דף 10
Pesachim 10b
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
הִנִּיחַ בְּזָוִית זוֹ וּמָצָא בְּזָוִית אַחֶרֶת — פְּלוּגְתָּא דְּרַבָּן שִׁמְעוֹן בֶּן גַּמְלִיאֵל וְרַבָּנַן, דְּתַנְיָא: קַרְדּוֹם שֶׁאָבַד בְּבַיִת — הַבַּיִת טָמֵא. שֶׁאֲנִי אוֹמֵר: אָדָם טָמֵא נִכְנַס לְשָׁם וּנְטָלוֹ. רַבָּן שִׁמְעוֹן בֶּן גַּמְלִיאֵל אוֹמֵר: הַבַּיִת טָהוֹר, שֶׁאֲנִי אוֹמֵר: הִשְׁאִילוֹ לְאַחֵר וְשָׁכַח, אוֹ שֶׁנְּטָלוֹ מִזָּוִית זוֹ וְהִנִּיחַ בְּזָוִית הָאַחֶרֶת וְשָׁכַח.
The Gemara addresses yet another case: If one placed leaven in this corner and found it in another corner, this is akin to the dispute between Rabban Shimon ben Gamliel and the Rabbis, as it was taught in a baraita: With regard to an axe that was lost in a house, the house is impure, as I say that a ritually impure person entered the house and took the axe, touching other items in the process. Rabban Shimon ben Gamliel says: The house is ritually pure, as I say that he lent the axe to another person and forgot, or that he took it from this corner and placed it in the other corner and forgot.
Гмара обращается к ещё одному случаю: если человек положил хамец в этот угол, а нашёл его в другом углу, — это подобно спору между рабаном Шимоном бен Гамлиэлем и мудрецами, как учили в барайте: о топоре, потерявшемся в доме: дом нечист, ибо я говорю, что в дом вошёл ритуально нечистый человек и взял топор, коснувшись при этом и других вещей. Рабан Шимон бен Гамлиэль говорит: дом ритуально чист, ибо я говорю, что хозяин одолжил топор другому человеку и забыл об этом, или что он сам взял его из этого угла и положил в другой угол и забыл.
זָוִית מַאן דְּכַר שְׁמֵיהּ?
The Gemara asks: A corner, who mentioned anything about it? The baraita was referring to an axe that was lost, not one that was in a different corner.
Гмара спрашивает: угол — кто вообще упоминал о нём? Ведь барайта говорила о топоре, который потерялся, а не о том, что оказался в другом углу.
חַסּוֹרֵי מְחַסְּרָא, וְהָכִי קָתָנֵי: קַרְדּוֹם שֶׁאָבַד בְּבַיִת — הַבַּיִת טָמֵא, שֶׁאֲנִי אוֹמֵר: אָדָם טָמֵא נִכְנַס לְשָׁם וּנְטָלוֹ. אוֹ שֶׁהִנִּיחוֹ בְּזָוִית זוֹ וּמְצָאוֹ בְּזָוִית אַחֶרֶת — הַבַּיִת טָמֵא, שֶׁאֲנִי אוֹמֵר: אָדָם טָמֵא נִכְנַס לְשָׁם וּנְטָלוֹ מִזָּוִית זוֹ וְהִנִּיחוֹ בְּזָוִית אַחֶרֶת. רַבָּן שִׁמְעוֹן בֶּן גַּמְלִיאֵל אוֹמֵר: הַבַּיִת טָהוֹר, שֶׁאֲנִי אוֹמֵר הִשְׁאִילוֹ לְאַחֵר וְשָׁכַח, אוֹ שֶׁנְּטָלוֹ מִזָּוִית זוֹ וְהִנִּיחַ בְּזָוִית זוֹ וְשָׁכַח.
The Gemara answers: The baraita is incomplete, and is teaching the following: With regard to an axe that was lost in a house, the house is ritually impure, as I say that an impure person entered the house and took the axe, or, if the owner placed it in this corner and later found it in another corner, the house is likewise ritually impure, as I say that an impure person entered the house and took the axe from this corner and placed in another corner. Rabban Shimon ben Gamliel says: The house is ritually pure, as I say that he lent it to another person and forgot, or that he took it from this corner and placed it in that corner and forgot about it. When the baraita is interpreted in this manner, the dispute between Rabban Shimon ben Gamliel and the Rabbis applies to the question about leaven.
Гмара отвечает: барайта неполна, и учит она следующее: о топоре, потерявшемся в доме: дом ритуально нечист, ибо я говорю, что в дом вошёл нечистый человек и взял топор; и точно так же, если хозяин положил его в этот угол, а затем нашёл в другом углу, дом тоже ритуально нечист, ибо я говорю, что в дом вошёл нечистый человек и взял топор из этого угла и положил в другой угол. Рабан Шимон бен Гамлиэль говорит: дом ритуально чист, ибо я говорю, что хозяин одолжил его другому человеку и забыл, или что он сам взял его из этого угла и положил в тот угол и забыл об этом. При таком толковании барайты спор между рабаном Шимоном бен Гамлиэлем и мудрецами относится и к вопросу о хамце.
אָמַר רָבָא: עַכְבָּר נִכְנָס וְכִכָּר בְּפִיו, וְנִכְנַס אַחֲרָיו וּמָצָא פֵּירוּרִין — צָרִיךְ בְּדִיקָה, מִפְּנֵי שֶׁאֵין דַּרְכּוֹ שֶׁל עַכְבָּר לְפָרֵר. וְאָמַר רָבָא: תִּינוֹק נִכְנָס וְכִכָּר בְּיָדוֹ, וְנִכְנַס אַחֲרָיו וּמָצָא פֵּירוּרִין — אֵין צָרִיךְ בְּדִיקָה, מִפְּנֵי שֶׁדַּרְכּוֹ שֶׁל תִּינוֹק לְפָרֵר.
Rava said: If one saw a mouse enter a house with a loaf of bread in its mouth, and he entered after the mouse and found crumbs, the house requires additional searching, due to the fact that a mouse does not typically generate crumbs. Therefore, it cannot be assumed that these crumbs are from the loaf snatched by the mouse. And Rava also said: If one saw a child enter with a loaf in his hand, and he entered after the child and found crumbs, the house does not require additional searching, because a child typically generates crumbs, and one can therefore assume that the crumbs are from that loaf.
Рава сказал: если человек видел, как мышь вошла в дом с хлебом во рту, и он вошёл вслед за мышью и нашёл крошки, дом требует дополнительной проверки, поскольку мышь обычно не оставляет крошек. Поэтому нельзя предположить, что эти крошки — от того каравая, который утащила мышь. И ещё сказал Рава: если человек видел, как в дом вошёл ребёнок с хлебом в руке, и он вошёл вслед за ребёнком и нашёл крошки, дом не требует дополнительной проверки, потому что ребёнок обычно оставляет крошки, и потому можно предположить, что эти крошки — от того самого каравая.
בָּעֵי רָבָא: עַכְבָּר נִכְנָס וְכִכָּר בְּפִיו, וְעַכְבָּר יוֹצֵא וְכִכָּר בְּפִיו, מַהוּ? מִי אָמְרִינַן: הַיְינוּ הַאי דְּעָל, וְהַיְינוּ הַאי דִּנְפַק. אוֹ דִילְמָא, אַחֲרִינָא הוּא.
Although the rulings in these cases were clear to Rava, Rava raised a dilemma with regard to a related case: If one saw a mouse enter with a loaf in its mouth, and he saw a mouse leave with a loaf in its mouth, what is the halakha? The Gemara elaborates: Do we say that this mouse that entered is that same mouse that left and there is no more leaven left in the house? Or perhaps it is a different mouse.
Хотя решения в этих случаях были для Равы ясны, Рава задал вопрос о смежном случае: если человек видел, как мышь вошла с караваем во рту, и видел, как мышь вышла с караваем во рту, каков закон? Гмара разъясняет: говорим ли мы, что эта мышь, которая вошла, — та же самая мышь, что вышла, и хамца в доме больше не осталось? Или, быть может, это другая мышь?
אִם תִּמְצָא לוֹמַר הַיְינוּ הַאי דְּעָל וְהַיְינוּ הַאי דִּנְפַק: עַכְבָּר לָבָן נִכְנָס וְכִכָּר בְּפִיו, וְעַכְבָּר שָׁחוֹר יוֹצֵא וְכִכָּר בְּפִיו, מַהוּ? הַאי וַדַּאי אַחֲרִינָא הוּא. אוֹ דִילְמָא, אַרְמוֹיֵי אַרְמְיֵהּ מִינֵּיהּ?
The Gemara adds: If you say that this mouse that entered was this one that left, another dilemma arises: If one saw a white mouse enter with a loaf of bread in its mouth and a black mouse leave with a loaf of bread in its mouth, what is the halakha? Do I say this is certainly a different mouse, or perhaps the black mouse took the loaf from the white mouse?
Гмара добавляет: если ты скажешь, что мышь, которая вошла, — та же, что вышла, возникает другой вопрос: если человек видел, как белая мышь вошла с хлебом во рту, а чёрная мышь вышла с хлебом во рту, каков закон? Скажу ли я, что это наверняка другая мышь, или, быть может, чёрная мышь отняла каравай у белой?
וְאִם תִּמְצָא לוֹמַר עַכְבָּרִים לָא שָׁקְלִי מֵהֲדָדֵי: עַכְבָּר נִכְנָס וְכִכָּר בְּפִיו, וְחוּלְדָּה יוֹצְאָה וְכִכָּר בְּפִיהָ, מַהוּ? חוּלְדָּה וַדַּאי מֵעַכְבָּר שְׁקַלְתֵּיהּ. אוֹ דִילְמָא, אַחֲרִינָא הוּא. דְּאִם אִיתָא דְּמֵעַכְבָּר שְׁקַלְתֵּיהּ — עַכְבָּר בְּפִיהָ הֲוָה מִשְׁתְּכַח.
The Gemara continues to suggest variations on this case: And if you say that mice do not take from each other, as one mouse is generally not significantly stronger than another, if one saw a mouse enter with a loaf of bread in its mouth and a marten leave with a loaf of bread in its mouth, what is the halakha? Do I say that the marten certainly took it from the mouse, as it is larger and stronger? Or perhaps it is a different loaf, for if it is so, that the marten took the loaf from the mouse, the mouse itself would also be found in its mouth, as the marten would presumably take not only the loaf of bread but the mouse as well.
Гмара продолжает предлагать варианты этого случая: а если ты скажешь, что мыши не отбирают друг у друга, поскольку одна мышь обычно не намного сильнее другой, — то если человек видел, как мышь вошла с хлебом во рту, а куница вышла с хлебом во рту, каков закон? Скажу ли я, что куница наверняка отняла его у мыши, ибо она крупнее и сильнее? Или, быть может, это другой каравай, ведь если бы это было так, что куница отняла каравай у мыши, то и сама мышь оказалась бы у неё во рту, поскольку куница, надо полагать, схватила бы не только хлеб, но и мышь?
וְאִם תִּמְצָא לוֹמַר אִם אִיתָא דְּמֵעַכְבָּר שְׁקַלְתֵּיהּ, עַכְבָּר בְּפִיהָ הֲוָה מִשְׁתְּכַח: עַכְבָּר נִכְנָס וְכִכָּר בְּפִיו, וְחוּלְדָּה יוֹצְאָה וְכִכָּר וְעַכְבָּר בְּפִי חוּלְדָּה, מַהוּ? הָכָא וַדַּאי אִיהוּ הוּא, אוֹ דִילְמָא: אִם אִיתָא דְּאִיהוּ נִיהוּ — כִּכָּר בְּפִי עַכְבָּר מִשְׁתְּכַח הֲוָה בָּעֵי אִישְׁתְּכוֹחֵי. אוֹ דִילְמָא: מִשּׁוּם בִּיעֲתוּתָא הוּא נְפַל, וּשְׁקַלְתֵּיהּ. תֵּיקוּ.
And if you say that we accept the contention that if it is so, that if the marten took it from the mouse the mouse itself would be in its mouth, in regard to a case where one saw a mouse enter with a loaf of bread in its mouth and a marten leave with both a loaf of bread and a mouse in its mouth, what is the halakha? Do I say that this is certainly the same mouse and loaf, or perhaps even this conclusion can be disputed: If it is so, that this is the same mouse, the loaf would have been found in the mouse’s mouth rather than in the marten’s mouth. Consequently, this must be a different loaf of bread. Or perhaps the loaf of bread fell from the mouse’s mouth due to its fear and the marten took it separately. No satisfactory answer was found for these dilemmas and the Gemara concludes: Let them stand unresolved.
А если ты скажешь, что мы принимаем этот довод — что, будь это так, что куница отняла каравай у мыши, сама мышь была бы у неё во рту, — то как быть в случае, когда человек видел, как мышь вошла с хлебом во рту, а куница вышла и с хлебом, и с мышью во рту, каков закон? Скажу ли я, что это наверняка та же мышь и тот же каравай, или, быть может, и этот вывод можно оспорить: если бы это была та же мышь, каравай оказался бы во рту у мыши, а не во рту у куницы, — следовательно, это другой каравай? Или, быть может, каравай выпал у мыши изо рта от страха, и куница подобрала его отдельно? Удовлетворительного ответа на эти вопросы не нашлось, и Гмара заключает: пусть они останутся неразрешёнными.
בָּעֵי רָבָא: כִּכָּר בִּשְׁמֵי קוֹרָה — צָרִיךְ סוּלָּם לְהוֹרִידָהּ, אוֹ אֵין צָרִיךְ? מִי אָמְרִינַן: כּוּלֵּי הַאי לָא אַטְרְחוּהוּ רַבָּנַן, כֵּיוָן דְּלָא נָחֵית מִנַּפְשֵׁיהּ — לָא אָתֵי לְמֵיכְלַהּ. אוֹ דִילְמָא: זִימְנִין דְּנָפֵל וְאָתֵי לְמֵיכְלַהּ.
Rava raised a dilemma: If there was a loaf of bread on a high beam in the ceiling, does one need to climb a ladder to take it down or is this effort not necessary? Do we say: The Sages did not obligate one to exert himself that much in his search for leaven, and since the loaf of bread will not fall on its own he will not come to eat it? Or perhaps it can be claimed that sometimes the loaf may fall and he will come to eat it, as objects placed high up occasionally drop.
Рава задал вопрос: если каравай лежал на высокой балке под потолком, нужно ли лезть по лестнице, чтобы его снять, или такого усилия не требуется? Говорим ли мы: мудрецы не обязывали человека столь утруждать себя в поисках хамца, и, поскольку каравай сам не упадёт, хозяин не придёт его съесть? Или, быть может, можно возразить, что иногда каравай всё же падает, и тогда хозяин придёт его съесть, ибо предметы, положенные высоко, порой падают?
וְאִם תִּמְצֵי לוֹמַר זִימְנִין דְּנָפֵל וְאָתֵי לְמֵיכְלַהּ: כִּכָּר בְּבוֹר — צָרִיךְ סוּלָּם לְהַעֲלוֹתָהּ, אוֹ אֵין צָרִיךְ? הָכָא וַדַּאי דְּלָא עֲבִידָא דְּסָלְקָה מִנַּפְשַׁהּ, אוֹ דִילְמָא: זִימְנִין דְּנָחֵית לְמֶעְבַּד צוּרְכֵּיהּ, וְאָתֵי לְמֵיכְלַיהּ.
And if you say with regard to a loaf of bread on a beam, sometimes it will fall and he will come to eat it, in a case where the loaf was in a pit, does one need to use a ladder to bring it up, or is this effort not necessary? The Gemara explains the two sides of the dilemma: Here the loaf will certainly not come up on its own, and one can therefore let it remain where it is; or perhaps there is still a concern that sometimes he might go down into the pit to perform some requirement of his, and he will come to eat it.
А если ты скажешь о каравае на балке, что иногда он упадёт и хозяин придёт его съесть, — то в случае, когда каравай оказался в яме, нужно ли брать лестницу, чтобы поднять его наверх, или такого усилия не требуется? Гмара излагает обе стороны вопроса: здесь каравай сам наверх заведомо не поднимется, и потому можно оставить его там, где он есть; или, быть может, всё же есть опасение, что иногда человек спустится в яму по какой-нибудь своей надобности и придёт его съесть?
אִם תִּמְצָא לוֹמַר זִימְנִין דְּנָחֵית לְצוּרְכֵּיהּ וְאָתֵי לְמֵיכְלַהּ: כִּכָּר בְּפִי נָחָשׁ — צָרִיךְ חַבָּר לְהוֹצִיא, אוֹ אֵין צָרִיךְ?
The Gemara continues to discuss the various permutations of this case. And if you say that sometimes one goes down into the pit for some requirement of his, and he will come to eat it, with regard to a loaf that was in the mouth of a snake, is it necessary for him to bring a snake charmer to take the loaf out of the snake’s mouth, or is this effort not necessary?
Гмара продолжает разбирать различные повороты этого случая. А если ты скажешь, что иногда человек спускается в яму по какой-нибудь своей надобности и придёт его съесть, — то о каравае, оказавшемся в пасти змеи: обязан ли человек привести заклинателя змей, чтобы вынуть каравай из пасти змеи, или такого усилия не требуется?
בְּגוּפֵיהּ אַטְרְחוּהוּ רַבָּנַן, בְּמָמוֹנֵיהּ לָא אַטְרְחוּהוּ רַבָּנַן. אוֹ דִילְמָא לָא שְׁנָא. תֵּיקוּ.
Once again the Gemara explains the two sides of the dilemma: Do I say that with regard to his own body the Sages obligate one to exert himself and search everywhere, but with regard to his money the Sages do not obligate one to exert himself, i.e., he is not required to spend money in order to destroy leaven? Or perhaps, the legal status of his money is no different than that of his body, as one must remove leaven wherever he finds it, in any way he can? This series of dilemmas is also left answered and the Gemara concludes: Let them stand unresolved.
И снова Гмара излагает обе стороны вопроса: скажу ли я, что в том, что касается его собственного тела, мудрецы обязали человека утруждать себя и искать повсюду, но в том, что касается его денег, мудрецы утруждать себя не обязывали, то есть он не обязан тратить деньги ради уничтожения хамца? Или, быть может, закон о его деньгах ничем не отличается от закона о его теле, ибо человек должен устранить хамец везде, где найдёт его, любым доступным ему способом? Этот ряд вопросов также остался без ответа, и Гмара заключает: пусть они останутся неразрешёнными.
מַתְנִי׳ רַבִּי יְהוּדָה אוֹמֵר: בּוֹדְקִין אוֹר אַרְבָּעָה עָשָׂר, וּבְאַרְבָּעָה עָשָׂר שַׁחֲרִית, וּבִשְׁעַת הַבִּיעוּר. וַחֲכָמִים אוֹמְרִים: לֹא בָּדַק אוֹר אַרְבָּעָה עָשָׂר — יִבְדּוֹק בְּאַרְבָּעָה עָשָׂר.
MISHNA: Rabbi Yehuda says: One searches for leaven on the evening of the fourteenth of Nisan, and on the fourteenth in the morning, and at the time of the removal of leaven. And the Rabbis say: that is not the case; however, if one did not search on the evening of the fourteenth he should search on the fourteenth during the day.
МИШНА: рабби Йеуда говорит: хамец ищут вечером четырнадцатого нисана, и четырнадцатого утром, и во время устранения хамца. А мудрецы говорят: это не так; однако если человек не искал вечером четырнадцатого, пусть ищет четырнадцатого днём.
לֹא בָּדַק בְּאַרְבָּעָה עָשָׂר — יִבְדּוֹק בְּתוֹךְ הַמּוֹעֵד. לֹא בָּדַק בְּתוֹךְ הַמּוֹעֵד — יִבְדּוֹק לְאַחַר הַמּוֹעֵד. וּמַה שֶּׁמְּשַׁיֵּיר יַנִּיחֶנּוּ בְּצִינְעָא, כְּדֵי שֶׁלֹּא יְהֵא צָרִיךְ בְּדִיקָה אַחֲרָיו.
If he did not search on the fourteenth, he should search during the festival of Passover. If he did not search during the Festival, he should search after the Festival, as any leaven that remained in his possession during the Festival is classified as leaven owned by a Jew during Passover, which one is obligated to remove. And the principle is: With regard to the leaven that one leaves after the search, he should place it in a concealed location where it will most likely be left untouched, so that it will not require searching after it if it goes missing.
Если он не искал четырнадцатого, пусть ищет в праздник Песах. Если он не искал в праздник, пусть ищет после праздника, ибо всякий хамец, остававшийся в его владении в праздник, считается хамцом, которым еврей владел в Песах, и его обязаны устранить. И правило таково: тот хамец, который человек оставляет после проверки, он должен положить в укрытое место, где его, скорее всего, никто не тронет, чтобы не пришлось искать его, если он пропадёт.
גְּמָ׳ מַאי טַעְמָא דְּרַבִּי יְהוּדָה? רַב חִסְדָּא וְרַבָּה בַּר רַב הוּנָא דְּאָמְרִי תַּרְוַיְיהוּ: כְּנֶגֶד שָׁלֹשׁ הַשְׁבָּתוֹת שֶׁבַּתּוֹרָה — ״לֹא יֵרָאֶה לְךָ חָמֵץ וְלֹא יֵרָאֶה לְךָ שְׂאֹר״, ״שִׁבְעַת יָמִים שְׂאֹר לֹא יִמָּצֵא בְּבָתֵּיכֶם״, ״אַךְ בַּיּוֹם הָרִאשׁוֹן תַּשְׁבִּיתוּ שְּׂאֹר מִבָּתֵּיכֶם״.
GEMARA: The Gemara asks: What is the reason for the statement of Rabbi Yehuda that one must conduct a search three times? The Gemara answers: It is Rav Ḥisda and Rabba bar Rav Huna who both say: The requirement to conduct three searches corresponds to the three times that the removal of leaven is mentioned in the Torah. One verse says: “Matzot shall be eaten for seven days, and no leavened bread shall be seen with you, neither shall there be leaven seen with you, in all your borders” (Exodus 13:7), and another verse states: “Seven days shall there be no leaven found in your houses” (Exodus 12:19), while a third verse says: “Seven days shall you eat matzot, yet on the first day you shall remove leaven from your houses” (Exodus 12:15).
ГМАРА: Гмара спрашивает: какова причина слов рабби Йеуды, что проверку нужно проводить трижды? Гмара отвечает: это рав Хисда и Раба бар рав Уна, которые оба говорят: требование провести три проверки соответствует трём упоминаниям устранения хамца в Торе. Один стих говорит: «Мацот пусть едят семь дней, и да не будет у тебя видно квасного, и да не будет видно у тебя закваски во всех пределах твоих» (Шмот 13:7); другой стих говорит: «Семь дней да не найдётся закваски в домах ваших» (Шмот 12:19); а третий стих говорит: «Семь дней ешьте мацот, но в первый же день устраните закваску из домов ваших» (Шмот 12:15).
מֵתִיב רַב יוֹסֵף, רַבִּי יְהוּדָה אוֹמֵר: כׇּל שֶׁלֹּא בָּדַק בִּשְׁלֹשָׁה פְּרָקִים הַלָּלוּ — שׁוּב אֵינוֹ בּוֹדֵק. אַלְמָא בְּמִכָּאן וְאֵילָךְ הוּא דִּפְלִיגִי.
Rav Yosef raised an objection to this explanation, seeking to prove that even according to Rabbi Yehuda one need not conduct three searches for leaven. He explained that Rabbi Yehuda lists the three times when one may conduct a search for leaven. It was taught in a baraita that Rabbi Yehuda says: Anyone who did not search at these three times may no longer search. Apparently, Rabbi Yehuda does not hold that one must conduct three searches. Rather, in regard to whether or not one may conduct a search for leaven if he failed to conduct a search at one of those three opportunities, it is from this point forward that they disagree. The Rabbis hold that one may conduct the search even after the time of the removal of leaven, and Rabbi Yehuda disagrees.
Рав Йосеф возразил против этого объяснения, стремясь доказать, что и по мнению рабби Йеуды трёх проверок на хамец проводить не нужно. Он объяснил, что рабби Йеуда перечисляет три срока, в которые проверку на хамец можно проводить. Учили в барайте, что рабби Йеуда говорит: всякий, кто не искал в эти три срока, больше искать не может. Очевидно, рабби Йеуда не считает, что нужно провести три проверки. Напротив, спор между ними идёт о другом: может ли человек ещё провести проверку на хамец, если он не сделал этого ни в один из трёх названных сроков, — начиная с этого момента они и расходятся. Мудрецы считают, что проверку можно провести и после срока устранения хамца, а рабби Йеуда с этим не согласен.
מָר זוּטְרָא מַתְנֵי הָכִי: מֵתִיב רַב יוֹסֵף, רַבִּי יְהוּדָה אוֹמֵר: כׇּל שֶׁלֹּא בָּדַק בְּאֶחָד מִשְּׁלֹשָׁה פְּרָקִים הַלָּלוּ — שׁוּב אֵינוֹ בּוֹדֵק. אַלְמָא בְּשׁוּב אֵינוֹ בּוֹדֵק הוּא דִּפְלִיגִי.
Mar Zutra taught Rav Yosef’s statement in this manner: Rav Yosef raised an objection from that which Rabbi Yehuda says: Anyone who did not search at one of these three times may no longer search. In Mar Zutra’s version, Rabbi Yehuda explicitly states: One of these three times, which reinforces the claim that he obligates one to conduct only one search. The Gemara similarly concludes: Apparently, it is with regard to whether or not one may no longer search that they disagree.
Мар Зутра учил слова рава Йосефа так: рав Йосеф возразил из того, что говорит рабби Йеуда: всякий, кто не искал в один из этих трёх сроков, больше искать не может. В версии Мара Зутры рабби Йеуда прямо говорит: «в один из этих трёх сроков», что подкрепляет утверждение, будто он обязывает провести лишь одну проверку. И Гмара так же заключает: очевидно, спорят они о том, может ли человек ещё искать или уже не может.
אֶלָּא רַבִּי יְהוּדָה נָמֵי, אִם לֹא בָּדַק קָאָמַר.
Rather, the Gemara concludes that Rabbi Yehuda also said: If one did not search for leaven bread at the first opportunity, he may do so at the second or third opportunities; however, he may not search for leaven after these three times have passed.
Напротив, Гмара заключает, что рабби Йеуда сказал также: если человек не искал хамец при первой возможности, он может сделать это при второй или третьей; однако после того, как эти три срока прошли, он уже не может искать хамец.
וְהָכָא בְּהָא קָמִיפַּלְגִי: מָר סָבַר: מִקַּמֵּי אִיסּוּרָא — אִין, בָּתַר אִיסּוּרָא — לָא, גְּזֵירָה דִּילְמָא אָתֵי לְמֵיכַל מִינֵּיהּ. וְרַבָּנַן סָבְרִי: לָא גָּזְרִינַן.
And here, in the mishna, it is about this that they disagree: One Sage, Rabbi Yehuda, maintains that before the prohibition against eating leaven takes effect, yes, one may conduct a search; after the prohibition against eating leaven takes effect, no, one may no longer conduct a search, due to a rabbinic decree lest one come to eat from the leaven while searching for it. And the Rabbis maintain: We do not issue a decree lest one come to eat from the leaven, and he may therefore conduct a search even after the prohibition against eating leaven has taken effect.
А здесь, в мишне, спорят они вот о чём: один мудрец, рабби Йеуда, считает, что до того, как вступил в силу запрет есть хамец, — да, проверку проводить можно; после того как запрет есть хамец вступил в силу, — нет, проверку проводить уже нельзя, из-за постановления мудрецов, опасавшихся, что человек придёт съесть от этого хамца, пока разыскивает его. А мудрецы считают: мы не выносим постановления из опасения, что человек придёт съесть от хамца, и потому он может проводить проверку даже после того, как запрет есть хамец вступил в силу.
וּמִי גָּזַר רַבִּי יְהוּדָה דִּילְמָא אָתֵי לְמֵיכַל מִינֵּיהּ? וְהָא תְּנַן: מִשֶּׁקָּרַב הָעוֹמֶר יוֹצְאִין וּמוֹצְאִין שׁוּקֵי יְרוּשָׁלַיִם שֶׁהֵם מְלֵאִים קֶמַח וְקָלִי.
The Gemara raises a difficulty: And does Rabbi Yehuda issue a decree lest one come to eat from the leaven in whose removal he is engaged? But didn’t we learn in a mishna: Once the omer offering was sacrificed, people would go out and find the markets of Jerusalem filled with flour and toasted grain, all from the new crop. This grain was undoubtedly harvested and processed when the Torah prohibition against eating from the new crop was still in effect.
Гмара выдвигает трудность: разве рабби Йеуда выносит постановление из опасения, что человек придёт съесть от хамца, устранением которого он занят? Но ведь мы учили в мишне: после того как приносили жертву омер, люди выходили и находили рынки Иерусалима полными муки и подсушенного зерна — и всё из нового урожая. Это зерно, несомненно, было сжато и обработано ещё тогда, когда действовал запрет Торы есть от нового урожая.