דף 51
Pesachim 51a
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
אִי אַתָּה רַשַּׁאי לְהַתִּירָן בִּפְנֵיהֶם. אָמַר לוֹ: וְלָאו מִי אִיתְּמַר עֲלַהּ, אָמַר רַב חִסְדָּא: בְּכוּתָאֵי! כּוּתָאֵי מַאי טַעְמָא — מִשּׁוּם דִּמְסָרְכִי מִילְּתָא, הָנָךְ אִינָשֵׁי נָמֵי סָרְכִי מִילְּתָא.
you are not allowed to permit these actions in their presence, lest they come to treat other prohibitions lightly, saying: If this previously prohibited activity was permitted, other prohibitions are not particularly stringent either. How did Rav Yosef permit the residents of Ḥozai to eat rice dough? Rav Yosef said to Abaye: And wasn’t it stated about this halakha concerning stringencies that Rav Ḥisda said: This was stated specifically with regard to Samaritans? The Gemara rejects this: What is the reason that this applies to Samaritans? It is due to the fact that they will extend this matter of leniency, and add to it additional, unjustified leniencies. These people of Ḥozai will also extend this matter of leniency, and come to practice additional leniencies in other cases, as they are ignoramuses.
тебе не дозволено разрешать эти действия в их присутствии, дабы они не пришли к легкомысленному отношению к прочим запретам, говоря: если это прежде запрещённое действие оказалось дозволенным, то и другие запреты не столь строги. Как же рав Йосеф разрешил жителям Хозая есть рисовое тесто? Сказал рав Йосеф Абайе: но разве не было сказано об этом законе о строгостях, что рав Хисда сказал: это сказано именно о самаритянах (кутим)? Гмара отвергает это: в чём причина того, что это относится к самаритянам? В том, что они распространят это послабление и добавят к нему другие, неоправданные послабления. Но и эти жители Хозая распространят это послабление и придут к другим послаблениям в иных случаях, ибо они невежды.
אֶלָּא אָמַר רַב אָשֵׁי: חָזֵינַן אִי רוּבָּן אוֹרֶז אָכְלִי — לָא נֵיכְלַהּ זָר בְּאַפַּיְיהוּ, דִּילְמָא מִשְׁתַּכְחָא תּוֹרַת חַלָּה מִינַּיְיהוּ. וְאִי רוּבָּן דָּגָן אָכְלִי — נֵיכְלַהּ זָר בְּאַפַּיְיהוּ, דִּילְמָא אָתֵי לְאַפְרוֹשֵׁי מִן הַחִיּוּב עַל הַפְּטוּר, וּמִן הַפְּטוּר עַל הַחִיּוּב.
Rather, Rav Ashi said: We see, if the majority of people in that place eat rice, do not let a non-priest eat ḥalla in their presence, lest the halakhic category of ḥalla be forgotten from them. And if most of them eat grain, let a non-priest eat ḥalla separated from rice dough in their presence, lest they separate ḥalla from grain, from which separating ḥalla is a requirement, on behalf of rice from which separating ḥalla is an exemption, in which case the priest eating the ḥalla would be eating bread from which ḥalla was not separated; or from that which is an exemption on behalf of that which is a requirement, in which case the person eating the grain bread would be eating bread from which ḥalla was not separated.
Скорее, сказал рав Аши: мы смотрим — если большинство людей в том месте едят рис, не давай не-коэну есть халу в их присутствии, дабы не забылось у них само галахическое понятие халы. А если большинство из них едят злаки, пусть не-коэн ест в их присутствии халу, отделённую от рисового теста, — дабы они не отделили халу от злаков, от которых отделять халу обязательно, за рис, от которого отделять халу не требуется, — и тогда коэн, евший бы эту халу, ел бы хлеб, от которого хала не отделена; или же за то, от чего отделять обязательно, отделили бы от того, от чего не требуется, — и тогда тот, кто ест злаковый хлеб, ел бы хлеб, от которого хала не отделена.
גּוּפָא, דְּבָרִים הַמּוּתָּרִין וַאֲחֵרִים נָהֲגוּ בָּהֶן אִיסּוּר — אִי אַתָּה רַשַּׁאי לְהַתִּירָן בִּפְנֵיהֶן. אָמַר רַב חִסְדָּא: בְּכוּתָאֵי עָסְקִינַן. וְכוּלֵּי עָלְמָא לָא? וְהָתַנְיָא: רוֹחֲצִין שְׁנֵי אַחִין כְּאֶחָד, וְאֵין רוֹחֲצִין שְׁנֵי אַחִין בְּכָבוּל. וּמַעֲשֶׂה בִּיהוּדָה וְהִלֵּל בָּנָיו שֶׁל רַבָּן גַּמְלִיאֵל שֶׁרָחֲצוּ שְׁנֵיהֶם כְּאֶחָד בְּכָבוּל, וְלָעֲזָה עֲלֵיהֶן כׇּל הַמְּדִינָה, אָמְרוּ: מִיָּמֵינוּ לֹא רָאִינוּ כָּךְ. וְנִשְׁמַט הִלֵּל וְיָצָא לַבַּיִת הַחִיצוֹן, וְלֹא רָצָה לוֹמַר לָהֶן: מוּתָּרִין אַתֶּם.
After mentioning halakhot relating to customs, the Gemara returns to discuss the matter itself. If matters are permitted but others were accustomed to treat them as a prohibition, you are not allowed to permit these actions in their presence. Rav Ḥisda said: We are dealing with Samaritans, not with Jews. The Gemara is surprised at this: And doesn’t this apply to everyone? Wasn’t it taught in a baraita to the contrary? Two brothers may bathe together, and there is no concern that doing so is immodest or will lead to sinful thoughts. However, the custom was that two brothers do not bathe together in the city of Kabul (see I Kings 9:13). And there was an incident involving Yehuda and Hillel, sons of Rabban Gamliel, who bathed together in Kabul, and the entire city denounced them and said: In all our days we have never seen that type of conduct. Hillel stole away and went out to the outer chamber and did not want to tell them: You are permitted to do so. He preferred to obey the city residents rather than rule it permitted for two brothers to bathe together.
Упомянув законы, относящиеся к обычаям, Гмара возвращается к обсуждению самого этого предмета. Если вещи дозволены, но другие приняли обычай относиться к ним как к запрещённым, тебе не дозволено разрешать эти действия в их присутствии. Сказал рав Хисда: речь идёт о самаритянах, а не о евреях. Гмара удивляется этому: разве это относится не ко всем? Разве не учили в барайте обратное? Двум братьям дозволено мыться вместе, и нет опасения, что это нескромно или приведёт к греховным мыслям. Однако был обычай, что двое братьев не моются вместе в городе Кавуль (см. Млахим I 9:13). И был случай с Йеудой и Гилелем, сыновьями раббана Гамлиэля, которые мылись вместе в Кавуле, и весь город осудил их, говоря: во все наши дни мы не видели такого поведения. Гилель ускользнул и вышел во внешнюю комнату, не желая сказать им: вам это дозволено. Он предпочёл подчиниться жителям города, чем объявить дозволенным двум братьям мыться вместе.
יוֹצְאִים בְּקוֹרְדָּקֵיסוֹן בַּשַּׁבָּת, וְאֵין יוֹצְאִין בְּקוֹרְדָּקֵיסוֹן בַּשַּׁבָּת בְּבֵירֵי. וּמַעֲשֶׂה בִּיהוּדָה וְהִלֵּל בָּנָיו שֶׁל רַבָּן גַּמְלִיאֵל שֶׁיָּצְאוּ בְּקוֹרְדָּקֵיסוֹן בַּשַּׁבָּת בְּבֵירֵי, וְלָעֲזָה עֲלֵיהֶן הַמְּדִינָה, וְאָמְרוּ: מִיָּמֵינוּ לֹא רָאִינוּ כָּךְ. וּשְׁמָטוּם וּנְתָנוּם לְעַבְדֵיהֶן, וְלֹא רָצוּ לוֹמַר לָהֶן: מוּתָּרִין אַתֶּם.
Similarly, one may go out with wide shoes that resemble slippers on Shabbat; however, one does not go out with wide shoes in the city of Birei. And there was an incident involving Yehuda and Hillel, sons of Rabban Gamliel, who went out with wide shoes in Birei, and the people of the city denounced them and said: In all our days we have never seen that type of conduct. And Yehuda and Hillel removed their shoes, and gave them to their gentile servants, and did not want to tell the residents of the city: You are permitted to go out with wide shoes on Shabbat.
Подобным образом дозволено выходить в шабат в широкой обуви, похожей на туфли без задника; однако в городе Бирей в широкой обуви не выходят. И был случай с Йеудой и Гилелем, сыновьями раббана Гамлиэля, которые вышли в широкой обуви в Бирее, и жители города осудили их, говоря: во все наши дни мы не видели такого поведения. И Йеуда с Гилелем сняли свою обувь и отдали её своим слугам-неевреям, не желая сказать жителям города: вам дозволено выходить в широкой обуви в шабат.
וְיוֹשְׁבִין עַל סַפְסַלֵּי גּוֹיִם בַּשַּׁבָּת, וְאֵינָן יוֹשְׁבִין עַל סַפְסַלֵּי גוֹיִם בַּשַּׁבָּת בְּעַכּוֹ. וּמַעֲשֶׂה בְּרַבָּן שִׁמְעוֹן בֶּן גַּמְלִיאֵל שֶׁיָּשַׁב עַל סַפְסַלֵּי גוֹיִם בַּשַּׁבָּת בְּעַכּוֹ, וְלָעֲזָה עָלָיו כׇּל הַמְּדִינָה, אָמְרוּ: מִיָּמֵינוּ לֹא רָאִינוּ כָּךְ. נִשְׁמַט עַל גַּבֵּי קַרְקַע, וְלֹא רָצָה לוֹמַר לָהֶן: מוּתָּרִין אַתֶּם. בְּנֵי מְדִינַת הַיָּם נָמֵי, כֵּיוָן דְּלָא שְׁכִיחִי רַבָּנַן גַּבַּיְיהוּ — כְּכוּתִים דָּמוּ.
Similarly, one may sit on gentiles’ stools on Shabbat, even though these stools are typically used for displaying merchandise. But one may not sit on gentiles' stools on Shabbat in the city of Akko. And there was an incident involving Rabban Shimon ben Gamliel who sat on gentiles’ stools on Shabbat in the city of Akko, and the entire city denounced him. They said: In all our days we have never seen that type of conduct. Rabban Shimon ben Gamliel moved onto the ground and did not want to tell them: You are permitted to sit on the stools. The Gemara answers: The legal status of people in the cities, since Sages are not found among them, is like that of the Samaritans. Therefore, it is prohibited to tell them that these activities are permitted.
Подобным образом дозволено сидеть в шабат на скамьях неевреев, хотя эти скамьи обычно используются для выкладки товара. Но в городе Акко на скамьях неевреев в шабат не сидят. И был случай с рабаном Шимоном бен Гамлиэлем, который сел в шабат на скамью неевреев в городе Акко, и весь город осудил его. Сказали они: во все наши дни мы не видели такого поведения. Раббан Шимон бен Гамлиэль пересел на землю, не желая сказать им: вам дозволено сидеть на этих скамьях. Гмара отвечает: правовое положение жителей этих городов, поскольку среди них не найти мудрецов, таково же, как у самаритян. Поэтому запрещено говорить им, что эти действия дозволены.
בִּשְׁלָמָא סַפְסַלֵּי גוֹיִם, מִשּׁוּם דְּמִחֲזֵי כְּמִקָּח וּמִמְכָּר. בְּקוֹרְדָּקֵיסוֹן נָמֵי, דִּילְמָא מִשְׁתַּלְּפִין וְאָתֵי לְאֵיתוֹיִינְהוּ אַרְבַּע אַמּוֹת בִּרְשׁוּת הָרַבִּים.
The Gemara proceeds to clarify the reasons for the stringent customs in those communities. Granted, sitting on gentiles’ stools is prohibited because it appears like one is engaged in buying and selling on Shabbat. In the case of wide shoes as well, it is prohibited to wear them due to the concern lest they fall off one’s feet and he come to carry them in his hand four cubits in the public domain, thereby violating a Torah prohibition.
Гмара переходит к разъяснению причин строгих обычаев в этих общинах. Допустим, сидеть на скамьях неевреев запрещено потому, что это выглядит так, будто человек занят куплей-продажей в шабат. И в случае широкой обуви её запрещено надевать из опасения, что она свалится с ног и человек понесёт её в руке четыре амот в общественном владении, нарушив тем самым запрет Торы.
אֶלָּא רוֹחֲצִין מַאי טַעְמָא לָא? כִּדְתַנְיָא: עִם הַכֹּל אָדָם רוֹחֵץ, חוּץ מֵאָבִיו וְחָמִיו וּבַעַל אִמּוֹ וּבַעַל אֲחוֹתוֹ. וְרַבִּי יְהוּדָה מַתִּיר בְּאָבִיו מִפְּנֵי כְּבוֹד אָבִיו, וְהוּא הַדִּין לְבַעַל אִמּוֹ.
However, what is the reason that two brothers may not bathe together? The Gemara answers: The custom to prohibit doing so is based on that which was taught in a baraita: A person may bathe with anyone except for his father, and his father-in-law, and his mother’s husband, and his sister’s husband. Due to the nature of their relation, one might come to ponder how they came to be related and have prohibited thoughts about intimacy between men and women. And Rabbi Yehuda permits one to bathe with his father, due to the honor that he can accord his father by assisting his father while bathing. The same is true for one’s mother’s husband.
Но в чём причина того, что двум братьям нельзя мыться вместе? Гмара отвечает: обычай запрещать это основан на том, что учили в барайте: человек может мыться со всяким, кроме своего отца, своего тестя, мужа своей матери и мужа своей сестры. Из-за характера этого родства он может начать размышлять о том, как они породнились, и прийти к запретным мыслям о близости между мужчинами и женщинами. А рабби Йеуда дозволяет мыться с отцом ради почтения, которое он может оказать отцу, помогая ему во время мытья. То же верно и в отношении мужа его матери.
וַאֲתוֹ אִינְהוּ וּגְזוּר בִּשְׁנֵי אַחִין מִשּׁוּם בַּעַל אֲחוֹתוֹ. תָּנָא: תַּלְמִיד לֹא יִרְחַץ עִם רַבּוֹ, וְאִם רַבּוֹ צָרִיךְ לוֹ — מוּתָּר.
And the people of Kabul came and issued a decree to prohibit bathing together for two brothers, due to their concern that it is similar to bathing with one’s sister’s husband. It was taught in the Tosefta: A student may not bathe with his teacher, since it is disrespectful to see one’s teacher naked. But if his teacher requires his help when bathing, it is permitted.
И пришли жители Кавуля и постановили запретить двум братьям мыться вместе, опасаясь, что это похоже на мытьё с мужем своей сестры. Учили в Тосефте: ученику нельзя мыться со своим учителем, ибо неуважительно видеть своего учителя нагим. Но если учитель нуждается в его помощи во время мытья, это дозволено.
כִּי אֲתָא רַבָּה בַּר בַּר חָנָה, אֲכַל דְּאַיִּיתְרָא. עוּל לְגַבֵּיהּ רַב עַוִּירָא סָבָא וְרַבָּה בְּרֵיהּ דְּרַב הוּנָא, כֵּיוָן דַּחֲזִינְהוּ כַּסְּיֵיהּ מִינַּיְיהוּ. אֲתוֹ וַאֲמַרוּ לֵיהּ לְאַבָּיֵי. אֲמַר לְהוּ: שַׁוִוינְכוּ כְּכוּתָאֵי.
The Gemara relates: When Rabba bar bar Ḥana came from Eretz Yisrael to Babylonia, he ate the fat found over the straight part of an animal’s stomach. The fat along the stomach consists of two parts: The inner, straight portion, which is shaped like a bowstring, and the outer, rounded portion, which is shaped like a bow. With regard to the fat surrounding the inner, straight portion, the custom in Eretz Yisrael was lenient, whereas in Babylonia it was stringent. Rav Avira the Elder and Rabba, son of Rav Huna, entered to see Rabba bar bar Ḥana. When he saw them coming, he concealed from them what he was eating. They came and told Abaye what had happened, and he said to them: Through his conduct, he rendered you Samaritans, as he could have told you that it is permitted but did not do so.
Гмара рассказывает: когда Раба бар бар Хана пришёл из Эрец-Исраэль в Вавилонию, он ел жир, находящийся над прямой частью желудка животного. Жир вдоль желудка состоит из двух частей: внутренней прямой, имеющей форму тетивы, и внешней округлой, имеющей форму лука. Что до жира вокруг внутренней прямой части, обычай в Эрец-Исраэль был снисходительным, тогда как в Вавилонии — строгим. Рав Авира Старший и Раба, сын рава Уны, вошли навестить Рабу бар бар Хану. Увидев, что они идут, он спрятал от них то, что ел. Они пришли и рассказали Абайе о случившемся, и он сказал им: своим поведением он сделал вас самаритянами, ибо мог сказать вам, что это дозволено, но не сделал этого.
וְרַבָּה בַּר בַּר חָנָה לֵית לֵיהּ הָא דִּתְנַן נוֹתְנִין עָלָיו חוּמְרֵי הַמָּקוֹם שֶׁיָּצָא מִשָּׁם וְחוּמְרֵי הַמָּקוֹם שֶׁהָלַךְ לְשָׁם? אָמַר אַבָּיֵי: הָנֵי מִילֵּי מִבָּבֶל לְבָבֶל, וּמֵאֶרֶץ יִשְׂרָאֵל לְאֶרֶץ יִשְׂרָאֵל. אִי נָמֵי, מִבָּבֶל לְאֶרֶץ יִשְׂרָאֵל. אֲבָל מֵאֶרֶץ יִשְׂרָאֵל לְבָבֶל — לָא. כֵּיוָן דַּאֲנַן כַּיְיפִינַן לְהוּ, עָבְדִינַן כְּווֹתַיְיהוּ.
The Gemara asks: And is Rabba bar bar Ḥana, who was lenient with regard to a matter that is prohibited, not in agreement with that which we learned in the mishna: When one travels from one place to another, the Sages impose upon him the stringencies of the place from which he left and the stringencies of the place to which he went? Abaye said: That applies when one travels from one place in Babylonia to another place in Babylonia, or from one place in Eretz Yisrael to another place in Eretz Yisrael, or alternatively, from Babylonia to Eretz Yisrael. However, when traveling from Eretz Yisrael to Babylonia, no, this principle does not apply. Since we, the residents of Babylonia, are subordinate to them in terms of halakha, we act in accordance with their custom, but a resident of Eretz Yisrael is not required to follow the Babylonian custom.
Гмара спрашивает: а разве Раба бар бар Хана, который проявил снисходительность в вопросе, который запрещён, не согласен с тем, что мы учили в мишне: когда человек переходит из одного места в другое, мудрецы налагают на него строгости того места, откуда он ушёл, и строгости того места, куда он пришёл? Сказал Абайе: это относится к тому, кто переходит из одного места в Вавилонии в другое место в Вавилонии, или из одного места в Эрец-Исраэль в другое место в Эрец-Исраэль, или же из Вавилонии в Эрец-Исраэль. Но когда идут из Эрец-Исраэль в Вавилонию — нет, это правило не применяется. Поскольку мы, жители Вавилонии, подчинены им в вопросах галахи, мы поступаем по их обычаю, но житель Эрец-Исраэль не обязан следовать вавилонскому обычаю.
רַב אָשֵׁי אָמַר: אֲפִילּוּ תֵּימָא מֵאֶרֶץ יִשְׂרָאֵל לְבָבֶל, הָנֵי מִילֵּי הֵיכָא דְּאֵין דַּעְתּוֹ לַחֲזוֹר, וְרַבָּה בַּר בַּר חָנָה דַּעְתּוֹ לַחֲזוֹר הֲוָה. אֲמַר לֵיהּ רַבָּה בַּר בַּר חָנָה לִבְנֵיהּ: בְּנִי, לֹא תֹּאכַל לֹא בְּפָנַי וְלֹא שֶׁלֹּא בְּפָנַי. אֲנִי שֶׁרָאִיתִי אֶת רַבִּי יוֹחָנָן שֶׁאָכַל — כְּדַי הוּא רַבִּי יוֹחָנָן לִסְמוֹךְ עָלָיו בְּפָנָיו וְשֶׁלֹּא בְּפָנָיו. אַתָּה לֹא רָאִיתָ אוֹתוֹ, לֹא תֹּאכַל בֵּין בְּפָנַי בֵּין שֶׁלֹּא בְּפָנַי.
Rav Ashi said: Even if you say that when one travels from Eretz Yisrael to Babylonia, he is required to act stringently in accordance with the local custom, this applies only when his intent is not to return. One is required to adopt the local customs when permanently settling in a new location. However, as Rabba bar bar Ḥana’s intent was to return to Eretz Yisrael, his point of origin, he continued to follow the custom of Eretz Yisrael. The Gemara relates that Rabba bar bar Ḥana said to his son: My son, you live in Babylonia. Therefore, do not eat this fat, neither when you are in my presence nor when you are not in my presence. I, who saw Rabbi Yoḥanan eat this fat, can say that Rabbi Yoḥanan is worthy for one to rely upon him both in his presence and not in his presence. You did not see him. Therefore, do not eat it, neither when you are in my presence nor when you are not in my presence, since you may not rely upon my opinion alone in this matter.
Сказал рав Аши: даже если ты скажешь, что тот, кто идёт из Эрец-Исраэль в Вавилонию, обязан поступать строго по местному обычаю, — это относится лишь к тому, кто не намерен вернуться. Человек обязан принимать местные обычаи, когда окончательно поселяется на новом месте. Но поскольку Раба бар бар Хана намеревался вернуться в Эрец-Исраэль, откуда он пришёл, он продолжал следовать обычаю Эрец-Исраэль. Гмара рассказывает, что Раба бар бар Хана сказал своему сыну: сын мой, ты живёшь в Вавилонии. Поэтому не ешь этот жир — ни в моём присутствии, ни в моё отсутствие. Я, видевший, как рабби Йоханан ел этот жир, могу сказать, что рабби Йоханан достоин того, чтобы на него полагались и в его присутствии, и в его отсутствие. Ты же его не видел. Поэтому не ешь этого ни в моём присутствии, ни в моё отсутствие, ибо в этом деле тебе нельзя полагаться на одно лишь моё мнение.
ופְלִיגָא דִּידֵיהּ אַדִּידֵיהּ. דְּאָמַר רַבָּה בַּר בַּר חָנָה, סָח לִי רַבִּי יוֹחָנָן בֶּן אֶלְעָזָר: פַּעַם אַחַת נִכְנַסְתִּי אַחַר רַבִּי שִׁמְעוֹן בֶּן רַבִּי יוֹסֵי בֶּן לָקוֹנְיָא לַגִּינָּה,
The Gemara comments: And this statement of his disagrees with another statement of his, as Rabba bar bar Ḥana said: Rabbi Yoḥanan ben Elazar told me: Once I followed Rabbi Shimon ben Rabbi Yosei ben Lakonya into the garden next to his house,
Гмара замечает: и это его высказывание противоречит другому его высказыванию, ибо сказал Раба бар бар Хана: рассказал мне рабби Йоханан бен Элазар: однажды я пошёл за рабби Шимоном бен рабби Йосеем бен Лаконья в сад рядом с его домом,