Rosh Hashanah 3b — Talmud Bavli — Tractate Rosh Hashanah

לְמִנְיָנָא אַחֲרִינָא הוּא? אָמַר רַב פָּפָּא: ״שְׁנַת עֶשְׂרִים״ ״שְׁנַת עֶשְׂרִים״ — לִגְזֵירָה שָׁוָה: מָה הָתָם לְאַרְתַּחְשַׁסְתְּא, אַף הָכָא לְאַרְתַּחְשַׁסְתְּא.

it follows some other count. Rav Pappa said: The meaning of the first instance of the expression “the twentieth year” may be inferred from the second instance of the expression “the twentieth year” by way of a verbal analogy: Just as there the reference is to the twentieth year of Artaxerxes, so too, here the reference is to the twentieth year of Artaxerxes.

это следует какому‑то другому счёту. Рав Паппа сказал: смысл первого употребления выражения «двадцатый год» может быть выведен из второго употребления выражения «двадцатый год» посредством Гзера Шава: как там речь идёт о двадцатом годе Артаксеркса, так и здесь речь идёт о двадцатом годе Артаксеркса.

וּמִמַּאי דְּמַעֲשֶׂה דְּכִסְלֵיו קָדֵים, דִּילְמָא מַעֲשֶׂה דְּנִיסָן קָדֵים?

The Gemara raises another question: Even though those two events took place in the same year, from where is it known that the incident that occurred in Kislev took place first? Perhaps the incident that occurred in Nisan took place first, in which case it is possible that even the years of gentile kings are counted from Nisan.

Гмара задаёт ещё один вопрос: даже если эти два события произошли в одном и том же году, откуда известно, что происшествие в Кислеве произошло раньше? Может быть, происшествие в Нисане произошло раньше, и тогда возможно, что даже годы царей народов мира считают от Нисана.

לָא סָלְקָא דַּעְתָּךְ, דְּתַנְיָא: דְּבָרִים שֶׁאָמַר חֲנָנִי לִנְחֶמְיָה בְּכִסְלֵיו, אֲמָרָן נְחֶמְיָה לַמֶּלֶךְ בְּנִיסָן.

The Gemara answers: It should not enter your mind to say this, as it is taught in a baraita: The words that Hanani told Nehemiah in the month of Kislev, Nehemiah told the king in the month of Nisan.

Гмара отвечает: пусть не придёт тебе в голову говорить так, ибо в Барайта преподано: слова, которые Ханани сказал Нехемье в месяце Кислев, Нехемья сказал царю в месяце Нисан.

דְּבָרִים שֶׁאָמַר חֲנָנִי לִנְחֶמְיָה בְּכִסְלֵיו — שֶׁנֶּאֱמַר: ״דִּבְרֵי נְחֶמְיָה בֶּן חֲכַלְיָה וַיְהִי בְחֹדֶשׁ כִּסְלֵיו שְׁנַת עֶשְׂרִים וַאֲנִי הָיִיתִי בְּשׁוּשַׁן הַבִּירָה. וַיָּבֹא חֲנָנִי אֶחָד מֵאַחַי הוּא וַאֲנָשִׁים מִיהוּדָה וָאֶשְׁאָלֵם עַל הַיְּהוּדִים הַפְּלֵיטָה אֲשֶׁר נִשְׁאֲרוּ מִן הַשֶּׁבִי וְעַל יְרוּשָׁלִָם. וַיֹּאמְרוּ לִי הַנִּשְׁאָרִים אֲשֶׁר נִשְׁאֲרוּ מִן הַשְּׁבִי שָׁם בַּמְּדִינָה בְּרָעָה גְדוֹלָה וּבְחֶרְפָּה וְחוֹמַת יְרוּשָׁלִַם מְפוֹרָצֶת וּשְׁעָרֶיהָ נִצְּתוּ בָאֵשׁ״.

The baraita explains: The words that Hanani said to Nehemiah in Kislev are as it is stated: “The words of Nehemiah, son of Hachaliah: And it came to pass in the month Kislev, in the twentieth year, as I was in Shushan the capital, that Hanani, one of my brothers, came out of Judah, he and certain men; and I asked them concerning the Jews who had escaped, who were left of the captivity, and concerning Jerusalem. And they said to me: The remnant who are left of the captivity there in the province suffer much hardship and insult; and the wall of Jerusalem is broken down, and its gates are burned with fire” (Nehemiah 1:1–3).

Барайта поясняет: слова, которые Ханани сказал Нехемье в Кислеве, — как сказано: «Слова Нехемьи, сына Хахалйи: и было в месяце Кислев, в двадцатый год, когда я был в Шушане, в столице, пришёл Ханани, один из моих братьев, из Иудеи, он и некоторые люди; и я спросил их о евреях, спасшихся, оставшихся от плена, и о Иерусалиме. И сказали мне: остаток, оставшийся от плена там, в области, в великой беде и в позоре; и стена Иерусалима разрушена, и ворота его сожжены огнём» (Нехемья 1:1–3).

אֲמָרָן נְחֶמְיָה לַמֶּלֶךְ בְּנִיסָן, שֶׁנֶּאֱמַר: ״וַיְהִי בְּחֹדֶשׁ נִיסָן שְׁנַת עֶשְׂרִים לְאַרְתַּחְשַׁסְתְּא הַמֶּלֶךְ יַיִן לְפָנָיו וָאֶשָּׂא אֶת הַיַּיִן וָאֶתְּנָה לַמֶּלֶךְ וְלֹא הָיִיתִי רַע לְפָנָיו. וַיֹּאמֶר לִי הַמֶּלֶךְ מַדּוּעַ פָּנֶיךָ רָעִים וְאַתָּה אֵינְךָ חוֹלֶה אֵין זֶה כִּי אִם רֹעַ לֵב וָאִירָא הַרְבֵּה מְאֹד. וָאוֹמַר לַמֶּלֶךְ הַמֶּלֶךְ לְעוֹלָם יִחְיֶה מַדּוּעַ לֹא יֵרְעוּ פָנַי אֲשֶׁר הָעִיר בֵּית קִבְרוֹת אֲבוֹתַי חֲרֵבָה וּשְׁעָרֶיהָ אוּכְּלוּ בָאֵשׁ״.

Nehemiah told these words to the king in Nisan, as it is stated: “And it came to pass in the month Nisan, in the twentieth year of Artaxerxes the king, that wine was before him, and I took up the wine and gave it to the king. Now I had not been sad before in his presence. And the king said to me: Why is your face sad, seeing that you are not sick? This is nothing else but sorrow of the heart. Then I was very much afraid, and I said to the king: Let the king live forever: Why should not my face be sad, when the city, the place of the tombs of my ancestors, lies waste, and its gates are consumed with fire?” (Nehemiah 2:1–3).

Нехемья сказал эти слова царю в Нисане, как сказано: «И было в месяце Нисан, в двадцатый год Артаксеркса, царя, вино было перед ним, и я взял вино и подал царю. А прежде я не был печален перед ним. И сказал мне царь: отчего твоё лицо печально, ведь ты не болен? Это не что иное, как печаль сердца. И я очень испугался, и сказал царю: да живёт царь вовеки; отчего не быть печальным моему лицу, когда город, место могил моих отцов, лежит в развалинах, и ворота его пожраны огнём?» (Нехемья 2:1–3).

״וַיֹּאמֶר לִי הַמֶּלֶךְ עַל מַה זֶּה אַתָּה מְבַקֵּשׁ וָאֶתְפַּלֵּל אֶל אֱלֹהֵי הַשָּׁמָיִם. וָאוֹמַר לַמֶּלֶךְ אִם עַל הַמֶּלֶךְ טוֹב וְאִם יִיטַב עַבְדְּךָ לְפָנֶיךָ אֲשֶׁר תִּשְׁלָחֵנִי אֶל יְהוּדָה אֶל עִיר קִבְרוֹת אֲבוֹתַי וְאֶבְנֶנָּה. וַיֹּאמֶר לִי הַמֶּלֶךְ וְהַשֵּׁגַל יוֹשֶׁבֶת אֶצְלוֹ עַד מָתַי יִהְיֶה מַהֲלָכְךָ וּמָתַי תָּשׁוּב וַיִּיטַב לִפְנֵי הַמֶּלֶךְ וַיִּשְׁלָחֵנִי וָאֶתְּנָה לוֹ זְמָן״.

“Then the king said to me: For what do you ask? So I prayed to the God of heaven. And I said to the king: If it please the king, and if your servant has found favor in your sight, that you would send me to Judea, to the city of the graves of my ancestors, that I may rebuild it. And the king said to me, the consort also sitting by him: For how long shall your journey be? And when will you return? So it pleased the king to send me; and I set him a time” (Nehemiah 2:4–6).

«И сказал мне царь: о чём ты просишь? И я помолился Богу небес. И сказал царю: если угодно царю, и если раб твой обрёл благоволение в твоих глазах, пошли меня в Иудею, в город могил моих отцов, чтобы я отстроил его. И сказал мне царь — и царица также сидела при нём: на сколько будет твоё путешествие? и когда ты вернёшься? И угодно было царю послать меня; и я назначил ему срок» (Нехемья 2:4–6).

מֵתִיב רַב יוֹסֵף: ״בְּיוֹם עֶשְׂרִים וְאַרְבָּעָה לַחֹדֶשׁ בַּשִּׁשִּׁי בִּשְׁנַת שְׁתַּיִם לְדָרְיָוֶשׁ״, וּכְתִיב: ״בַּשְּׁבִיעִי בִּשְׁנַת שְׁתַּיִם בְּעֶשְׂרִים וְאֶחָד לַחֹדֶשׁ״. וְאִם אִיתָא — ״בַּשְּׁבִיעִי בִּשְׁנַת שָׁלֹשׁ״ מִיבְּעֵי לֵיהּ!

Rav Yosef raised an objection against the rule established by Rav Ḥisda that the years of gentile kings are counted from Tishrei from the verse that states: “On the twenty-fourth day of the sixth month, in the second year of Darius the king” (Haggai 1:15), and it is written immediately afterward: “In the seventh month, in the second year, on the twenty-first day of the month, the word of the Lord came by the prophet Haggai, saying” (Haggai 2:1). And if it were so that the years of gentile kings are counted from Tishrei, what the verse needed to state is: In the seventh month in the third year, as a new year had already started for him.

Рав Йосеф выдвинул возражение против правила, установленного Равом Хисдой, что годы царей народов мира считают от Тишрея, из стиха, где сказано: «В двадцать четвёртый день шестого месяца, во второй год Дарьявеша, царя» (Хаггай 1:15), и сразу после этого написано: «В седьмой месяц, во второй год, в двадцать первый день месяца, было слово Господа через пророка Хаггая, говоря» (Хаггай 2:1). И если так, что годы царей народов мира считают от Тишрея, то стих должен был сказать: в седьмой месяц в третий год, ведь для него уже начался новый год.

אָמַר רַבִּי אֲבָהוּ: כּוֹרֶשׁ מֶלֶךְ כָּשֵׁר הָיָה, לְפִיכָךְ מָנוּ לוֹ כְּמַלְכֵי יִשְׂרָאֵל.

Rabbi Abbahu said in answer to this objection: Cyrus was a virtuous king, and consequently Haggai counted the years of his reign like those of the kings of Israel, i.e., from Nisan.

Рабби Аббаху сказал в ответ на это возражение: Кир был добродетельным царём, и поэтому Хаггай считал годы его царствования как годы царей Израиля, то есть от Нисана.

מַתְקֵיף לַהּ רַב יוֹסֵף: חֲדָא — דְּאִם כֵּן קָשׁוּ קְרָאֵי אַהֲדָדֵי, דִּכְתִיב: ״וְשֵׁיצִיא בַּיְתָא דְנָא עַד יוֹם תְּלָתָא לִירַח אֲדָר דִּי הִיא שְׁנַת שֵׁית לְמַלְכוּת דָּרְיָוֶשׁ מַלְכָּא״, וְתַנְיָא: בְּאוֹתוֹ זְמַן לַשָּׁנָה הַבָּאָה עָלָה עֶזְרָא מִבָּבֶל וְגָלוּתוֹ עִמּוֹ, וּכְתִיב: ״וַיָּבֹא יְרוּשָׁלִַם בַּחֹדֶשׁ הַחֲמִישִׁי הִיא שְׁנַת הַשְּׁבִיעִית לַמֶּלֶךְ״, וְאִם אִיתָא — ״שְׁנַת הַשְּׁמִינִית״ מִיבְּעֵי לֵיהּ.

Rav Yosef strongly objects to this explanation for two reasons: One objection is that if this is so, the verses contradict each other, as it is written: “And this house was finished on the third of the month Adar, which was in the sixth year of the reign of Darius the king” (Ezra 6:15), and it is taught in a baraita: At that same time in the following year Ezra went up from Babylonia together with his company of exiles. And it is written in the Bible: “And he came to Jerusalem in the fifth month, which was in the seventh year of the king” (Ezra 7:8). And if it were so that this king’s years were counted like those of the kings of Israel, what the verse needed to state is: Which was in the eighth year of the king.

[1] Рав Йосеф решительно возражает против этого объяснения по двум причинам: одно возражение состоит в том, что если так, то стихи противоречат друг другу, как написано: «И дом этот был окончен в третий день месяца Адар, который был в шестой год царствования Дарьявеша, царя» (Эзра 6:15), и преподаётся в Барайта: в то самое время, в следующем году Эзра поднялся из Вавилона вместе со своей группой изгнанников. И написано в Писании: «И пришёл он в Иерусалим в пятый месяц, который был в седьмой год царя» (Эзра 7:8). И если бы было так, что годы этого царя считались как годы царей Израиля, то стих должен был бы сказать: который был в восьмой год царя.

וְעוֹד: מִי דָּמֵי? הָתָם כּוֹרֶשׁ, הָכָא דָּרְיָוֶשׁ! תָּנָא: הוּא כּוֹרֶשׁ, הוּא דָּרְיָוֶשׁ, הוּא אַרְתַּחְשַׁסְתְּא. כּוֹרֶשׁ — שֶׁמֶּלֶךְ כָּשֵׁר הָיָה, אַרְתַּחְשַׁסְתְּא — עַל שֵׁם מַלְכוּתוֹ, וּמָה שְׁמוֹ — דָּרְיָוֶשׁ שְׁמוֹ.

And further, a second objection: Are Rav Yosef’s objection and Rabbi Abbahu’s resolution comparable? There, Rabbi Abbahu speaks of Cyrus, whereas here, the verses speak of Darius, and it was never said about Darius that he was a virtuous king. The Gemara explains: This is not difficult, as the Sages taught in a baraita: All three names are referring to the same person: He is Cyrus; he is Darius; and he is also Artaxerxes. He was called Cyrus [Koresh] because he was a virtuous [kasher] king; he was called Artaxerxes after his kingdom, i.e., this was his royal title; and what was his real name? Darius was his name.

[2] И далее, второе возражение: разве возражение Рава Йосефа и разрешение Рабби Аббаху сопоставимы? Там Рабби Аббаху говорит о Кире, а здесь стихи говорят о Дарьявеше, и никогда не говорилось о Дарьявеше, что он был добродетельным царём. Гмара объясняет: это не трудно, так как Мудрецы учили в Барайта: все три имени относятся к одному и тому же человеку: он — Кир; он — Дарьявеш; и он же — Артахшаста. Его называли Кир [Ко́реш], потому что он был добродетельным [каше́р] царём; его называли Артахшаста по его царству, то есть это был его царский титул; а каково было его настоящее имя? Дарьявеш было его имя.

מִכׇּל מָקוֹם קַשְׁיָא! אָמַר רַבִּי יִצְחָק, לָא קַשְׁיָא: כָּאן קוֹדֶם שֶׁהֶחְמִיץ, כָּאן לְאַחַר שֶׁהֶחְמִיץ.

The Gemara notes: In any case, it is difficult, as in one place his years are counted from Nisan, whereas in another place they are counted from Tishrei. Rabbi Yitzḥak said: This is not difficult, as it can be explained as follows: Here, where his years are counted from Nisan like the kings of Israel, it speaks of him before he became corrupt, whereas there, where his years are counted from Tishrei, it speaks of him after he became corrupt.

[3] Гмара замечает: во всяком случае, трудно, ведь в одном месте его годы считаются от Нисана, а в другом месте они считаются от Тишрея. Рабби Ицхак сказал: это не трудно, поскольку это можно объяснить так: здесь, где его годы считаются от Нисана, как у царей Израиля, говорится о нём до того, как он испортился, а там, где его годы считаются от Тишрея, говорится о нём после того, как он испортился.

מַתְקֵיף לַהּ רַב כָּהֲנָא: וּמִי הֶחְמִיץ? וְהָכְתִיב:

Rav Kahana strongly objects to this explanation: Did he really become corrupt after Ezra went to Eretz Yisrael? But isn’t it written:

[4] Рав Кахана решительно возражает против этого объяснения: разве он действительно испортился после того, как Эзра пришёл в Эрец Исраэль? Но разве не написано:

דף 3

Display Settings

Bookmarks