Pesachim 82b — Talmud Bavli — Tractate Pesachim

נִשְׁפַּךְ דָּמָהּ, יָצָא דָּמָהּ חוּץ לַקְּלָעִים — דְּקַיְימָא לַן בִּשְׂרֵיפָה, מְנָלַן?

or its blood was spilled, or its blood was taken outside the hangings that denoted the courtyard of the Tabernacle, we maintain that it must be burned; from where do we derive this halakha?

[5] или ее кровь пролилась, или ее кровь вынесли за занавеси, обозначавшие двор Мишкана, — мы утверждаем, что ее нужно сжечь; откуда мы выводим эту Галаху?

נָפְקָא לַן מִדְּרַבִּי שִׁמְעוֹן. דְּתַנְיָא, רַבִּי שִׁמְעוֹן אוֹמֵר: ״בַּקֹּדֶשׁ בָּאֵשׁ תִּשָּׂרֵף״ — לִימֵּד עַל חַטָּאת שֶׁשְּׂרֵיפָתָהּ בַּקּוֹדֶשׁ.

The Gemara answers: We derive it from the exposition of Rabbi Shimon, as it was taught in a baraita that Rabbi Shimon says: The verse that states: “Any sin-offering from which some blood has been brought to the Tent of Meeting, to make atonement in the sacred place, shall not be eaten; it shall be burned in fire” (Leviticus 6:23), has taught that the burning of a sin-offering is in the sacred area, the Temple courtyard.

[6] Гмара отвечает: Мы выводим это из толкования Рабби Шимона, как учили в Барайта, что Рабби Шимон говорит: стих, который говорит: «Всякая хатат, из которой часть крови внесена в Оэль Моэд, чтобы совершить искупление в святом месте, не должна быть съедена; в огне должна быть сожжена» (Ваикра 6:23), научил, что сожжение хатат происходит в святом месте — во дворе Бейт а-Микдаш.

אֵין לִי אֶלָּא זוֹ בִּלְבַד, שְׁאָר פְּסוּלֵי קׇדְשֵׁי קָדָשִׁים וְאֵימוּרֵי קָדָשִׁים קַלִּים מִנַּיִן? תַּלְמוּד לוֹמַר: ״(וְכׇל) ... בַּקֹּדֶשׁ ... בָּאֵשׁ תִּשָּׂרֵף״.

I have derived only that the halakha applies to this alone, a sin-offering; with regard to the rest of the disqualified offerings of the most sacred order and the portions of offerings of lesser sanctity that are consumed on the altar, from where do we derive that they must be burned in the Temple courtyard, which is their boundary when they are valid? The verse states: “Any…in the sacred place…shall be burned in fire,” which teaches that any consecrated item must be burned in a sacred place.

[7] Я вывел лишь, что Галаха относится только к этому — к хатат; относительно остальных негодных жертв высшей святости и частей жертв меньшей святости, которые возносятся на жертвеннике, откуда мы выводим, что их нужно сжигать во дворе Бейт а-Микдаш, который является их границей, когда они пригодны? Стих говорит: «Всякая… в святом месте… в огне должна быть сожжена», что учит: всякую освященную вещь следует сжигать в святом месте.

אַשְׁכְּחַן קׇדְשֵׁי קָדָשִׁים, קָדָשִׁים קַלִּים מְנָלַן? אֶלָּא: כׇּל פְּסוּלוֹ בַּקֹּדֶשׁ בִּשְׂרֵיפָה, לָא שְׁנָא קָדָשִׁים קַלִּים וְלָא שְׁנָא קׇדְשֵׁי קָדָשִׁים — גְּמָרָא גְּמִירִי לַהּ, וְחַטָּאת דְּאַהֲרֹן מִשּׁוּם מַעֲשֶׂה שֶׁהָיָה כָּךְ הָיָה.

The Gemara asks further: We found a source for offerings of the most sacred order; from where do we derive that it also applies to offerings of lesser sanctity? Rather, we must say as follows: Anything disqualified in the sacred area, the Temple courtyard, must be burned. It is no different whether it is offerings of lesser sanctity, and it is no different whether it is offerings of the most sacred order; they learned it as a tradition. And the sin-offering of Aaron that was burned on the eighth day of inauguration was mentioned only because the incident that took place, took place in this way. It was not mentioned in order to teach the halakhot of offerings.

[8] Гмара спрашивает далее: Мы нашли источник для жертв высшей святости; откуда мы выводим, что это относится и к жертвам меньшей святости? Скорее, надо сказать так: всякое, что стало негодным в святом месте, во дворе Бейт а-Микдаш, должно быть сожжено. Нет различия, жертвы ли это меньшей святости, и нет различия, жертвы ли это высшей святости; это они выучили как предание. А хатат Аарона, которую сожгли в восьмой день посвящения, упомянута только потому, что произошедший случай произошел именно так. Она не была упомянута, чтобы учить Галахот жертв.

וּלְתַנָּא דְּבֵי רַבָּה בַּר אֲבוּהּ, דְּאָמַר: אֲפִילּוּ פִּיגּוּל טָעוּן עִיבּוּר צוּרָה. מְנָא לַן?

The Gemara proceeds to ask an unrelated question with regard to piggul: And according to the opinion of the tanna from the school of Rabba bar Avuh, who said that even piggul, which is a disqualification of the animal itself, requires decay of form, meaning that it must be left over until the next day so that it will begin to decay and is only then burned, from where do we derive that it requires decay of form?

[9] Гмара продолжает и задает несвязанную тему относительно пигуль: А согласно мнению Таны из школы Рабба бар Авуа, который сказал, что даже пигуль, который является негодностью самого животного, требует «разложения формы», то есть что его нужно оставить до следующего дня, чтобы оно начало разлагаться, и лишь затем сжигать, — откуда мы выводим, что оно требует разложения формы?

יָלֵיף ״עָוֹן״ ״עָוֹן״ מִנּוֹתָר.

The Gemara answers: It is derived from a verbal analogy from the parallel words “iniquity” and “iniquity.” With regard to piggul, the verse states: “It remains rejected [piggul]; and the soul that eats it shall bear its iniquity” (Leviticus 7:18), and with regard to leftover sacrificial meat, the verse states: “And whatever is leftover…shall be burned in fire…and each of those who eat it shall bear his iniquity” (Leviticus 19:6–8). Just as leftover sacrificial meat is burned after it has been left over to the next day, so too, piggul is burned only after it has been left over to the next day and its form has decayed.

[10] Гмара отвечает: Это выводится посредством Гзера Шава по параллельным словам «вина» и «вина». Относительно пигуль стих говорит: «Он остается отвергнутым [пигуль]; и душа, которая ест его, понесет свою вину» (Ваикра 7:18), а относительно нотар (оставшегося жертвенного мяса) стих говорит: «А что останется… в огне будет сожжено… и всякий, кто ест это, понесет свою вину» (Ваикра 19:6–8). Как нотар сжигают после того, как он остается до следующего дня, так и пигуль сжигают лишь после того, как он остается до следующего дня и его форма разлагается.

וְנֵילַף ״עָוֹן״ ״עָוֹן״ מֵחַטָּאת דְּאַהֲרֹן! אָמַר לָךְ: חַטָּאת דְּאַהֲרֹן כִּי הַאי גַוְונָא נָמֵי עִיבּוּר צוּרָה לְדוֹרוֹת בָּעֲיָא, וְהָתָם — הוֹרָאַת שָׁעָה הָיְתָה.

The Gemara asks: Let us instead learn the rules of piggul through a verbal analogy based on the parallel words “iniquity” and “iniquity” from the sin-offering of Aaron, with regard to which the verse states: “Why did you not eat the sin-offering in the place of sanctity…and He gave it to you to bear the iniquity of the congregation” (Leviticus 10:17). The sin-offering of Aaron was burned immediately, without decay of form, so why can it not be learned from there that piggul does not require decay of form either? That tanna could have said to you: The sin-offering of Aaron in a case like this would also require decay of form were it to occur in future generations; but there, when it was burned immediately, it was a provisional edict issued in exigent circumstances.

[11] Гмара спрашивает: Давайте вместо этого выучим законы пигуль через Гзера Шава по параллельным словам «вина» и «вина» из хатат Аарона, о которой стих говорит: «Почему вы не ели хатат в месте святости… и Он дал ее вам, чтобы нести вину общины» (Ваикра 10:17). Хатат Аарона была сожжена сразу, без разложения формы; так почему нельзя выучить отсюда, что и пигуль не требует разложения формы? Тот Тана мог бы сказать тебе: хатат Аарона в таком случае тоже требовала бы разложения формы, если бы это произошло в будущих поколениях; но там, когда ее сожгли сразу, это было временное постановление, изданное в стесненных обстоятельствах.

הַשְׁתָּא דְּאָמְרִינַן כָּל פְּסוּלֵי דְקֹדֶשׁ בִּשְׂרֵיפָה, לָא שְׁנָא דְּקׇדְשֵׁי קָדָשִׁים וְלָא שְׁנָא קָדָשִׁים קַלִּים, גְּמָרָא גְּמִירִי לַהּ, ״בַּקֹּדֶשׁ ... בָּאֵשׁ תִּשָּׂרֵף״ לְמָה לִי? הָהוּא מִבְּעֵי לֵיהּ שֶׁשְּׂרֵיפָתָהּ בַּקֹּדֶשׁ.

The Gemara asks: Now that we say that we have accepted the conclusion that all disqualified sacred offerings must be burned, and it is no different whether they are disqualified offerings of the most sacred order or offerings of lesser sanctity, because in both cases they learned it as a tradition, with regard to the verse that says: “In the sacred place…shall be burned in fire,” why do I need it? What does this verse teach that is not known from oral tradition? The Gemara answers: That verse is required to teach that the requirement of burning that is learned from the oral tradition cannot take place anywhere; its burning must take place only in the sacred place, the Temple courtyard.

[12] Гмара спрашивает: Теперь, когда мы говорим, что приняли вывод, что все негодные освященные жертвы должны быть сожжены, и нет различия, являются ли они негодными жертвами высшей святости или жертвами меньшей святости, поскольку в обоих случаях это выучили как предание, — то относительно стиха, который говорит: «В святом месте… в огне должно быть сожжено», зачем он мне? Что этот стих учит того, что не известно из устного предания? Гмара отвечает: Этот стих нужен, чтобы учить, что требование сожжения, выученное из устного предания, не может исполняться где угодно; сожжение должно происходить только в святом месте — во дворе Бейт а-Микдаш.

״וְהַבָּשָׂר אֲשֶׁר יִגַּע בְּכׇל טָמֵא לֹא יֵאָכֵל בָּאֵשׁ יִשָּׂרֵף״, לְמָה לִי?

The Gemara asks further: If the source of the halakha is an oral tradition, with regard to the verse that states: “The flesh that touches any impure item shall not be eaten, it shall be burned in fire” (Leviticus 7:19), why do I need it? This halakha is included in the oral tradition and should not require its own verse.

[13] Гмара спрашивает далее: Если источник Галахи — устное предание, то относительно стиха, который говорит: «Мясо, которое коснется чего-либо нечистого, не должно быть съедено; в огне должно быть сожжено» (Ваикра 7:19), зачем он мне? Эта Галаха включена в устное предание и не должна нуждаться в отдельном стихе.

הַהוּא, לְגוּפֵיהּ אִיצְטְרִיךְ. סָלְקָא דַּעְתָּךְ אָמֵינָא כֹּל פְּסוּלֵי דְקֹדֶשׁ, כְּגוֹן: לָן דָּמָהּ, וְנִשְׁפַּךְ דָּמָהּ, וְיָצָא דָּמָהּ, וְנִשְׁחֲטָה בַּלַּיְלָה, דְּבִשְׂרֵיפָה דְּלֵיתַנְהוּ בְּחוּלִּין.

The Gemara answers: That verse is necessary for itself. It could enter your mind to say that disqualified sacred offerings include only a case where its blood was left overnight instead of being sprinkled on the altar on the day the offering was slaughtered; or its blood was spilled; or its blood was taken outside the hangings; and similarly, the case of an offering that was slaughtered at night. In all these cases, the offering must be burned because these are disqualifications unique to sanctified offerings that do not exist with regard to unconsecrated items.

[14] Гмара отвечает: Этот стих необходим сам по себе. Могло прийти тебе в голову сказать, что негодные освященные жертвы включают только случай, когда ее кровь оставили на ночь вместо того, чтобы окропить ею жертвенник в день, когда жертву зарезали; или ее кровь пролилась; или ее кровь вынесли за занавеси; и также случай жертвы, которую зарезали ночью. Во всех этих случаях жертву нужно сжечь, потому что это негодности, уникальные для освященных жертв, которых нет относительно неосвященных предметов.

אֲבָל נִטְמָא, דִּבְחוּלִּין נָמֵי מִפְּסִיל, אֵימָא הוֹאִיל וְאִיתְעֲבִיד בֵּיהּ עוֹבָדִין דְּחוֹל — אֵימָא לָא תִּיבְּעֵי שְׂרֵיפָה, וְתִיסְגֵּי לֵיהּ בִּקְבוּרָה, קָא מַשְׁמַע לַן.

But if the meat became ritually impure, which disqualifies unconsecrated meat also, say that since it was treated in the manner of unconsecrated items, as the disqualification is not unique to consecrated items, it should not require burning, and burial should be sufficient for it. Therefore, the verse teaches us that an offering that is disqualified through ritual impurity must also be burned.

[15] Но если мясо стало ритуально нечистым, что делает негодным и неосвященное мясо тоже, скажи, что раз с ним поступили как с неосвященными предметами, поскольку эта негодность не уникальна для освященных предметов, то оно не должно требовать сожжения, и достаточно было бы захоронения. Поэтому стих учит нас, что жертву, ставшую негодной из-за ритуальной нечистоты, также нужно сжечь.

נִטְמְאוּ הַבְּעָלִים אוֹ שֶׁמֵּתוּ תְּעוּבַּר צוּרָתָן וְכוּ׳. אָמַר רַב יוֹסֵף: מַחְלוֹקֶת שֶׁנִּטְמְאוּ בְּעָלִים אַחַר זְרִיקָה, דְּאִיתְחֲזִי בָּשָׂר לַאֲכִילָה. אֲבָל נִטְמְאוּ בְּעָלִים לִפְנֵי זְרִיקָה, דְּלָא אִיתְחֲזִי בָּשָׂר לַאֲכִילָה — דִּבְרֵי הַכֹּל יִשָּׂרֵף מִיָּד.

It was taught in the mishna that if the owners of the offering became ritually impure or died before the offering was completed, its form must be left to decay, and it is burned after the first day of the Festival. Rabbi Yoḥanan ben Beroka disagrees and says that it is burned immediately. Rav Yosef said: This dispute is about a case in which the owners became ritually impure after the sprinkling of the blood, because the meat was fit for eating since all its services were completed in a valid way. But if the owners became ritually impure before the sprinkling of the blood, such that the meat was not fit for eating even for a moment, all agree that it should be burned immediately.

Было преподано в Мишна, что если владельцы жертвы стали ритуально нечисты или умерли до завершения принесения жертвы, её следует оставить, чтобы «её форма испортилась» (т.е. дать ей разложиться), и сжечь после первого дня праздника. Рабби Йоханан бен Берока не согласен и говорит, что её сжигают немедленно. Рав Йосеф сказал: этот спор — о случае, когда владельцы стали ритуально нечисты после окропления кровью, поскольку мясо было пригодно к поеданию, так как все службы были завершены надлежащим образом. Но если владельцы стали ритуально нечисты до окропления кровью, так что мясо не было пригодно к поеданию даже на мгновение, все согласны, что его следует сжечь немедленно.

מֵיתִיבִי, זֶה הַכְּלָל: כׇּל שֶׁפְּסוּלוֹ בְּגוּפוֹ — יִשָּׂרֵף מִיָּד. בַּדָּם וּבַבְּעָלִים — תְּעוּבַּר צוּרָתוֹ וְיֵצֵא לְבֵית הַשְּׂרֵיפָה.

The Gemara raises an objection to this statement based on the Tosefta: This is the principle: In all cases in which its disqualification is in itself, it should be burned immediately. If the disqualification is in the blood of the offering or in the owners, its form should be left to decay, and then it should be taken out to the place designated for burning.

Гмара возражает этому утверждению на основании Тосефты: Вот принцип: во всех случаях, когда негодность — в самой жертве, её следует сжечь немедленно. Если же негодность — в крови жертвы или во владельцах, её форму следует оставить, чтобы испортилась, а затем вынести в место, предназначенное для сожжения.

קָתָנֵי בְּעָלִים דּוּמְיָא דְּדָם: מָה דָּם לִפְנֵי זְרִיקָה, אַף בְּעָלִים לִפְנֵי זְרִיקָה.

The following inference can be made based on the formulation of the Tosefta: It is teaching that the case of disqualified owners is similar to the case of disqualified blood: Just as in the case of blood the disqualification necessarily occurred before the sprinkling of the blood, as the offering is not disqualified if anything happens to the blood after sprinkling, so too, the case of owners is referring to one in which they became disqualified even before the sprinkling of the blood, which contradicts the statement of Rav Yosef.

Из формулировки Тосефты можно вывести следующее: она учит, что случай негодности владельцев подобен случаю негодности крови. Как в случае крови негодность непременно произошла до окропления кровью, ибо жертва не становится негодной, если с кровью что-то случилось после окропления, так и случай владельцев относится к тому, что они стали негодными ещё до окропления кровью. Это противоречит словам Рава Йосефа.

אֶלָּא אִי אִיתְּמַר, הָכִי אִיתְּמַר: מַחְלוֹקֶת שֶׁנִּטְמְאוּ בְּעָלִים לִפְנֵי זְרִיקָה, דְּלָא אִיתְחֲזִי בָּשָׂר לַאֲכִילָה, דְּהָוֵה לֵיהּ כִּפְסוּלוֹ בְּגוּפוֹ. אֲבָל נִטְמְאוּ בְּעָלִים לְאַחַר זְרִיקָה, דְּאִיתְחֲזִי בָּשָׂר לַאֲכִילָה — דִּבְרֵי הַכֹּל פְּסוּלוֹ מֵחֲמַת דָּבָר אַחֵר, וּבָעֲיָא עִיבּוּר צוּרָה.

Rather, if this was stated in the name of Rav Yosef, it was stated as follows: This dispute is specifically about a case in which the owners became ritually impure before the sprinkling of the blood, such that the meat was never fit for eating, which makes it as though its disqualification is in itself. But if the owners became ritually impure after sprinkling of the blood, such that the meat was fit for eating, all agree that its disqualification is due to a different matter, i.e., an external factor, and it requires decay of form.

Скорее, если это было сказано от имени Рава Йосефа, то сказано так: этот спор относится именно к случаю, когда владельцы стали ритуально нечисты до окропления кровью, так что мясо никогда не было пригодно к поеданию, и это делает ситуацию подобной той, когда негодность — в самой жертве. Но если владельцы стали ритуально нечисты после окропления кровью, так что мясо было пригодно к поеданию, все согласны, что её негодность — из-за другой причины, то есть внешнего фактора, и требуется «порча формы».

וְרַבִּי יוֹחָנָן אָמַר: אַף לְאַחַר זְרִיקָה נָמֵי מַחְלוֹקֶת. וְאַזְדָּא רַבִּי יוֹחָנָן לְטַעְמֵיהּ, דְּאָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: רַבִּי יוֹחָנָן בֶּן בְּרוֹקָה וְרַבִּי נְחֶמְיָה אָמְרוּ דָּבָר אֶחָד, רַבִּי יוֹחָנָן בֶּן בְּרוֹקָה הָא דַּאֲמַרַן.

And Rabbi Yoḥanan said: Even a case in which the owners became ritually impure after sprinkling the blood is included in the dispute about whether decay of form is necessary. And Rabbi Yoḥanan follows his line of reasoning, as Rabbi Yoḥanan said: Rabbi Yoḥanan ben Beroka and Rabbi Neḥemya said the same thing. The statement of Rabbi Yoḥanan ben Beroka is that which we said.

А Рабби Йоханан сказал: даже случай, когда владельцы стали ритуально нечисты после окропления кровью, включён в спор о том, нужна ли «порча формы». И Рабби Йоханан следует своей линии рассуждения, ибо Рабби Йоханан сказал: Рабби Йоханан бен Берока и Рабби Нехемья сказали одно и то же. Высказывание Рабби Йоханана бен Берока — то, которое мы привели.

רַבִּי נְחֶמְיָה מַאי הִיא? דְּתַנְיָא, רַבִּי נְחֶמְיָה אוֹמֵר: מִפְּנֵי אֲנִינוּת נִשְׂרְפָה זוֹ, לְכָךְ נֶאֱמַר ״כָּאֵלֶּה״.

With regard to Rabbi Neḥemya, what is the ruling in which he expressed his opinion? It is as it was taught in a baraita: Rabbi Neḥemya says: Aaron’s sin-offering that was burned on the eighth day of inauguration was burned due to acute mourning, as that was the day his sons Nadav and Avihu died. For this reason, it is stated that Aaron explained to Moses: “Now that events such as these befell me, were I to eat this day’s sin-offering would the Lord approve?” (Leviticus 10:19). In other words, it was due to the deaths of his sons, which Aaron referred as “events such as these,” that Aaron burned the sin-offering instead of eating it.

Относительно Рабби Нехемьи — в каком постановлении он высказал своё мнение? Как учили в Барайта: Рабби Нехемья говорит: хатат Аарона, который был сожжён в восьмой день посвящения, был сожжён из‑за острого траура, поскольку в тот день умерли его сыновья Надав и Авиу. Поэтому сказано, что Аарон объяснил Моше: «Вот, ныне постигли меня такие события; если бы я ел сегодня эту хатат, было бы это угодно Господу?» (Ваикра 10:19). Иными словами, из‑за смерти его сыновей, которую Аарон назвал «такими событиями», он сжёг хатат вместо того, чтобы есть её.

וְהָא אֲנִינוּת כִּלְאַחַר זְרִיקָה הָוְיָא, וְכִי אִשְׂתְּרוּף — לְאַלְתַּר (נִשְׂתְּרוּף).

Rabbi Yoḥanan analyzes Rabbi Neḥemya’s statement: Now, acute mourning is similar to a case of disqualification after sprinkling of the blood, because acute mourning merely disqualifies the owners from eating the offering. It does not disqualify the actual performance of the sacrificial service by a High Priest, such as Aaron. Therefore, it is like other disqualifications that take effect after the sprinkling, which simply prohibit the eating of the meat. And when it was burned, it was burned immediately, without waiting until the following day. This shows that Rabbi Neḥemya agrees that an offering that becomes disqualified after its blood has been sprinkled should be burned immediately.

Рабби Йоханан анализирует слова Рабби Нехемьи: ведь острый траур подобен случаю негодности после окропления кровью, потому что острый траур лишь делает владельцев непригодными к поеданию жертвы. Он не делает недействительным само совершение жертвенной службы первосвященником, таким как Аарон. Поэтому это подобно другим негодностям, наступающим после окропления, которые лишь запрещают поедание мяса. И когда её сжигали, её сжигали немедленно, не дожидаясь следующего дня. Отсюда видно, что Рабби Нехемья согласен: жертву, которая стала негодной после окропления её кровью, следует сжечь немедленно.

דף 82

Display Settings

Bookmarks