דף 64

[8] приходилось на Шаббат, когда переносить жерди запрещено (Рамбам), он клал свою руку на плечо другого, а другой — свою руку на его плечо, и подвешивал жертву и снимал с нее шкуру. Он разрывал плоть жертвы и вынимал ее части, предназначенные для принесения, то есть жиры и другие части, возносимые на жертвенник. Он клал предназначенные для принесения части в большой таз [магейс] и сжигал их на жертвеннике.

[9] Если это происходило в Шаббат, когда переносить запрещено, первая группа выходила и оставалась на Храмовой горе; вторая группа оставалась внутри укрепления, то есть в области снаружи двора женщин; а третья группа стояла на своем месте в Храме. Они ждали там до наступления ночи, и как только темнело, они все выходили и жарили свои пасхальные жертвы — каждый на своем месте.

[10] ГМАРА: Рабби Йицхак сказал: Корбан Песах закалывают только тремя группами, не менее чем по тридцать человек в каждой. Какова причина этого правила? Стих говорит: «собрание», «община» и «Израиль», и каждый из этих терминов относится к группе не менее чем из десяти человек. Мы сомневаемся, означает ли это, что нужны три группы по десять человек одновременно, или одна за другой.

[11] Поэтому, чтобы удовлетворить оба возможных толкования, требуется три группы по тридцать человек в каждой. Ибо, если ты скажешь, что нужны все тридцать одновременно, — это есть; и если нужны они одна за другой, — это тоже есть. Поэтому в стесненных обстоятельствах, когда присутствует недостаточно людей, достаточно даже пятидесяти человек. Как так? Тридцать входят и совершают необходимую службу; затем входят еще десять и десять из первоначальной группы выходят, так что находящиеся внутри считаются новой группой; затем входят еще десять и выходят еще десять, так что находящиеся внутри теперь образуют третью группу. Таким образом Корбан Песах закалывают тремя группами по тридцать человек, хотя общее число участвующих людей — всего пятьдесят.

[12] Мишна учит, что вошла первая группа, после чего закрыли двери двора Бейт а-Микдаш. Было сказано, что амораим разошлись относительно точной формулировки Мишны. Абайе сказал: Мы учили в Мишне, что двери двора Бейт а-Микdash чудесным образом закрывались сами собой. Рава сказал: Мы учили в Мишне, что люди закрывали двери двора Бейт а-Микdash в надлежащее время.

[13] В чем практическая разница между ними? Практическая разница между ними — в вопросе, полагаемся ли мы на чудо. Абайе сказал: Мы учили в Мишне, что двери закрывались сами собой; сколько людей вошло — вошло, и мы полагаемся на чудо, чтобы двери закрылись так, чтобы не вошло чрезмерное число людей и тем самым не возникла опасность (Раббейну Хананэль). Рава сказал: Мы учили в Мишне, что люди закрывали двери, и мы не полагаемся на чудо, чтобы двор не стал чрезмерно переполненным.

[14] И то, что мы учили в другом месте в Мишне относительно отлучения, наложенного на Акавья бен Махалалэль за то, что он резко высказался о Шмая и Автальоне, — что Рабби Йеуда сказал: Небеса упаси, чтобы Акавья бен Махалалэль был отлучен; это должен был быть кто-то другой, ведь даже когда весь еврейский народ приходил в Иерусалим на праздник, двери двора Бейт а-Микdash не закрывались ни перед одним человеком из Израиля, столь исполненным мудрости и страха греха, как Акавья бен Махалалэль; — Абайе может объяснить это высказывание согласно своему мнению, и Рава также может объяснить его согласно своему мнению. Абайе может объяснить это согласно своему мнению так: Ни один человек из Израиля не находился во дворе Бейт а-Микdash в тот момент, когда он закрывался сам собой, кто был бы столь исполнен мудрости и страха греха, как Акавья бен Махалалэль. Рава тоже может объяснить это согласно своему мнению так: Ни один человек из Израиля не находился во дворе Бейт а-Микdash в тот момент, когда они закрывали его, кто был бы столь исполнен мудрости и страха греха, как Акавья бен Махалалэль.

[15] Мудрецы учили: Никогда никто не был раздавлен великими толпами людей во дворе Бейт а-Микdash, кроме одного Песаха во дни Гилеля, когда был раздавлен один старик, и тот Песах назвали Песахом раздавленного.

[1] Мудрецы учили: Однажды царь Агриппа захотел увидеть своими глазами множества [укхлосин] Израиля, чтобы узнать, сколько их. Он сказал первосвященнику: Обрати внимание на пасхальных агнцев; посчитай, сколько животных приносят, чтобы приблизительно определить число людей. Первосвященник взял по почке от каждого, поскольку почки сжигают на жертвеннике, и там оказалось шестьсот тысяч пар почек — вдвое больше числа вышедших из Египта. Это не отражало общего числа еврейского народа, поскольку исключало тех, кто был ритуально нечист или находился на большом расстоянии, и потому не пришёл приносить жертву. Кроме того, это был подсчёт пасхальных агнцев, а не людей, и не было ни одного Корбан Песах, на который не было записано больше десяти человек. Тот Песах назвали Песахом тесноты, из‑за огромного числа людей.

[2] Гмара задаёт вопрос по одной детали этого рассказа: как мог первосвященник взять почку? Разве он не должен был сжечь её на жертвеннике? Гмара отвечает: сначала он взял почки для подсчёта, а затем сжёг их. Гмара спрашивает: разве не написано: «И коэн сожжёт это на жертвеннике; это — пища огненной жертвы Господу» (Ваикра 3:11)? Единственное число «это», по‑видимому, указывает, что он не должен смешивать жиры этой жертвы с жирами другой; напротив, он должен сжигать каждый набор отдельно.

[3] Гмара отвечает: затем он сжигал их по одной, а не все вместе. Гмара спрашивает дальше: разве не учили в Барайта, что множественное число «их» в стихе: «И коэн сожжёт их на жертвеннике; это — пища огненной жертвы, в приятное благоухание; весь жир — Господу» (Ваикра 3:16) указывает, что все жертвенные части одной жертвы должны быть возложены одновременно? Скорее, должно быть так, что когда первосвященник брал почку для подсчёта, это было лишь мгновенное изъятие; то есть он брал её у них лишь до тех пор, пока они не приносили ему нечто иное, с помощью чего можно было вести счёт, и уже этот другой предмет затем и подсчитывали.

[4] В Мишне было сказано, что коэны стояли рядами, и были ряды коэнов, держащих серебряные чаши, и ряды коэнов, держащих золотые чаши, но не было рядов, где были бы и золотые и серебряные чаши. Какова причина, что не смешивали золотые и серебряные чаши? Если сказать, что это из‑за опасения: быть может, коэн возьмёт золотую чашу, чтобы оставить её себе, а вместо неё вернёт серебряную, — то решение, описанное в Мишне, не устраняет этого опасения. Ведь и здесь, в ряду, где у всех золотые чаши, есть опасение, что, быть может, коэн возьмёт чашу ценой двести динаров, оставит её себе, а вместо неё вернёт чашу ценой сто динаров (Рид). Скорее, причина в том, что такое устройство, когда все чаши в каждом ряду одного цвета, эстетически более привлекательно.

[5] Далее в Мишне было сказано, что у чаш не было плоского дна. Гмара добавляет, что мудрецы учили Барайта: ни у одной из чаш в Бейт а-Микдаш не было плоского дна по той же причине — чтобы их не ставили, что позволило бы крови свернуться. Исключение составляли чаши с левоной (ладаном), которые ставили на хлебы предложения, — у них было плоское дно. У них не могло быть острого дна из опасения, что, быть может, коэны поставят их на хлеб, и хлеб сломается. Хлеб предложения имел сложную и тонкую форму, и чаша с острым дном могла проколоть или сломать хлеб.

[6] В Мишне учили: исраэлит режет жертву, а коэн принимает кровь и передаёт её другим коэнам. Гмара спрашивает: разве недостаточно, если тот, кто не является исраэлитом, зарежет жертву? Должна ли Шхита совершаться именно исраэлитом, а не коэном или левитом? Гмара отвечает: Мишна учит нас самой этой Галахе — что даже если Шхита выполнена некоэном, она действительна. А то, что в Мишне сказано, что коэн принимает кровь, приходит научить, что начиная с принятия и далее служба является заповедью, возложенной на священство, и некоэн не может её выполнять.

[7] Также в Мишне было сказано, что коэн передавал чашу с кровью другому коэну. Гмара предлагает: выучи отсюда, что перенос без хождения, то есть доставка крови к жертвеннику посредством передачи из руки в руку, не идя реально с ней к жертвеннику, считается действительным действием переноса крови жертвы к жертвеннику — одним из четырёх служений, связанных с принесением жертвы. Этим решился бы тот же оставшийся без ответа вопрос в трактате Зевахим. Гмара отвергает это доказательство: возможно, коэн немного передвигал ноги, пока передавал чашу следующему коэну, чтобы исполнить требование идти с кровью к жертвеннику. Тогда чему же учит нас это описание того, как переносили кровь к жертвеннику? Гмара отвечает: оно учит, что коэны были выстроены рядами, чтобы увеличить число участников службы и исполнить принцип: «в множестве народа — слава царя» (Мишлей 14:28).

[8] Далее в Мишне было сказано, что каждый коэн принимал полную чашу крови и возвращал пустую. Гмара выводит: но не делали наоборот; коэн не возвращал сначала пустую чашу, а затем принимал полную. Это поддерживает мнение Рабби Шимона бен Лакиша, ибо Рабби Шимон бен Лакиш сказал: нельзя откладывать исполнение мицвот. Когда человеку предоставляется возможность исполнить мицву, он должен сделать это немедленно и не задерживать ни по какой причине. В данном случае, поскольку принесение крови к жертвеннику — мицва, коэн должен сперва исполнить имеющуюся мицву и принять полную чашу крови, и лишь затем вернуть пустую чашу.

[9] Также в Мишне было сказано, что коэн, ближайший к жертвеннику, кропил кровью на жертвенник. Кто тот Тана, который считает, что кровь Корбан Песах требует кропления издали на жертвенник, и что выливания крови прямо из чаши на жертвенник недостаточно? Рав Хисда сказал: это Рабби Йосей а-Глили.

[10] Как учили в Барайта, что Рабби Йосей а-Глили говорит: стих говорит: «Но первенца быка, или первенца овцы, или первенца козы — не выкупай: они святы; их кровь окропи на жертвенник и их жир сожги как огненную жертву, в приятное благоухание Господу» (Бемидбар 18:17). Не сказано: «его кровь», а сказано «их кровь». Подобно этому, не сказано: «его жир», а сказано «их жир». Это учит относительно первенца животного, который прямо упомянут в стихе, а также относительно животного десятины и пасхального агнца, которые имеют уровень святости, подобный первенцу, — что все они требуют возложения их крови и жертвенных частей на жертвенник, хотя Тора не даёт явных указаний относительно этой стороны служения для животного десятины или для пасхального агнца.

[11] Гмара спрашивает: откуда мы выводим, что их кровь требует кропления на жертвенник на стороне, где есть основание (йесод)? Рабби Элазaр сказал: это выводится посредством Гзера Шава между словом «окропи», употреблённым здесь, и словом «окропи», употреблённым относительно олы (всесожжения). Здесь написано: «их кровь окропи на жертвенник»; там написано относительно олы: «И зарежет её у стороны жертвенника к северу пред Господом; и сыны Аарона, коэны, окропят её кровью вокруг на жертвенник» (Ваикра 1:11). Как кровь олы должна быть окроплена на жертвенник в месте, где есть основание, так и кровь Корбан Песах должна быть окроплена в месте, где есть основание.