Pesachim 11a — Talmud Bavli — Tractate Pesachim

שֶׁלֹּא בִּרְצוֹן חֲכָמִים (הֵן עוֹשִׂין), דִּבְרֵי רַבִּי מֵאִיר. רַבִּי יְהוּדָה אוֹמֵר: בִּרְצוֹן חֲכָמִים הָיוּ עוֹשִׂין. וְלָא קָא גָזַר רַבִּי יְהוּדָה דִּילְמָא אָתֵי לְמֵיכַל מִינֵּיהּ? אָמַר רָבָא: שָׁאנֵי חָדָשׁ, מִתּוֹךְ שֶׁלֹּא הִתַּרְתָּ לוֹ אֶלָּא עַל יְדֵי קִטּוּף, הוּא זָכוּר.

However, with regard to those people who harvest the crop before the omer is sacrificed, they act contrary to the will of the Sages. This is the statement of Rabbi Meir. The concern is that while working with the grain they might come to eat from it, despite the fact that it is still prohibited. Rabbi Yehuda says: They act in accordance with the will of the Sages. And in that case, Rabbi Yehuda did not issue a decree lest one eat from it. Why, then, does he issue a decree with regard to leaven? Rava said that the prohibition of new grain is different: Since before the omer you permitted one to harvest the crop only by picking it by hand and may not harvest it in the typical manner, he will remember the prohibition and refrain from eating it. That is not the case with regard to leaven.

Однако о тех, кто жнёт урожай до принесения омера, сказано: они поступают вопреки воле мудрецов. Таковы слова рабби Меира. Опасение в том, что, работая с зерном, они могут прийти съесть от него, несмотря на то что оно ещё запрещено. Рабби Йеуда говорит: они поступают в согласии с волей мудрецов. И в этом случае рабби Йеуда не вынес постановления из опасения, что человек съест от зерна. Почему же он выносит постановление в отношении хамца? Рава сказал: запрет нового урожая — иное дело: поскольку до омера ты разрешил жать урожай лишь срывая руками, а не обычным способом жатвы, человек будет помнить о запрете и воздержится от еды. С хамцом дело обстоит не так.

אֲמַר לֵיהּ אַבָּיֵי: תִּינַח בִּשְׁעַת קְטִיפָה, טְחִינָה וְהַרְקָדָה מַאי אִיכָּא לְמֵימַר? הָא לָא קַשְׁיָא: טְחִינָה בְּרִחְיָא דְיָד, הַרְקָדָה עַל גַּבֵּי נָפָה.

Abaye said to him: This works out well in explaining Rabbi Yehuda’s opinion with regard to the time when one is picking the grain; however, with regard to the time of grinding and sifting, what can be said? Apparently, it is permitted to perform these acts in a typical manner. Why, then, is there no concern lest one eat the grain at that stage? The Gemara responds: This is not difficult, as one also performs grinding in an atypical manner. One must grind the grain before the sacrificing of the omer with a hand mill, not with a mill powered by an animal or by water. Likewise, sifting is performed atypically, not in the interior of the sifter. Instead, it is performed on top of the sifter. Since all of these actions are performed in an atypical manner, there is no concern lest he come to eat the grain.

Сказал ему Абайе: это хорошо объясняет мнение рабби Йеуды относительно времени, когда зерно срывают; но относительно времени помола и просеивания что можно сказать? По-видимому, эти действия разрешено совершать обычным способом. Почему же нет опасения, что человек съест зерно на этой стадии? Гмара отвечает: это не трудность, ибо и помол совершают необычным способом. Зерно до принесения омера нужно молоть на ручной мельнице, а не на мельнице, приводимой в движение животным или водой. Так же и просеивание совершают необычным способом — не внутри сита, а поверх сита. Поскольку все эти действия совершаются необычным способом, нет опасения, что человек придёт съесть зерно.

אֶלָּא הָא דִּתְנַן: קוֹצְרִין בֵּית הַשְּׁלָחִים וְשֶׁבַּעֲמָקִים, אֲבָל לֹא גּוֹדְשִׁין. וְאוֹקִימְנָא כְּרַבִּי יְהוּדָה, מַאי אִיכָּא לְמֵימַר!

The Gemara raises another difficulty: However, with regard to that which we learned in a mishna: One may harvest grain from a field that requires irrigation and from fields in the valleys, as their grain ripens long before the omer is sacrificed, but one may not pile the produce, and the Gemara adds: And we established that this mishna is in accordance with the opinion of Rabbi Yehuda; what can be said? The use of the term: One may harvest, in this mishna indicates that the grain was harvested in a typical manner, not by hand.

Гмара выдвигает другую трудность: но то, что мы учили в мишне: можно жать зерно с поля, требующего орошения, и с полей в долинах, ибо их зерно созревает задолго до принесения омера, но нельзя складывать урожай в скирды, — а Гмара добавляет: и мы установили, что эта мишна соответствует мнению рабби Йеуды, — что тут можно сказать? Употребление в этой мишне слова «жать» указывает на то, что зерно жали обычным способом, а не срывали руками.

אֶלָּא אָמַר אַבָּיֵי: חָדָשׁ — בָּדֵיל מִינֵּיהּ, חָמֵץ — לָא בָּדֵיל מִינֵּיהּ.

Rather, Abaye said: This difference between the cases of the omer and leaven is not based on the manner in which one harvests, grinds, or sifts. Instead, the reason for the different rulings is that from new grain, one distances himself, as it is prohibited to eat the new grain all year until the omer is offered. But from leavened bread one does not distance himself, as it is permitted during the rest of the year. Therefore, he is more likely to unwittingly eat leaven.

Напротив, сказал Абайе: различие между случаем омера и случаем хамца основано не на способе жатвы, помола или просеивания. Причина разных решений в том, что от нового урожая человек держится в стороне, ибо есть новое зерно запрещено весь год, пока не принесён омер. А от хамца человек в стороне не держится, ибо весь остальной год он разрешён. Поэтому он скорее по неведению съест хамец.

אָמַר רָבָא: דְּרַבִּי יְהוּדָה אַדְּרַבִּי יְהוּדָה קַשְׁיָא, דְּרַבָּנַן אַדְּרַבָּנַן לָא קַשְׁיָא?

Rava said: Is the contradiction between one statement of Rabbi Yehuda and the other statement of Rabbi Yehuda difficult, while the contradiction between one statement of the Rabbis and the other statement of the Rabbis is not difficult? There is also an apparent contradiction between the opinion of the Rabbis, i.e., Rabbi Meir, who rule that the Sages issued a decree with regard to new grain but did not issue a decree with regard to leaven.

Рава сказал: разве трудно лишь противоречие между одним высказыванием рабби Йеуды и другим его высказыванием, а противоречие между одним высказыванием мудрецов и другим их высказыванием не трудно? Ведь есть и явное противоречие в мнении мудрецов, то есть рабби Меира, которые постановляют, что мудрецы вынесли постановление относительно нового урожая, но не вынесли постановления относительно хамца.

דְּרַבִּי יְהוּדָה אַדְּרַבִּי יְהוּדָה לָא קַשְׁיָא — כִּדְשַׁנִּינַן. דְּרַבָּנַן אַדְּרַבָּנַן נָמֵי לָא קַשְׁיָא — הוּא עַצְמוֹ מְחַזֵּר עָלָיו לְשׂוֹרְפוֹ, מֵיכַל קָאָכֵיל מִינֵּיהּ?!

Rava explains as follows: The contradiction between one statement of Rabbi Yehuda and the other statement of Rabbi Yehuda is not difficult, as we resolved it above. The contradiction between one ruling of the Rabbis and the other ruling of the Rabbis is also not difficult: The Rabbis maintain that there is no need to issue a decree prohibiting searching for leaven after leaven is prohibited, as, with regard to one who himself is seeking out leaven to burn it, will he eat from that leaven? However, in the case of new grain, he is processing the grain, preparing it for consumption. Therefore, the concern is that he will come to eat it unwittingly.

Рава объясняет так: противоречие между одним высказыванием рабби Йеуды и другим его высказыванием не трудно, ибо мы разрешили его выше. Противоречие между одним постановлением мудрецов и другим их постановлением тоже не трудно: мудрецы считают, что нет нужды выносить постановление, запрещающее искать хамец после того, как хамец стал запрещён, ибо тот, кто сам разыскивает хамец, чтобы его сжечь, — разве станет он есть от этого хамца? Но в случае нового урожая он обрабатывает зерно, готовя его к употреблению в пищу. Поэтому есть опасение, что он придёт съесть его по неведению.

רַב אָשֵׁי אָמַר: דְּרַבִּי יְהוּדָה אַדְּרַבִּי יְהוּדָה לָא קַשְׁיָא: ״קֶמַח וְקָלִי״ תְּנַן.

Rav Ashi said: The contradiction between one statement of Rabbi Yehuda and the other statement of Rabbi Yehuda is not difficult, as the difficulty can be resolved in an alternative manner, as we learned in the mishna that the markets of Jerusalem were filled with flour and toasted grain. It is permitted to prepare only these foods before the omer, as they will not be eaten without further preparation. Therefore, there is no concern lest one eat it unwittingly before the omer offering is sacrificed.

Рав Аши сказал: противоречие между одним высказыванием рабби Йеуды и другим его высказыванием не трудно, ибо эту трудность можно разрешить иначе, как мы учили в мишне, что рынки Иерусалима были полны муки и подсушенного зерна. До омера разрешено готовить лишь эти виды пищи, поскольку их не едят без дальнейшей обработки. Поэтому нет опасения, что человек по неведению съест их до принесения жертвы омер.

הָא דְּרַב אָשֵׁי בְּדוּתָא הִיא: הָתִינַח מִקָּלִי וְאֵילָךְ, מֵעִיקָּרָא עַד קָלִי מַאי אִיכָּא לְמֵימַר?

The Gemara rejects this interpretation: That statement of Rav Ashi is a mistake, as this suggestion can easily be refuted. That works out well with regard to the status of the grain from the point that the grain was processed into flour or toasted grain and forward, as there is no concern lest one come to eat it. However, with regard to its status initially until it became toasted grain, what can be said? There must have been a certain point when the grain kernels were edible before they were transformed into toasted grain. Why is there no concern that one might come to eat the grain at this earlier stage?

Гмара отвергает это толкование: это высказывание рава Аши — ошибка, ибо такое предположение легко опровергнуть. Оно хорошо объясняет статус зерна с того момента, как зерно превратили в муку или в подсушенное зерно, и далее, ибо тогда нет опасения, что человек придёт съесть его. Но каков его статус вначале, пока оно ещё не стало подсушенным зерном, — что тут можно сказать? Ведь непременно был некий момент, когда зёрна были съедобны, прежде чем их превратили в подсушенное зерно. Почему же нет опасения, что человек придёт съесть зерно на этой более ранней стадии?

וְכִי תֵּימָא עַל יְדֵי קִיטּוּף כִּדְרָבָא, אֶלָּא ״קוֹצְרִין בֵּית הַשְּׁלָחִין וְשֶׁבָּעֲמָקִים״, וְאוֹקִימְנָא כְּרַבִּי יְהוּדָה, מַאי אִיכָּא לְמֵימַר? אֶלָּא דְּרַב אָשֵׁי בְּדוּתָא הִיא.

And lest you say that the grain is distinguished by the atypical manner in which it is harvested, in accordance with the earlier statement of Rava, but with regard to the difficulty raised to Rava’s opinion that one may harvest a field that requires irrigation and a field that is in the valleys in the typical manner and we established that statement in accordance with the opinion of Rabbi Yehuda, what can be said? Rather, the Gemara rejects this explanation and concludes that Rav Ashi’s statement is a mistake.

А если ты скажешь, что зерно отличается необычным способом жатвы, в согласии с приведённым выше высказыванием Равы, — то как быть с трудностью, выдвинутой против мнения Равы, что поле, требующее орошения, и поле в долинах можно жать обычным способом, а мы установили, что это высказывание соответствует мнению рабби Йеуды? Что тут можно сказать? Напротив, Гмара отвергает это объяснение и заключает, что высказывание рава Аши — ошибка.

וְכׇל הֵיכָא דְּלָא בָּדֵיל מִינֵּיהּ, מִי גָּזַר רַבִּי יְהוּדָה?

The above conclusion was that Rabbi Yehuda distinguishes between prohibitions involving substances from which people regularly separate themselves and prohibitions involving substances from which people are not used to keeping their distance. The Gemara asks: And anywhere that one does not distance himself from a prohibition, does Rabbi Yehuda issue a decree that one must keep away from a prohibited item to avoid accidentally using it?

Итак, вывод был таков, что рабби Йеуда различает между запретами на вещества, от которых люди обычно держатся в стороне, и запретами на вещества, от которых люди держаться в стороне не привыкли. Гмара спрашивает: а везде, где человек не держится в стороне от запрещённого, разве рабби Йеуда выносит постановление, обязывающее держаться подальше от запрещённого предмета, чтобы случайно им не воспользоваться?

וְהָתְנַן: לֹא יִקּוֹב אָדָם שְׁפוֹפֶרֶת שֶׁל בֵּיצָה וִימַלְּאֶנָּה שֶׁמֶן וְיִתְּנֶנָּה בְּצַד הַנֵּר בִּשְׁבִיל שֶׁתְּהֵא מְנַטֶּפֶת, וַאֲפִילּוּ הִיא שֶׁל חֶרֶס.

But didn’t we learn in a mishna: A person may not pierce a hole in an eggshell, and fill it with oil, and place it beside a lamp so that the egg will drip additional oil into the lamp and thereby extend the time that it burns? And this is the ruling even if it is not an actual egg but an earthenware tube, from which most people consider it unsuitable to drink. The concern is lest one forget and take the tube and use the oil for some other purpose, and violate the prohibition against extinguishing a flame on Shabbat.

Но ведь мы учили в мишне: человек не должен пробивать отверстие в яичной скорлупе, наполнять её маслом и ставить рядом со светильником, чтобы яйцо подливало в светильник масло и тем продлевало время его горения. И таков закон, даже если это не настоящее яйцо, а глиняная трубочка, из которой большинство людей пить не станут. Опасение в том, что человек забудется, возьмёт эту трубочку и употребит масло на какую-нибудь иную надобность, нарушив запрет гасить огонь в шабат.

וְרַבִּי יְהוּדָה מַתִּיר! הָתָם, מִשּׁוּם חוּמְרָא דְּשַׁבָּת מִבְדָּל בְּדִילִי.

And Rabbi Yehuda permits using a tube in that manner, as he is not concerned lest one remove it. Apparently, Rabbi Yehuda does not issue a decree even with regard to an item from which people do not distance themselves, e.g., oil. The Gemara answers: There, due to the stringency of Shabbat, one distances himself, as on Shabbat one is careful to distance himself from a candle or anything placed alongside it.

А рабби Йеуда разрешает пользоваться трубочкой таким образом, ибо не опасается, что человек её уберёт. По-видимому, рабби Йеуда не выносит постановления даже относительно предмета, от которого люди не держатся в стороне, как масло. Гмара отвечает: там из-за строгости шабата человек держится в стороне, ибо в шабат люди осторожны и держатся подальше от светильника и от всего, что при нём поставлено.

וּרְמִי דְּשַׁבָּת אַשַּׁבָּת, דְּתַנְיָא: חֶבֶל דְּלִי שֶׁנִּפְסַק, לֹא יְהֵא קוֹשְׁרוֹ אֶלָּא עוֹנְבוֹ. רַבִּי יְהוּדָה אוֹמֵר: כּוֹרֵךְ עָלָיו פּוּנְדָּא אוֹ פָּסִקְיָא, וּבִלְבַד שֶׁלֹּא יַעַנְבֶנּוּ.

And the Gemara raised a contradiction between this halakha of Shabbat and another halakha of Shabbat, as it was taught in a baraita: With regard to the rope of a bucket that was severed on Shabbat, where one needs the rope to draw water from a well, he may not tie it with a regular knot, as by Torah law it is prohibited to tie a permanent knot. Rather, he may tie it into a bow. However, Rabbi Yehuda says: One may wrap a money belt [punda] around it or a sash [pesikya], provided that he does not tie it into a bow, lest he tie a proper knot.

И Гмара выдвинула противоречие между этой галахой о шабате и другой галахой о шабате, как учили в барайте: если верёвка ведра порвалась в шабат, а верёвка нужна человеку, чтобы черпать воду из колодца, он не должен связывать её обычным узлом, ибо по Торе запрещено завязывать постоянный узел. Напротив, он может завязать её бантом. Однако рабби Йеуда говорит: пусть обмотает вокруг неё денежный пояс [пунда] или кушак [псикья], лишь бы не завязывал бантом, чтобы не завязать настоящий узел.

קַשְׁיָא דְּרַבִּי יְהוּדָה אַדְּרַבִּי יְהוּדָה, קַשְׁיָא דְּרַבָּנַן אַדְּרַבָּנַן!

This presents a difficulty, as there is a contradiction between one statement of Rabbi Yehuda, who permits placing a tube of oil beside the lamp, and the other statement of Rabbi Yehuda, who prohibits tying a bow to reattach the severed rope of a bucket. There is likewise a difficulty between one statement of the Rabbis, who prohibit placing a tube of oil beside the lamp, and the other ruling of the Rabbis, where they permit tying a bow to reattach the severed rope of a bucket.

Это создаёт трудность, ибо есть противоречие между одним высказыванием рабби Йеуды, который разрешает ставить трубочку с маслом рядом со светильником, и другим его высказыванием, где он запрещает завязывать бант, чтобы соединить порвавшуюся верёвку ведра. Точно так же трудно и противоречие между одним высказыванием мудрецов, которые запрещают ставить трубочку с маслом рядом со светильником, и другим их постановлением, где они разрешают завязать бант, чтобы соединить порвавшуюся верёвку ведра.

דְּרַבָּנַן אַדְּרַבָּנַן לָא קַשְׁיָא: שֶׁמֶן בְּשֶׁמֶן — מִיחַלַּף, עֲנִיבָה בִּקְשִׁירָה — לָא מִיחַלַּף.

The Gemara answers: The apparent contradiction between one statement of the Rabbis and the other statement of the Rabbis is not difficult, as one usage of oil might be confused with another usage of oil. Given that it is permitted to use oil for other purposes, one is apt to utilize this oil as well. However, tying a bow will not be confused with the dissimilar tying of a knot. Consequently, the Rabbis do not issue a decree in that case.

Гмара отвечает: явное противоречие между одним высказыванием мудрецов и другим их высказыванием не трудно, ибо одно употребление масла легко спутать с другим употреблением масла. Раз масло разрешено использовать для иных нужд, человек склонен воспользоваться и этим маслом. Но завязывание банта не спутаешь с непохожим на него завязыванием узла. Поэтому мудрецы в том случае постановления не выносят.

דְּרַבִּי יְהוּדָה אַדְּרַבִּי יְהוּדָה לָא קַשְׁיָא: טַעְמָא דְּרַבִּי יְהוּדָה לָאו מִשּׁוּם דְּגָזַר עֲנִיבָה אַטּוּ קְשִׁירָה, אֶלָּא מִשּׁוּם דְּקָסָבַר עֲנִיבָה גּוּפַהּ קְשִׁירָה הִיא.

The Gemara continues: Likewise, the contradiction between one statement of Rabbi Yehuda and the other statement of Rabbi Yehuda is not difficult, as the reason for the opinion of Rabbi Yehuda is not because he issues a decree to prohibit tying a bow due to the prohibition against tying a knot. Rather, the reason is more fundamental, because Rabbi Yehuda maintains that a bow itself is a full-fledged knot. According to Rabbi Yehuda, tying a bow is included in the prohibition against tying a knot on Shabbat.

Гмара продолжает: точно так же и противоречие между одним высказыванием рабби Йеуды и другим его высказыванием не трудно, ибо причина мнения рабби Йеуды не в том, что он выносит постановление, запрещающее завязывать бант из-за запрета завязывать узел. Напротив, причина глубже: рабби Йеуда считает, что бант сам по себе — полноценный узел. По мнению рабби Йеуды, завязывание банта входит в запрет завязывать узел в шабат.

וְרָמֵי רַבָּנַן אַדְּרַבָּנַן, דִּתְנַן: קוֹשְׁרִין דְּלִי בְּפָסִקְיָא אֲבָל לֹא בְּחֶבֶל, וְרַבִּי יְהוּדָה מַתִּיר. חֶבֶל דְּמַאי? אִילֵּימָא חֶבֶל דְּעָלְמָא, ״וְרַבִּי יְהוּדָה מַתִּיר״? קֶשֶׁר שֶׁל קַיָּימָא הוּא, דְּוַדַּאי אָתֵי לְבַטּוֹלֵי!

And the Gemara raised a contradiction between one statement of the Rabbis and another statement of the Rabbis, as we learned in a mishna: One may tie a bucket with a sash, to draw water from a well, but one may not do so with a rope, and Rabbi Yehuda permits the use of a rope. Before addressing the aforementioned contradiction, the Gemara asks: The mishna is referring to a rope of what kind? If you say it is referring to a standard rope, does Rabbi Yehuda permit tying a knot in this rope? It is a permanent knot, as in tying the rope to the bucket he certainly comes to negate any other use of the rope. He performs a primary category of prohibited labor by tying a permanent knot.

И Гмара выдвинула противоречие между одним высказыванием мудрецов и другим их высказыванием, как мы учили в мишне: ведро можно привязать кушаком, чтобы черпать воду из колодца, но нельзя привязывать верёвкой, а рабби Йеуда разрешает верёвку. Прежде чем обратиться к упомянутому противоречию, Гмара спрашивает: о какой верёвке говорит мишна? Если ты скажешь, что об обычной верёвке, — разве рабби Йеуда разрешит завязывать на такой верёвке узел? Ведь это узел постоянный, ибо, привязывая верёвку к ведру, человек наверняка отказывается от всякого иного её употребления. Он совершает главную категорию запрещённой работы, завязывая постоянный узел.

אֶלָּא פְּשִׁיטָא דְּגַרְדִּי.

Rather, it is obvious that the mishna is speaking about a rope used in the work of a weaver [gardi]. The legal status of this rope differs from that of an ordinary rope, as the weaver will certainly not leave his rope attached to a bucket and thereby negate any other use. Consequently, this knot is a temporary one.

Напротив, очевидно, что мишна говорит о верёвке, используемой в работе ткача [гарди]. Закон об этой верёвке отличается от закона об обычной верёвке, ибо ткач наверняка не оставит свою верёвку привязанной к ведру, отказавшись от всякого иного её употребления. Следовательно, этот узел — временный.

וּגְזַרוּ רַבָּנַן חֶבֶל דְּגַרְדִּי אַטּוּ חֶבֶל דְּעָלְמָא? אִין, חֶבֶל בְּחֶבֶל — מִיחַלַּף, עֲנִיבָה בִּקְשִׁירָה — לָא מִיחַלְּפָא.

The Gemara asks: And did the Rabbis issue a decree prohibiting the rope of a weaver due to a standard rope but they did not issue a decree prohibiting a bow due to a knot? The Gemara explains: Yes, the Rabbis indeed issued a decree prohibiting the rope of a weaver, as one rope may be interchanged with another rope, leading one to mistakenly tie a knot with a different rope. However, a bow is not interchanged with a knot.

Гмара спрашивает: неужели мудрецы вынесли постановление, запрещающее верёвку ткача, из-за обычной верёвки, но не вынесли постановления, запрещающего бант, из-за узла? Гмара объясняет: да, мудрецы действительно вынесли постановление, запрещающее верёвку ткача, ибо одну верёвку можно спутать с другой, и человек по ошибке завяжет узел другой верёвкой. Но бант с узлом не путают.

וְכׇל הֵיכָא דְּבָדֵיל מִינֵּיהּ לָא גָּזַר רַבִּי יְהוּדָה? וְהָתַנְיָא: בְּכוֹר שֶׁאֲחָזוֹ דָּם, אֲפִילּוּ הוּא מֵת — אֵין מַקִּיזִין לוֹ דָּם, דִּבְרֵי רַבִּי יְהוּדָה.

The Gemara asks: And anywhere that one distances himself from the prohibition, does Rabbi Yehuda not issue a decree? But wasn’t it taught in a baraita: What should one do if he has an unblemished firstborn kosher animal whose blood circulation is constricted, and it can be healed only through bloodletting? This situation is problematic, as an unblemished firstborn animal is consecrated, and wounding it is prohibited. Even if it dies due to this condition, one may not let its blood at all; this is the statement of Rabbi Yehuda.

Гмара спрашивает: а везде, где человек держится в стороне от запрещённого, разве рабби Йеуда не выносит постановления? Но ведь учили в барайте: как поступить тому, у кого есть беспорочный первенец кошерного животного, у которого нарушено кровообращение и излечить его можно лишь кровопусканием? Это затруднительно, ибо беспорочный первенец посвящён, и наносить ему рану запрещено. Даже если животное умрёт от этого состояния, пускать ему кровь нельзя вовсе; таковы слова рабби Йеуды.

וַחֲכָמִים אוֹמְרִים: יַקִּיז, וּבִלְבַד שֶׁלֹּא יָטִיל בּוֹ מוּם. הָתָם, מִתּוֹךְ שֶׁאָדָם בָּהוּל

And the Rabbis say: One may let the animal’s blood, provided that he does not inflict a blemish on the firstborn animal. In this case Rabbi Yehuda issues a decree with regard to a firstborn animal, despite the fact that its use is generally prohibited and people distance themselves from consecrated items. The Gemara answers: There, in the case of a firstborn animal, since a person is agitated and anxious

А мудрецы говорят: можно пустить животному кровь, лишь бы не нанести первенцу порока. В этом случае рабби Йеуда выносит постановление относительно первородного животного, несмотря на то что пользоваться им вообще запрещено и люди держатся в стороне от посвящённого. Гмара отвечает: там, в случае первенца, поскольку человек взволнован и тревожится

דף 11

Display Settings

Bookmarks