempted from the requirement of redemption from a priest unless it follows the birth of a fetus that takes the form of a person; otherwise, it is not considered the offspring that “opens the womb” (Exodus 13:2), and the son requires redemption as a firstborn.
Мы также учим в Мишне (Бехорот 46а), что плод женщины, имеющий форму животного, не может выжить: в случае женщины, которая прежде извергла плод, выглядевший подобно домашнему животному, дикому животному или птице, до того как родила каких-либо детей, а затем она родила сына — сын считается первенцем в отношении Галахи наследования, но не требует выкупа, поскольку тот плод считается полноценным плодом в этом отношении. Это — мнение Рабби Меира. А Мудрецы говорят: сын не освобождается от обязанности выкупа у коэна, если только он не следует за рождением плода, принимающего человеческую форму; иначе это не считается плодом, который «открывает утробу» (Исход 13:2), и сын требует выкупа как первенец.
וְהַמַּפֶּלֶת סַנְדָּל, אוֹ שִׁלְיָא, אוֹ שָׁפִיר מְרוּקָּם, וְהַיּוֹצֵא מְחוּתָּךְ — הַבָּא אַחֲרָיו בְּכוֹר לְנַחֲלָה, וְאֵינוֹ בְּכוֹר לְכֹהֵן. וְאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ דְּחָיֵי, הַבָּא אַחֲרָיו בְּכוֹר לְנַחֲלָה מִי הָוֵי?
And in the case of a woman who discharges a fetus in the form of a sandal fish, or from whom an afterbirth or a gestational sac in which tissue developed emerged, or who delivered a fetus that emerged in pieces, the son that follows them is considered a firstborn with regard to inheritance but is not a firstborn with regard to redemption from a priest. The Gemara explains the proof: And if it enters your mind that a fetus that has the form of an animal can survive, is the son that follows it a firstborn with regard to inheritance?
И в случае женщины, которая извергла плод в форме рыбы «сандаль», или у которой вышел послед или плодный мешок, в котором развилась ткань, или которая родила плод, вышедший по частям, — сын, который следует за ними, считается первенцем в отношении наследования, но не первенцем в отношении выкупа у коэна. Гмара разъясняет доказательство: а если придёт тебе в голову, что плод, имеющий форму животного, может выжить, разве сын, следующий за ним, является первенцем в отношении наследования?
אָמַר רָבָא: לְעוֹלָם דְּחָיֵי, וְשָׁאנֵי הָתָם, דְּאָמַר קְרָא: ״רֵאשִׁית אוֹנוֹ״ — מִי שֶׁלִּבּוֹ דָּוֶה עָלָיו, יָצָא זֶה שֶׁאֵין לִבּוֹ דָּוֶה עָלָיו.
Rava said, in rejection of this proof: Actually, it is possible that a fetus shaped like an animal can survive; but it is different there, with regard to inheritance. The son that follows such a fetus has the status of a firstborn, as the verse states with regard to the inheritance of a firstborn: “By giving him a double portion of all that he has; for he is the first fruits of his strength [ono]; the right of the firstborn is his” (Deuteronomy 21:17). It is derived from the verse that the status of a firstborn applies only to a son over whose death a father would mourn. The word ono is interpreted homiletically based on its similarity to the word onen, acute mourner. This offspring that has the form of an animal is therefore excluded, as its father would not mourn over its death.
Рава сказал, отвергая это доказательство: на самом деле возможно, что плод, имеющий форму животного, может выжить; но там, в отношении наследования, иначе. Сын, следующий за таким плодом, имеет статус первенца, поскольку стих говорит о наследовании первенца: «…даст ему двойную долю из всего, что у него есть; ибо он — первенец силы его [оно]; ему принадлежит право первородства» (Второзаконие 21:17). Из стиха выводится, что статус первенца относится только к сыну, по чьей смерти отец будет скорбеть. Слово «оно» истолковывается аггадически по сходству со словом «онен» — находящийся в острой скорби. Поэтому этот плод, имеющий форму животного, исключается, так как отец не будет скорбеть по его смерти.
בְּעָא מִינֵּיהּ רַב אַדָּא בַּר אַהֲבָה מֵאַבָּיֵי: לְרַבִּי מֵאִיר, דְּאָמַר בְּהֵמָה בִּמְעֵי אִשָּׁה וָלָד מְעַלְּיָא הוּא — אָדָם בִּמְעֵי בְהֵמָה מַאי? לְמַאי נָפְקָא מִינֵּיהּ? לְאִשְׁתְּרוֹיֵי בַּאֲכִילָה.
§ Rav Adda bar Ahava asked Abaye: According to Rabbi Meir, who said that an item that is similar to an animal in the womb of a woman is considered a full-fledged offspring, what is the halakha with regard to a human fetus in the womb of an animal? The Gemara explains: What is the practical difference of this inquiry? The difference is with regard to permitting the fetus in consumption. A full-fledged fetus found inside its slaughtered mother is permitted to be eaten, despite the fact that it was not slaughtered itself.
§ Рав Адда бар Ахава спросил Абае: по мнению Рабби Меира, который сказал, что нечто, подобное животному в утробе женщины, считается полноценным плодом, какова Галаха относительно человеческого плода в утробе животного? Гмара объясняет: какова практическая разница этого вопроса? Разница — в разрешении плода в пищу. Полноценный плод, найденный внутри зарезанной матери, разрешён к употреблению в пищу, хотя сам он не был зарезан.
וְתִפְשׁוֹט לֵיהּ מֵהָא דְּרַבִּי יוֹחָנָן, דְּאָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: הַשּׁוֹחֵט אֶת הַבְּהֵמָה וּמָצָא בָּהּ דְּמוּת יוֹנָה — אֲסוּרָה בַּאֲכִילָה!
The Gemara suggests: But one can resolve the dilemma from that statement of Rabbi Yoḥanan, as Rabbi Yoḥanan said: In the case of one who slaughters an animal and finds in it an item that has the form of a pigeon, the pigeon is prohibited for consumption. Evidently, the ritual slaughter of a pregnant animal renders its fetus permitted to be eaten only if the fetus is of the same species as the mother. Accordingly, if the fetus has the form of a human, it is prohibited for consumption.
Гмара предлагает: но можно разрешить сомнение из того высказывания Рабби Йоханана, поскольку Рабби Йоханан сказал: в случае того, кто зарезал животное и нашёл в нём нечто, имеющее форму голубя, голубь запрещён в пищу. Очевидно, ритуальный забой беременного животного делает его плод разрешённым к употреблению в пищу только если плод того же вида, что и мать. Соответственно, если плод имеет форму человека, он запрещён в пищу.
הָכִי הַשְׁתָּא? הָתָם — לָא פְּרָסוֹת אִיכָּא, וְלָא פַּרְסָה אִיכָּא; הָכָא — נְהִי דִּפְרָסוֹת לֵיכָּא, פַּרְסָה מִיהָא אִיכָּא.
The Gemara rejects this suggestion: How can these cases be compared? There, with regard to a pigeon fetus, there are no split hooves, and there is not even a hoof at all. Since a pigeon is completely different from the slaughtered animal, the fetus is forbidden. By contrast, here, in the case of a human fetus, although there are no split hooves, there is at least a hoof, i.e., solid feet. Therefore, it is possible that the human fetus is permitted for consumption, and the dilemma remains unresolved.
Гмара отвергает это предположение: как можно сравнивать эти случаи? Там, относительно плода-голубя, нет раздвоенных копыт, и вообще нет копыта. Поскольку голубь полностью отличается от зарезанного животного, плод запрещён. Напротив, здесь, в случае человеческого плода, хотя нет раздвоенных копыт, но по крайней мере есть копыто, то есть твёрдые ступни. Поэтому возможно, что человеческий плод разрешён в пищу, и сомнение остаётся неразрешённым.
וַחֲכָמִים אוֹמְרִים: כֹּל שֶׁאֵין בּוֹ כּוּ׳. אָמַר רַב יִרְמְיָה בַּר אַבָּא אָמַר רַב: הַכֹּל מוֹדִים: גּוּפוֹ תַּיִישׁ וּפָנָיו אָדָם — אָדָם, גּוּפוֹ אָדָם וּפָנָיו תַּיִישׁ — וְלֹא כְלוּם.
§ The mishna teaches: And the Rabbis say: Any discharged entity that is not of human form does not render the woman impure. Rav Yirmeya bar Abba says that Rav says: All concede that if a woman discharged an entity whose body is that of a goat and whose face is that of a human, it is considered a human offspring, i.e., even the Rabbis rule that the woman is impure in this case. Likewise, if its body is that of a human and its face is that of a goat, Rabbi Meir concedes that it is nothing, and the woman is pure.
§ Мишна учит: а Мудрецы говорят: всякое извергнутое образование, которое не имеет человеческой формы, не делает женщину нечистой. Рав Йирмея бар Абба говорит, что Рав говорит: все согласны, что если женщина извергла образование, тело которого — как у козла, а лицо — как у человека, это считается человеческим плодом, то есть даже Мудрецы постановляют, что женщина нечиста в этом случае. Также если его тело — как у человека, а лицо — как у козла, Рабби Меир признаёт, что это — ничто, и женщина чиста.
לֹא נֶחְלְקוּ אֶלָּא שֶׁפָּנָיו אָדָם, וְנִבְרָא בְּעַיִן אַחַת כִּבְהֵמָה. שֶׁרַבִּי מֵאִיר אוֹמֵר מִצּוּרַת אָדָם, וַחֲכָמִים אוֹמְרִים כֹּל צוּרַת אָדָם.
They disagree only in a case where its face is that of a human, but it was created with one human eye and one eye like that of an animal. As Rabbi Meir says that if the offspring has part of the form of a human face, even if one eye is not like that of a human, it is considered a human offspring, and the woman is impure. And the Rabbis say that it must have the entire form of a human face to be considered a human offspring, and otherwise the woman is not impure.
Они расходятся во мнении только в случае, когда лицо у него — как у человека, но он был создан с одним человеческим глазом и одним глазом, как у животного. Поскольку Рабби Меир говорит: если у плода есть часть облика человеческого лица, даже если один глаз не подобен человеческому, он считается человеческим плодом, и женщина — нечиста. А Мудрецы говорят: чтобы считаться человеческим плодом, у него должен быть весь облик человеческого лица; иначе женщина не становится нечистой.
(אָמַר לוֹ) [אֲמַרוּ לֵיהּ רַבָּנַן] לְרַב יִרְמְיָה בַּר אַבָּא: וְהָא אִיפְּכָא תַּנְיָא, רַבִּי מֵאִיר אוֹמֵר: ״כֹּל צוּרַת״, וַחֲכָמִים אוֹמְרִים: ״מִצּוּרַת״! אֲמַר לְהוּ: אִי תַּנְיָא — תַּנְיָא.
One of the Sages said to Rav Yirmeya bar Abba: But isn’t the opposite taught in a baraita: Rabbi Meir says that a woman who discharged is impure if the fetus has any part of the form of a human face, and the Rabbis say that the woman is impure only if the fetus has a recognizable part of the form of a human face, e.g., half of a human face? According to this baraita, Rabbi Meir does not even require that a significant part of it must look human. In his opinion, even if it has only one human eye or one human cheek and the rest of the face is like that of an animal, the woman is impure. Rav Yirmeya bar Abba said to the Sages: If this baraita is taught, it is taught, and I cannot take issue with it. I have my tradition from Rav, and you should rule in accordance with the baraita that you received.
Один из мудрецов сказал Рав Йирмея бар Абба: Но разве не обучают противоположному в Барайта: Рабби Меир говорит, что женщина, которая извергла [плод], нечиста, если у плода есть какая-либо часть облика человеческого лица; а Мудрецы говорят, что женщина нечиста лишь если у плода есть различимая часть облика человеческого лица, например половина человеческого лица. Согласно этой Барайта, Рабби Меир даже не требует, чтобы значительная часть выглядела человеческой: по его мнению, даже если у него есть только один человеческий глаз или одна человеческая щека, а остальная часть лица — как у животного, женщина нечиста. Рав Йирмея бар Абба сказал мудрецам: если эта Барайта преподаётся — то преподаётся, и я не могу возражать ей. У меня есть моя традиция от Рава, а вы постановляйте согласно Барайта, которую вы получили.
אָמַר רַבִּי יִרְמְיָה בַּר אַבָּא, אָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: מֵצַח, וְהַגְּבִינִים, וְהָעֵינַיִם, וְהַלְּסָתוֹת, וְגַבּוֹת הַזָּקָן — עַד שֶׁיְּהוּ כּוּלָּם כְּאֶחָת. רָבָא אָמַר חַסָּא: מֵצַח, וְהַגָּבִין, וְהָעַיִן, וְהַלֶּסֶת, וְגַבַּת הַזָּקָן — עַד שֶׁיְּהוּ כּוּלָּם כְּאֶחָת.
Rabbi Yirmeya bar Abba says that Rabbi Yoḥanan says: A woman who discharges an entity is impure only if the entire face of the fetus has a human form. This includes its forehead, and the eyebrows, and the eyes, and the cheeks, and its chin. The woman is not impure unless these facial features all as one have the human form. Rava says that Ḥasa says: It is sufficient for the fetus to have the appearance of a human on one side of its face; its forehead, and one eyebrow, and one eye, and one cheek, and its chin are enough. The woman is not impure unless these facial features all as one have the human form.
Рабби Йирмея бар Абба говорит от имени Рабби Йоханана: женщина, которая извергла некое существо, нечиста только если всё лицо плода имеет человеческий облик. Это включает его лоб, и брови, и глаза, и щёки, и подбородок. Женщина не становится нечистой, пока все эти черты лица вместе не имеют человеческого облика. Рава говорит, что Хаса говорит: достаточно, чтобы у плода было подобие человеческого на одной стороне его лица; его лоб, и одна бровь, и один глаз, и одна щека, и его подбородок — этого достаточно. Женщина не становится нечистой, пока все эти черты лица вместе не имеют человеческого облика.
וְלָא פְלִיגִי: הָא כְּמַאן דְּאָמַר ״כֹּל צוּרַת״, הָא כְּמַאן דְּאָמַר ״מִצּוּרַת״.
And Rabbi Yoḥanan and Ḥasa do not disagree about whether the halakha is in accordance with the opinion of Rabbi Meir or that of the Rabbis, as they both accept the opinion of the Rabbis. The difference between them is that this amora, Rabbi Yoḥanan, holds like the one who says that the Rabbis require the entire form of the face to be human, and that amora, Ḥasa, holds like the one who says that the Rabbis require only a recognizable part of the form of a human face.
И Рабби Йоханан и Хаса не расходятся относительно того, по чьему мнению — Рабби Меира или Мудрецов — Галаха, поскольку оба принимают мнение Мудрецов. Различие между ними в том, что этот Амора, Рабби Йоханан, придерживается того, кто говорит, что Мудрецы требуют, чтобы весь облик лица был человеческим; а тот Амора, Хаса, придерживается того, кто говорит, что Мудрецы требуют лишь различимую часть облика человеческого лица.
מֵיתִיבִי: צוּרַת פָּנִים שֶׁאָמְרוּ — אֲפִילּוּ פַּרְצוּף אֶחָד מִן הַפַּרְצוּפִין, חוּץ מִן הָאוֹזֶן. לְמֵימְרָא דְּמֵחַד נָמֵי סַגִּי?
Ḥasa evidently interprets the version of the Rabbis’ statement that only part of a human face is required as referring to half of a human face. The Gemara raises an objection to this interpretation from a baraita: The miscarriage of a fetus with the form of a human face, which the Rabbis said renders the woman impure, includes even one of the facial features, apart from the ear. Apparently, that is to say that even if the fetus has only one facial feature of a human, this is also sufficient to render the woman impure.
Очевидно, Хаса истолковывает версию слов Мудрецов — что требуется лишь часть человеческого лица — как относящуюся к половине человеческого лица. Гмара возражает этому толкованию из Барайта: выкидыш плода с обликом человеческого лица, о котором Мудрецы сказали, что он делает женщину нечистой, включает даже одну из черт лица, кроме уха. По-видимому, это означает, что даже если у плода есть только одна черта лица человека, этого также достаточно, чтобы сделать женщину нечистой.
אֲמַר אַבָּיֵי: כִּי תַּנְיָא הַהִיא לְעַכֵּב תַּנְיָא, וּכְמַאן דְּאָמַר כֹּל צוּרַת, וְאִיבָּעֵית אֵימָא: לְעוֹלָם כְּמַאן דְּאָמַר מִצּוּרַת, וּמַאי ״אֶחָד״ — אֶחָד אֶחָד.
Abaye says: When that baraita is taught, it is taught with regard to the halakha of rendering all of the facial features indispensable for the fetus to be defined as human, except for the ear. And this ruling is in accordance with the one who says that the Rabbis require that the entire form of the face must be human. And if you wish, say that actually this ruling is in accordance with the one who says that the Rabbis require only a recognizable part of the form of a human face. And what is the meaning of the claim that it is sufficient for the fetus to have one facial feature of a human? It means one of each facial feature of which a human has two, i.e., one eye, one eyebrow, and so on.
Абайе говорит: когда преподаётся та Барайта, она преподаётся относительно Галахи, по которой все черты лица являются необходимыми, чтобы определить плод как человека, кроме уха. И это постановление — согласно тому, кто говорит, что Мудрецы требуют, чтобы весь облик лица был человеческим. А если хочешь, скажи: на самом деле это постановление — согласно тому, кто говорит, что Мудрецы требуют лишь различимую часть облика человеческого лица. И каков смысл утверждения, что достаточно одной человеческой черты лица? Это означает: по одной из каждой черты лица, которых у человека две, то есть один глаз, одна бровь и так далее.
אָמַר רָבָא: נִבְרָא בְּעַיִן אַחַת וּבְיָרֵךְ אֶחָד — מִן הַצַּד, אִמּוֹ טְמֵאָה; בָּאֶמְצַע, אִמּוֹ טְהוֹרָה.
Rava says: In a case where a fetus was created with one eye or with one thigh, if the eye is located to the side on the middle of the face, or the thigh is located at the side of the hip, where a human eye or thigh is normally located, the fetus is considered human, and its mother is impure. If it appears in the middle of the face or hip, the fetus is not considered human, and its mother is pure.
Рава говорит: в случае, когда плод был создан с одним глазом или с одним бедром: если глаз расположен сбоку посередине лица, или бедро расположено сбоку у тазобедренного сустава — там, где обычно расположен человеческий глаз или бедро, — плод считается человеком, и его мать нечиста. Если же это находится в середине лица или [в середине] таза, плод не считается человеком, и его мать чиста.
אָמַר רָבָא: וִשְׁטוֹ נָקוּב — אִמּוֹ טְמֵאָה, וִשְׁטוֹ אָטוּם — אִמּוֹ טְהוֹרָה.
Rava says: If its esophagus is punctured, although the fetus is considered a tereifa, i.e., one that has a wound that will cause it to die within twelve months, its mother is impure. But if its esophagus is sealed, i.e., it is closed at one end, it does not have the status of a human fetus, and therefore its mother is pure.
Рава говорит: если его пищевод проколот, хотя плод считается терефа, то есть имеющим рану, из‑за которой он умрёт в течение двенадцати месяцев, его мать нечиста. Но если его пищевод запечатан, то есть закрыт с одного конца, у него нет статуса человеческого плода, и поэтому его мать чиста.
תָּנוּ רַבָּנַן: הַמַּפֶּלֶת גּוּף אָטוּם — אֵין אִמּוֹ טְמֵאָה לֵידָה. וְאֵיזֶהוּ גּוּף אָטוּם? רַבִּי אוֹמֵר: כְּדֵי שֶׁיִּנָּטֵל מִן הַחַי וְיָמוּת.
§ The Sages taught in a baraita: In the case of a woman who discharges a fetus that has a sealed body, its mother is not impure with the impurity of a woman after childbirth. And what is a sealed body? Rabbi Yehuda HaNasi says: It is a body which is lacking a limb that when removed from a living person would cause him to die.
§ Мудрецы учили в Барайта: в случае женщины, которая извергла плод с запечатанным телом, его мать не нечиста нечистотой женщины после родов. И что такое «запечатанное тело»? Рабби Йехуда а-Наси говорит: это тело, у которого отсутствует часть, удаление которой у живого человека привело бы к его смерти.
וְכַמָּה יִנָּטֵל מִן הַחַי וְיָמוּת? רַבִּי זַכַּאי אוֹמֵר:
And how much of the lower part of a person’s body when removed from a living person would cause him to die, because one cannot survive such a wound? Rabbi Zakkai says:
И насколько большая часть нижней части тела человека, если её удалить у живого человека, приведёт к его смерти, поскольку с такой раной нельзя выжить? Рабби Заккай говорит: