דף 30
Pesachim 30a
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
אָמַר רָבָא: הִלְכְתָא חָמֵץ בִּזְמַנּוֹ, בֵּין בְּמִינוֹ בֵּין שֶׁלֹּא בְּמִינוֹ — אָסוּר בְּמַשֶּׁהוּ, כְּרַב. שֶׁלֹּא בִּזְמַנּוֹ, בֵּין בְּמִינוֹ בֵּין שֶׁלֹּא בְּמִינוֹ — מוּתָּר, כְּרַבִּי שִׁמְעוֹן.
Rava said: The halakha is that with regard to the prohibition against eating a mixture of leavened bread during its time of prohibition, i.e., during Passover, regardless of whether it is mixed with its own type or with another type, it is forbidden, even if any amount becomes mixed in, in accordance with the opinion of Rav. Not during its time of prohibition, but rather after the conclusion of Passover, regardless of whether the leavened bread was mixed with its own type or with another type, it is permitted, even when it gives flavor to the mixture. This is in accordance with the opinion of Rabbi Shimon, who states that leavened bread owned by a Jew during Passover is permitted after Passover.
Рава сказал: Галаха такова, что относительно запрета есть смесь квасного во время его запрета, то есть в Песах, — независимо от того, смешано ли оно с тем же видом или с другим видом, — это запрещено, даже если смешалось любое количество, согласно мнению Рава. Не во время своего запрета, а по завершении Песаха — независимо от того, было ли квасное смешано с тем же видом или с другим видом, — это разрешено, даже когда оно придаёт вкус смеси. Это соответствует мнению Рабби Шимона, который говорит, что квасное, принадлежавшее еврею в Песах, разрешено после Песаха.
וּמִי אָמַר רָבָא הָכִי? וְהָאָמַר רָבָא: רַבִּי שִׁמְעוֹן קְנָסָא קָנֵיס, הוֹאִיל וְעָבַר עָלָיו בְּ״בַל יֵרָאֶה״ וּ״בַל יִמָּצֵא״!
The Gemara asks: Did Rava actually say this, that according to Rabbi Shimon, leavened bread owned by a Jew on Passover is permitted after Passover? But didn’t Rava himself say that Rabbi Shimon imposed a penalty forbidding one from deriving benefit from leavened bread owned by a Jew during Passover, since he transgressed the prohibition it shall not be seen and the prohibition it shall not be found?
Гмара спрашивает: действительно ли Рава сказал это — что, согласно Рабби Шимону, квасное, принадлежавшее еврею в Песах, разрешено после Песаха? Но разве сам Рава не сказал, что Рабби Шимон наложил штраф, запрещающий извлекать выгоду из квасного, принадлежавшего еврею в Песах, поскольку тот нарушил запрет «да не будет видимо» и запрет «да не будет найдено»?
הָנֵי מִילֵּי בְּעֵינֵיהּ, אֲבָל עַל יְדֵי תַּעֲרוֹבֶת — לָא. וְאַזְדָּא רָבָא לְטַעְמֵיהּ, דְּאָמַר רָבָא: כִּי הֲוֵינַן בֵּי רַב נַחְמָן, כִּי הֲווֹ נָפְקִי שִׁבְעָה יוֹמֵי דְפִסְחָא אֲמַר לַן: פּוּקוּ וּזְבִינוּ חֲמִירָא דִּבְנֵי חֵילָא.
The Gemara resolves this challenge: This penalty applies only to leavened bread that is in its pure unadulterated form, but with regard to a mixture, no, one does not impose a penalty, even though the leavened bread is still extant. The Gemara adds: And Rava follows his line of reasoning, stated elsewhere, that indicates that he rules in accordance with the opinion of Rabbi Shimon, as Rava said: While we were studying in Rav Naḥman’s house, on the evening when the seven days of Passover had passed, he said to us: Go and buy leavened bread from the gentiles who baked it on that day, the last day of Passover. Based on this story, it is clear that he maintained that one may eat leavened bread that was owned by a gentile during Passover.
Гмара разрешает эту трудность: этот штраф относится лишь к квасному в его чистом, неразбавленном виде, но относительно смеси — нет, штраф не налагают, хотя квасное всё ещё существует. Гмара добавляет: и Рава следует своей линии рассуждения, высказанной в другом месте, которая показывает, что он постановляет согласно мнению Рабби Шимона, как сказал Рава: когда мы учились в доме Рава Нахмана, в вечер, когда прошли семь дней Песаха, он сказал нам: идите и купите квасное у неевреев, которые испекли его в тот день, в последний день Песаха. Из этого рассказа ясно, что он считал: можно есть квасное, которое принадлежало нееврею в Песах.
אָמַר רַב: קְדֵירוֹת בַּפֶּסַח יִשָּׁבְרוּ. וְאַמַּאי? לַשְׁהִינְהוּ אַחַר הַפֶּסַח, וְלֶיעְבַּד בְּהוּ שֶׁלֹּא בְּמִינָן! גְּזֵירָה דִּילְמָא אָתוּ לְמֶיעְבַּד בְּהוּ בְּמִינוֹ.
Rav said: Earthenware pots in which leavened bread was cooked during Passover should be broken, as some small quantity of the flavor of the leavened bread was absorbed into the pot. It is therefore prohibited to cook in them again, as the forbidden flavor of this leavened bread would be transmitted to the new food. The Gemara asks: And why was Rav so stringent with regard to these pots? Let him retain the pots until after the conclusion of Passover and prepare mixtures of another type of food in them. Even Rav maintains that when a small bit of leavened bread is mixed with another type of food after Passover, the mixture is permitted. The Gemara explains that he did not allow this due to a rabbinic decree that perhaps one will come to prepare a mixture of the same type in these pots, causing their contents to become prohibited. He therefore instructed that one destroy these pots in order to avoid this pitfall.
Рав сказал: глиняные горшки, в которых в Песах варили квасное, следует разбить, поскольку некоторое малое количество вкуса квасного впиталось в горшок. Поэтому запрещено снова готовить в них, так как запрещённый вкус этого квасного передастся новой пище. Гмара спрашивает: и почему Рав был столь строг относительно этих горшков? Пусть он сохранит горшки до окончания Песаха и приготовит в них смеси пищи другого вида. Ведь даже Рав считает, что когда небольшой кусочек квасного смешивается с другим видом пищи после Песаха, смесь разрешена. Гмара объясняет, что он не позволил этого из-за постановления мудрецов: возможно, человек придёт готовить в этих горшках смесь того же вида, и тогда содержимое станет запрещённым. Поэтому он распорядился уничтожить эти горшки, чтобы избежать этой ловушки.
וּשְׁמוּאֵל אָמַר: לֹא יִשָּׁבְרוּ, אֲבָל מַשְׁהֵי לְהוּ לְאַחַר זְמַנּוֹ, וְעָבֵיד בְּהוּ בֵּין בְּמִינוֹ בֵּין שֶׁלֹּא בְּמִינוֹ.
And Shmuel said: They need not be broken. Rather, he should retain them until after its time, i.e., the conclusion of Passover, and then he may prepare food of either the same type or another type in them.
А Шмуэль сказал: их не нужно разбивать. Напротив, следует сохранить их до окончания его времени, то есть до завершения Песаха, и тогда можно готовить в них пищу либо того же вида, либо другого вида.
וְאַזְדָּא שְׁמוּאֵל לְטַעְמֵיהּ, דְּאָמַר שְׁמוּאֵל לְהָנְהוּ דִּמְזַבְּנֵי כַּנְדֵי: אַשְׁווֹ זְבִינֵי אַכַּנְדַיְכִי, וְאִי לָא — דָּרְשִׁינָא לְכוּ כְּרַבִּי שִׁמְעוֹן.
And Shmuel follows his line of reasoning, stated elsewhere, as Shmuel said to the pot merchants, who would dramatically raise their prices after Passover: Level the prices for your pots. And if you do not bring your prices down, I will teach you that the halakha is in accordance with the opinion of Rabbi Shimon, that one is permitted to derive benefit from leavened bread after Passover. This ruling would lead people to retain their vessels and desist from purchasing new vessels after Passover, and consequently the merchants would lose business.
И Шмуэль следует своей линии рассуждения, высказанной в другом месте, ибо Шмуэль сказал торговцам горшками, которые резко повышали цены после Песаха: сравняйте цены на ваши горшки. А если вы не снизите цены, я научу вас, что галаха — согласно мнению Рабби Шимона, что разрешено извлекать выгоду из квасного после Песаха. Это постановление приведёт к тому, что люди будут сохранять свои сосуды и воздержатся от покупки новых сосудов после Песаха, и, как следствие, торговцы потеряют покупателей.
וְלִידְרוֹשׁ לְהוּ, דְּהָא שְׁמוּאֵל כְּרַבִּי שִׁמְעוֹן סְבִירָא לֵיהּ! אַתְרֵיהּ דְּרַב הֲוָה.
The Gemara asks: Let him indeed teach this ruling to them, for Shmuel holds that the halakha is in accordance with the opinion of Rabbi Shimon, as was previously mentioned. As such, why did he not publicize his opinion on the matter? The Gemara answers: It was Rav’s locale, and therefore it would not be appropriate for Shmuel to publicly present a position with which Rav did not agree. However, when he saw the merchants raising their prices in an unfair manner, he nevertheless threatened to make his opinion on the matter public.
Гмара спрашивает: пусть же он действительно научит их этому постановлению, ведь Шмуэль считает, что галаха — согласно мнению Рабби Шимона, как было упомянуто ранее. Если так, почему же он не обнародовал своё мнение по этому вопросу? Гмара отвечает: это было место Рава, и потому Шмуэлю было бы неподобающим публично излагать позицию, с которой Рав не согласен. Однако, когда он увидел, что торговцы несправедливо повышают цены, он всё же пригрозил обнародовать своё мнение по этому вопросу.
הָהוּא תַּנּוּרָא דִּטְחוֹ בֵּיהּ טִיחְיָא. אַסְרֵהּ רָבָא בַּר אֲהִילַאי לְמֵיכְלֵיהּ לְרִיפְתָּא אֲפִילּוּ בְּמִילְחָא לְעוֹלָם, דִּילְמָא אָתֵי לְמֵיכְלֵיהּ בְּכוּתָּחָא.
The Gemara recounts: There was a certain oven that they smeared with grease from meat, and consequently the flavor of meat was absorbed into it, and then they used it to bake bread. Rava bar Ahilai prohibited eating this bread even with salt, and not just with milk. This status would apply forever to bread baked in this oven, even during subsequent baking, lest one eat such bread with kutaḥ, a dairy-based seasoning, which would be a violation of the prohibition against eating meat with milk.
Гмара рассказывает: была некая печь, которую смазали жиром от мяса, и вследствие этого вкус мяса впитался в неё, а затем в ней пекли хлеб. Рава бар Ахилаи запретил есть этот хлеб даже с солью, а не только с молоком. Этот статус будет применяться навсегда к хлебу, испечённому в этой печи, даже при последующих выпечках, чтобы человек не съел такой хлеб с кутахом — молочной приправой, — что было бы нарушением запрета есть мясо с молоком.
מֵיתִיבִי: אֵין לָשִׁין אֶת הָעִיסָּה בְּחָלָב, וְאִם לָשׁ — כׇּל הַפַּת כּוּלָּהּ אֲסוּרָה, מִפְּנֵי הֶרְגֵּל עֲבֵירָה. כַּיּוֹצֵא בוֹ,
The Gemara raises an objection to this statement: It was taught that one may not knead the dough with milk, and if he did knead the dough with milk, then all of the bread is prohibited due to concern that he will commit a habitual transgression. As one habitually eats bread with meat, there is a concern that one will come to eat this bread with meat as well, unwittingly transgressing the prohibition against eating meat with milk. Similarly,
Гмара возражает этому утверждению: учили, что нельзя замешивать тесто на молоке; а если он замесил тесто на молоке, то весь хлеб запрещён из опасения, что он совершит привычное нарушение. Поскольку хлеб обычно едят с мясом, есть опасение, что он придёт есть этот хлеб также с мясом, невольно нарушив запрет есть мясо с молоком. И подобным образом,