דף 30
Pesachim 30a
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
אָמַר רָבָא: הִלְכְתָא חָמֵץ בִּזְמַנּוֹ, בֵּין בְּמִינוֹ בֵּין שֶׁלֹּא בְּמִינוֹ — אָסוּר בְּמַשֶּׁהוּ, כְּרַב. שֶׁלֹּא בִּזְמַנּוֹ, בֵּין בְּמִינוֹ בֵּין שֶׁלֹּא בְּמִינוֹ — מוּתָּר, כְּרַבִּי שִׁמְעוֹן.
Rava said: The halakha is that with regard to the prohibition against eating a mixture of leavened bread during its time of prohibition, i.e., during Passover, regardless of whether it is mixed with its own type or with another type, it is forbidden, even if any amount becomes mixed in, in accordance with the opinion of Rav. Not during its time of prohibition, but rather after the conclusion of Passover, regardless of whether the leavened bread was mixed with its own type or with another type, it is permitted, even when it gives flavor to the mixture. This is in accordance with the opinion of Rabbi Shimon, who states that leavened bread owned by a Jew during Passover is permitted after Passover.
Сказал Рава: галаха такова, что относительно запрета есть смесь с хамецом в его срок запрета, то есть во время Песаха, — смешался ли он со своим видом или с другим видом, — она запрещена, даже если подмешалось малейшее количество, согласно мнению Рава. Не в его срок запрета, а после окончания Песаха — смешался ли хамец со своим видом или с другим видом — смесь разрешена, даже когда он придаёт вкус смеси. Это соответствует мнению рабби Шимона, который утверждает, что хамец, которым еврей владел во время Песаха, после Песаха разрешён.
וּמִי אָמַר רָבָא הָכִי? וְהָאָמַר רָבָא: רַבִּי שִׁמְעוֹן קְנָסָא קָנֵיס, הוֹאִיל וְעָבַר עָלָיו בְּ״בַל יֵרָאֶה״ וּ״בַל יִמָּצֵא״!
The Gemara asks: Did Rava actually say this, that according to Rabbi Shimon, leavened bread owned by a Jew on Passover is permitted after Passover? But didn’t Rava himself say that Rabbi Shimon imposed a penalty forbidding one from deriving benefit from leavened bread owned by a Jew during Passover, since he transgressed the prohibition it shall not be seen and the prohibition it shall not be found?
Гмара спрашивает: разве Рава действительно так сказал — что согласно рабби Шимону хамец, которым еврей владел в Песах, после Песаха разрешён? Но разве не сам Рава сказал, что рабби Шимон наложил наказание, запрещающее извлекать пользу из хамеца, которым еврей владел во время Песаха, поскольку тот преступил запрет «не будет видно» и запрет «не будет находиться»?
הָנֵי מִילֵּי בְּעֵינֵיהּ, אֲבָל עַל יְדֵי תַּעֲרוֹבֶת — לָא. וְאַזְדָּא רָבָא לְטַעְמֵיהּ, דְּאָמַר רָבָא: כִּי הֲוֵינַן בֵּי רַב נַחְמָן, כִּי הֲווֹ נָפְקִי שִׁבְעָה יוֹמֵי דְפִסְחָא אֲמַר לַן: פּוּקוּ וּזְבִינוּ חֲמִירָא דִּבְנֵי חֵילָא.
The Gemara resolves this challenge: This penalty applies only to leavened bread that is in its pure unadulterated form, but with regard to a mixture, no, one does not impose a penalty, even though the leavened bread is still extant. The Gemara adds: And Rava follows his line of reasoning, stated elsewhere, that indicates that he rules in accordance with the opinion of Rabbi Shimon, as Rava said: While we were studying in Rav Naḥman’s house, on the evening when the seven days of Passover had passed, he said to us: Go and buy leavened bread from the gentiles who baked it on that day, the last day of Passover. Based on this story, it is clear that he maintained that one may eat leavened bread that was owned by a gentile during Passover.
Гмара разрешает это возражение: это наказание применимо лишь к хамецу в его чистом, несмешанном виде, но относительно смеси — нет, наказания не налагают, даже если хамец ещё существует. Гмара добавляет: и Рава следует своей линии рассуждения, высказанной в другом месте, которая указывает, что он постановляет согласно мнению рабби Шимона, ибо Рава сказал: когда мы учились в доме рава Нахмана, вечером, когда прошли семь дней Песаха, он сказал нам: пойдите и купите хамец у неевреев, которые испекли его в тот день, в последний день Песаха. Из этого рассказа ясно, что он считал, что можно есть хамец, которым нееврей владел во время Песаха.
אָמַר רַב: קְדֵירוֹת בַּפֶּסַח יִשָּׁבְרוּ. וְאַמַּאי? לַשְׁהִינְהוּ אַחַר הַפֶּסַח, וְלֶיעְבַּד בְּהוּ שֶׁלֹּא בְּמִינָן! גְּזֵירָה דִּילְמָא אָתוּ לְמֶיעְבַּד בְּהוּ בְּמִינוֹ.
Rav said: Earthenware pots in which leavened bread was cooked during Passover should be broken, as some small quantity of the flavor of the leavened bread was absorbed into the pot. It is therefore prohibited to cook in them again, as the forbidden flavor of this leavened bread would be transmitted to the new food. The Gemara asks: And why was Rav so stringent with regard to these pots? Let him retain the pots until after the conclusion of Passover and prepare mixtures of another type of food in them. Even Rav maintains that when a small bit of leavened bread is mixed with another type of food after Passover, the mixture is permitted. The Gemara explains that he did not allow this due to a rabbinic decree that perhaps one will come to prepare a mixture of the same type in these pots, causing their contents to become prohibited. He therefore instructed that one destroy these pots in order to avoid this pitfall.
Рав сказал: глиняные горшки, в которых во время Песаха варили хамец, следует разбить, поскольку некоторое малое количество вкуса хамеца впиталось в горшок. Поэтому в них запрещено варить снова, ибо запретный вкус этого хамеца перейдёт в новую пищу. Гмара спрашивает: а почему Рав был так строг относительно этих горшков? Пусть он сохранит горшки до окончания Песаха и готовит в них смеси другого вида пищи. Ведь даже Рав считает, что когда малое количество хамеца смешивается с другим видом пищи после Песаха, смесь разрешена. Гмара объясняет, что он не разрешил этого из-за постановления мудрецов: как бы человек не пришёл готовить в этих горшках смесь того же вида, отчего их содержимое станет запретным. Поэтому он велел уничтожить эти горшки, чтобы избежать этой западни.
וּשְׁמוּאֵל אָמַר: לֹא יִשָּׁבְרוּ, אֲבָל מַשְׁהֵי לְהוּ לְאַחַר זְמַנּוֹ, וְעָבֵיד בְּהוּ בֵּין בְּמִינוֹ בֵּין שֶׁלֹּא בְּמִינוֹ.
And Shmuel said: They need not be broken. Rather, he should retain them until after its time, i.e., the conclusion of Passover, and then he may prepare food of either the same type or another type in them.
А Шмуэль сказал: разбивать их не нужно. Напротив, пусть он сохранит их до конца его срока, то есть до окончания Песаха, и тогда сможет готовить в них пищу как того же вида, так и другого вида.
וְאַזְדָּא שְׁמוּאֵל לְטַעְמֵיהּ, דְּאָמַר שְׁמוּאֵל לְהָנְהוּ דִּמְזַבְּנֵי כַּנְדֵי: אַשְׁווֹ זְבִינֵי אַכַּנְדַיְכִי, וְאִי לָא — דָּרְשִׁינָא לְכוּ כְּרַבִּי שִׁמְעוֹן.
And Shmuel follows his line of reasoning, stated elsewhere, as Shmuel said to the pot merchants, who would dramatically raise their prices after Passover: Level the prices for your pots. And if you do not bring your prices down, I will teach you that the halakha is in accordance with the opinion of Rabbi Shimon, that one is permitted to derive benefit from leavened bread after Passover. This ruling would lead people to retain their vessels and desist from purchasing new vessels after Passover, and consequently the merchants would lose business.
И Шмуэль следует своей линии рассуждения, высказанной в другом месте, ибо Шмуэль сказал торговцам горшками, которые после Песаха резко взвинчивали цены: выровняйте цены на ваши горшки. А если вы не снизите цены, я научу вас, что галаха соответствует мнению рабби Шимона, что после Песаха разрешено извлекать пользу из хамеца. Такое постановление привело бы к тому, что люди сохраняли бы свою посуду и перестали покупать новую после Песаха, и вследствие этого торговцы лишились бы заработка.
וְלִידְרוֹשׁ לְהוּ, דְּהָא שְׁמוּאֵל כְּרַבִּי שִׁמְעוֹן סְבִירָא לֵיהּ! אַתְרֵיהּ דְּרַב הֲוָה.
The Gemara asks: Let him indeed teach this ruling to them, for Shmuel holds that the halakha is in accordance with the opinion of Rabbi Shimon, as was previously mentioned. As such, why did he not publicize his opinion on the matter? The Gemara answers: It was Rav’s locale, and therefore it would not be appropriate for Shmuel to publicly present a position with which Rav did not agree. However, when he saw the merchants raising their prices in an unfair manner, he nevertheless threatened to make his opinion on the matter public.
Гмара спрашивает: так пусть он и вправду научит их этому постановлению, ведь Шмуэль считает, что галаха соответствует мнению рабби Шимона, как было упомянуто ранее. Почему же он не обнародовал своего мнения по этому вопросу? Гмара отвечает: это было место, где жил Рав, и потому Шмуэлю было бы неуместно публично излагать позицию, с которой Рав не соглашался. Однако когда он увидел, что торговцы несправедливо взвинчивают цены, он всё же пригрозил обнародовать своё мнение по этому вопросу.
הָהוּא תַּנּוּרָא דִּטְחוֹ בֵּיהּ טִיחְיָא. אַסְרֵהּ רָבָא בַּר אֲהִילַאי לְמֵיכְלֵיהּ לְרִיפְתָּא אֲפִילּוּ בְּמִילְחָא לְעוֹלָם, דִּילְמָא אָתֵי לְמֵיכְלֵיהּ בְּכוּתָּחָא.
The Gemara recounts: There was a certain oven that they smeared with grease from meat, and consequently the flavor of meat was absorbed into it, and then they used it to bake bread. Rava bar Ahilai prohibited eating this bread even with salt, and not just with milk. This status would apply forever to bread baked in this oven, even during subsequent baking, lest one eat such bread with kutaḥ, a dairy-based seasoning, which would be a violation of the prohibition against eating meat with milk.
Гмара рассказывает: была одна печь, которую смазали мясным жиром, и вследствие этого мясной вкус в неё впитался, а затем в ней пекли хлеб. Рава бар Аилай запретил есть этот хлеб даже с солью, а не только с молоком. Этот статус относился бы навсегда к хлебу, испечённому в этой печи, даже при последующей выпечке, — чтобы человек не съел такой хлеб с кутахом, приправой на молочной основе, что было бы нарушением запрета есть мясо с молоком.
מֵיתִיבִי: אֵין לָשִׁין אֶת הָעִיסָּה בְּחָלָב, וְאִם לָשׁ — כׇּל הַפַּת כּוּלָּהּ אֲסוּרָה, מִפְּנֵי הֶרְגֵּל עֲבֵירָה. כַּיּוֹצֵא בוֹ,
The Gemara raises an objection to this statement: It was taught that one may not knead the dough with milk, and if he did knead the dough with milk, then all of the bread is prohibited due to concern that he will commit a habitual transgression. As one habitually eats bread with meat, there is a concern that one will come to eat this bread with meat as well, unwittingly transgressing the prohibition against eating meat with milk. Similarly,
Гмара возражает на это высказывание: учили, что нельзя замешивать тесто на молоке, а если человек всё же замесил тесто на молоке, то весь хлеб запрещён из опасения, что он придёт к привычному нарушению. Поскольку хлеб обычно едят с мясом, есть опасение, что человек придёт есть и этот хлеб с мясом, по неведению преступив запрет есть мясо с молоком. Подобным же образом