דף 111

кроме воды. Если человек смешивает воду с другой водой, это не считается разбавлением и не засчитывается в число бокалов. А рабби Йоханан сказал: даже вода присоединяется к числу бокалов. Рав Папа сказал: мы сказали это лишь о горячей воде, влитой в холодную, и о холодной воде, влитой в горячую. Рабби Йоханан полагает, что такие бокалы считаются разбавленными. Однако все согласны, что горячая вода, влитая в горячую, или холодная вода, влитая в холодную, — нет, они не считаются разбавленными.

Гмара приводит ещё высказывания о поверьях и колдовстве. Рейш Лакиш сказал: есть четыре вещи. Тот, кто их совершает, — кровь его на голове его, и он отвечает за собственную жизнь из-за злого духа, который на нём покоится: тот, кто справляет нужду на месте между пальмой и стеной, тот, кто проходит между двумя пальмами, тот, кто пьёт одолженную воду, и тот, кто переступает через пролитую воду, даже если её вылила перед ним его жена.

Гмара разъясняет: относительно того, кто справляет нужду между пальмой и стеной, мы сказали, что он подвергает себя опасности лишь тогда, когда между этими двумя предметами нет четырёх амот. Однако если там есть четыре амот, у нас нет с этим трудности. У демонов достаточно места, чтобы пройти, и он не преградит им путь. И более того, даже когда там нет четырёх амот, мы сказали, что трудность есть лишь тогда, когда у демонов нет иного пути, кроме этого. Однако если у них есть иной путь, у нас нет с этим трудности.

А относительно того, кто проходит между двумя пальмами, мы сказали, что он в опасности лишь тогда, когда между ними не пролегает общественное владение. Однако если между ними пролегает общественное владение, у нас нет с этим трудности, ибо демонам не дозволено вредить в общественном месте. А относительно того, кто пьёт одолженную воду, мы сказали, что это опасно, лишь если её одолжил малолетний. Однако если воду одолжил взрослый, у нас нет с этим трудности.

И даже если её одолжил малолетний, мы сказали, что это представляет опасность, лишь если это произошло в поле, где вода не встречается. Однако в городе, где воду можно найти, у нас нет с этим трудности. И даже в поле мы сказали, что есть причина опасаться лишь в случае одолженной воды; однако относительно вина и пива у нас нет с этим трудности.

А относительно того, кто переступает через пролитую воду, мы сказали, что он подвергает себя опасности, лишь если никто не посыпал её землёй и никто в неё не плюнул. Однако если кто-то посыпал её землёй или плюнул в неё, у нас нет с этим трудности. И мы сказали, что это причина для опасения, лишь если над ней не прошло солнце, то есть если это случилось ночью, и если через неё не прошли шестьдесят шагов людей, ходящих в этом месте. Однако если над ней прошло солнце и через неё прошли шестьдесят шагов, у нас нет с этим трудности. И мы сказали, что это опасение, лишь если он не ехал на осле и не был обут; однако если он ехал на осле и был обут, у нас нет с этим трудности.

Гмара замечает: и всё это относится лишь к тому случаю, когда нет причины опасаться колдовства, ибо никто не заинтересован ему вредить. Однако там, где есть причина опасаться колдовства, мы опасаемся, даже если налицо все эти ограничивающие условия. И это подобно тому, что случилось с неким человеком, который ехал на осле и был обут. Тем не менее он переступил через воду, и обувь его съёжилась, а ноги его высохли.

Гмара продолжает обсуждать этот вопрос. Учили мудрецы: три предмета не следует пропускать между двумя людьми, идущими по дороге, и людям не следует проходить между двумя из них: собаку, пальму и женщину. А некоторые говорят: также свинью. А некоторые говорят: также змею. Всё это связывали с колдовством.

Гмара спрашивает: а если они прошли между ними, каково средство уберечься от вреда? Рав Папа сказал: пусть начнёт со стиха, который начинается со слова «Бог», и завершит стихом, который кончается словом «Бог». Иными словами, пусть прочтёт отрывок: «Бог, выведший их из Египта, — для них как мощные рога дикого быка. Ибо нет ворожбы у Яакова и нет волхвования у Израиля; ныне говорится о Яакове и об Израиле: что сотворил Бог» (Бемидбар 23:22–23). Этот стих указывает, что заклятия не действуют на народ Израиля.

Или же пусть начнёт со стиха, который начинается со слова «ло», «не», и завершит тем же стихом, который кончается словом «ло»: «Не [ло] человек Бог, чтобы Ему лгать, и не сын человеческий, чтобы Ему передумывать. Он ли скажет и не сделает, или изречёт и не [ло] исполнит?» (Бемидбар 23:19).

Подобным образом эти два человека, между которыми проходит женщина в состоянии нида: если она в начале своих месячных, она убивает одного из них, то есть причиняет смерть одному из двух мужчин. Если она в конце своих месячных, она не убивает, но вызывает между ними ссору. В чём его средство? Пусть начнёт со стиха, который начинается со слова «Бог», и завершит стихом, который кончается словом «Бог», как объяснено выше.

Далее Гмара утверждает: эти две женщины, которые сидят на перекрёстке, одна по эту сторону дороги, а другая по ту, и они обращены лицом друг к другу, — они наверняка занимаются колдовством. В чём средство для того, кто проходит мимо? Если есть другой путь, пусть идёт им. А если другого пути нет, то, если с ним есть другой человек, пусть возьмутся за руки и поменяются местами. А если с ним нет другого человека, пусть скажет так: Игерет, Азлат, Асия, Белусия убиты стрелами. Это имена демонов, призываемых колдуньями.

Гмара приводит связанное с этим высказывание: тот, кто встретит женщину, когда она выходит после погружения в микву ради заповеди, по окончании её нида, — если он первым вступит в близость с какой-либо женщиной, дух распутства овладеет им; если же она вступит в близость первой, дух распутства овладеет ею. В чём его средство? Пусть скажет так: «Изливает Он презрение на вельмож и заставляет их блуждать в пустыне, где нет пути» (Теилим 107:40).

Рав Ицхак сказал: каков смысл написанного: «Даже если пойду долиной смертной тени, не убоюсь зла, ибо Ты со мной» (Теилим 23:4)? Это человек, который спит в тени одинокой пальмы и в тени луны. Несмотря на опасное своё положение, он полагается на Всевышнего и не боится. Гмара уточняет предыдущее высказывание: и относительно того, кто спит в тени одинокой пальмы, мы сказали, что он в опасности лишь тогда, когда на него не падает тень другой пальмы. Однако если на него падает тень другой пальмы, у нас нет с этим трудности.

Гмара спрашивает: но как же то, что учили в барайте: относительно того, кто спит в тени одинокой пальмы во дворе, и того, кто спит в тени луны, — кровь его на голове его. Каковы обстоятельства? Если мы скажем, что на него не падает тень другой пальмы, то он потерпел бы вред и в поле. Скорее, не следует ли заключить из этой барайты, что если человек во дворе, то даже если на него упала тень другого дерева, это остаётся опасным? Гмара заключает: действительно, выучи из этого, что это так.

Гмара добавляет: и относительно тени луны мы сказали, что спать там опасно лишь в конце месяца, когда луна светит на востоке и потому её тень — на западе. Однако в начале месяца, когда луна светит на западе и её тень — на востоке, у нас нет с этим трудности.