Shabbat 59b — Talmud Bavli — Tractate Shabbat

כְּדַעֲבַד לֵיהּ רַבִּי עֲקִיבָא לִדְבֵיתְהוּ.

like the one that Rabbi Akiva made for his wife.

как та, что сделал Рабби Акива для своей жены.

תָּנוּ רַבָּנַן: לֹא תֵּצֵא אִשָּׁה בְּעִיר שֶׁל זָהָב, וְאִם יָצְתָה חַיֶּיבֶת חַטָּאת, דִּבְרֵי רַבִּי מֵאִיר. וַחֲכָמִים אוֹמְרִים: לֹא תֵּצֵא, וְאִם יָצְתָה — פְּטוּרָה. רַבִּי אֱלִיעֶזֶר אוֹמֵר: יוֹצְאָה אִשָּׁה בְּעִיר שֶׁל זָהָב לְכַתְּחִלָּה.

And on this subject, the Sages taught in the Tosefta: A woman may not go out into the public domain on Shabbat with a city of gold ornament. And if she went out with it into the public domain she is liable to bring a sin-offering; that is the statement of Rabbi Meir. And the Rabbis say: She may not go out with it ab initio, and if she went out she is exempt. And Rabbi Eliezer says: A woman may go out with a city of gold ornament ab initio.

И по этому поводу Учёные учили в Тосефте: Женщина не должна выходить в публичный дом в Шаббат с украшением в виде города из золота. Если же она вышла с ним в публичный дом, она обязана принести жертвенную жертву за грех; так говорит Рабби Меир. А Учёные говорят: Она не должна выходить с ним изначально, а если вышла — освобождается от ответственности. А Рабби Элиэзер говорит: Женщина может выходить с украшением в виде города из золота изначально.

בְּמַאי קָמִיפַּלְגִי? רַבִּי מֵאִיר סָבַר מַשּׂוֹי הוּא. וְרַבָּנַן סָבְרִי תַּכְשִׁיט הוּא — דִּילְמָא שָׁלְפָא וּמַחְוְיָא לֵיהּ וְאָתְיָא לְאֵתוֹיֵי. וְרַבִּי אֱלִיעֶזֶר סָבַר: מַאן דִּרְכֵּהּ לְמִיפַּק בְּעִיר שֶׁל זָהָב — אִשָּׁה חֲשׁוּבָה, וְאִשָּׁה חֲשׁוּבָה לָא שָׁלְפָא וּמַחְוְיָא.

The Gemara explains: With regard to what principle do they disagree? Rabbi Meir holds that it is considered a burden and not an ornament, and one who carries a burden into the public domain is liable to bring a sin-offering. And the Rabbis hold that it is an ornament. Why, then, did they prohibit going out into the public domain wearing it? They are concerned lest she remove it, and show it to another, and come to carry it in the public domain. And Rabbi Eliezer holds: Whose manner is it to go out with a city of gold ornament? Only an important woman, and in that case there is no concern, as an important woman does not remove ornaments and show them to others.

Гмара объясняет: По какому принципу они расходятся? Рабби Меир считает, что это считается ношей, а не украшением, и тот, кто несёт ношу в публичный дом, обязан принести жертву за грех. А Учёные считают, что это украшение. Почему тогда они запретили выходить в публичный дом с ним? Они опасаются, что она снимет его, покажет другому и начнёт нести в публичном доме. А Рабби Элиэзер считает: Кому свойственно выходить с украшением в виде города из золота? Только важной женщине, и в этом случае опасения нет, так как важная женщина не снимает украшения и не показывает его другим.

כְּלִילָא, רַב אָסַר וּשְׁמוּאֵל שָׁרֵי.

After discussing going out into the public domain on Shabbat with a city of gold ornament, the Gemara discusses other ornaments. There is a dispute among amora’im with regard to a kelila, which is a tiara-like ornament. Rav prohibited going out with it, and Shmuel permitted doing so.

После обсуждения выхода в публичный дом в Шаббат с украшением в виде города из золота, Гмара обсуждает другие украшения. Существует спор между аморами относительно келилы, которая является украшением, похожим на тиару. Рав запретил выходить с ней, а Шмуэль разрешил.

דַּאֲנִיסְכָּא, כּוּלֵּי עָלְמָא לָא פְּלִיגִי דַּאֲסִיר. כִּי פְּלִיגִי דַּאֲרוּקְתָּא: מָר סָבַר אֲנִיסְכָּא עִקָּר, וּמָר סָבַר אֲרוּקְתָּא עִקָּר.

The Gemara sets the parameters of the disagreement: With a kelila made of metal, everyone agrees that it is prohibited to go out into the public domain. Where they disagree is in the case of a woven fabric inlaid with metal. One Sage, Rav, holds that in that type of ornament the metal is the primary element, and it is prohibited. And one Sage, Shmuel, holds that the woven fabric is the primary element, and it is consequently permitted.

Гмара устанавливает параметры спора: С келилой из металла все согласны, что выходить в публичный дом запрещено. Где они расходятся — так это в случае тканого материала с вкраплениями металла. Один мудрец, Рав, считает, что в таком украшении металл является главным элементом, и поэтому выход запрещён. Другой мудрец, Шмуэль, считает, что ткань является главным элементом, и поэтому выход разрешён.

רַב אָשֵׁי מַתְנֵי לְקוּלָּא: דַּאֲרוּקְתָּא דְּכוּלֵּי עָלְמָא לָא פְּלִיגִי דִּשְׁרֵי. כִּי פְּלִיגִי דַּאֲנִיסְכָּא: מָר סָבַר דִּילְמָא שָׁלְפָא וּמַחְוְיָא וְאָתֵי לְאֵתוּיֵי, וּמָר סָבַר מַאן דִּרְכֵּהּ לְמִיפַּק בִּכְלִילָא — אִשָּׁה חֲשׁוּבָה, וְאִשָּׁה חֲשׁוּבָה לָא שָׁלְפָא וּמַחְוְיָא.

Rav Ashi taught this disagreement with a lenient interpretation, as he said: With a kelila of woven fabric, everyone agrees that it is permitted to go out into the public domain. Where they disagree is in the case of a metal ornament. One Sage, Rav, holds that it is prohibited because there is concern lest she remove it, and show it to another, and come to carry it in the public domain. And one Sage, Shmuel, holds that it is permitted. Whose manner is to go out with a kelila ornament? Only an important woman; and an important woman does not remove ornaments and show them to others.

Рав Аши изложил этот спор с мягким толкованием, сказав: С келилой из тканого материала все согласны, что выход в публичный дом разрешён. Где они расходятся — так это в случае металлического украшения. Один мудрец, Рав, считает, что выход запрещён из-за опасения, что она снимет его, покажет другому и начнёт нести в публичном доме. Другой мудрец, Шмуэль, считает, что выход разрешён. Кому свойственно выходить с украшением келила? Только важной женщине; и важная женщина не снимает украшения и не показывает его другим.

אֲמַר לֵיהּ רַב שְׁמוּאֵל בַּר בַּר חָנָה לְרַב יוֹסֵף: בְּפֵרוּשׁ אֲמַרְתְּ לַן מִשְּׁמֵיהּ דְּרַב — ״כְּלִילָא שְׁרֵי״.

On the same topic, Rav Shmuel bar bar Ḥana said to Rav Yosef who, due to illness, forgot his learning: You explicitly said to us in the name of Rav: With regard to a kelila, it is permitted to go out into the public domain on Shabbat.

По тому же вопросу Рав Шмуэль бар бар Хана сказал Рав Йосефу, который из-за болезни забыл своё учение: Ты явно сказал нам от имени Рава: Что касается келилы, разрешено выходить в публичный дом в Шаббат.

אֲמַרוּ לֵיהּ לְרַב: אֲתָא גַּבְרָא רַבָּה אֲרִיכָא לִנְהַרְדְּעָא וּמִטְּלַע, וְדָרֵשׁ ״כְּלִילָא שְׁרֵי״. אֲמַר: מַאן גַּבְרָא רַבָּה אֲרִיכָא [דְּאִיטְּלַע] — לֵוִי, שְׁמַע מִינַּהּ נָח נַפְשֵׁיהּ דְּרַבִּי אַפָּס וִיתִיב רַבִּי חֲנִינָא בְּרֵישָׁא, וְלָא הֲוָה לֵיהּ אִינִישׁ לְלֵוִי לְמֵיתַב גַּבֵּיהּ, וְקָאָתֵי לְהָכָא.

The Gemara relates that one day they said to Rav: A great, tall man came to Neharde’a and he was limping. And he taught: With a kelila, it is permitted to go out into the public domain on Shabbat. Rav said: Who is a great, tall man who limps? Levi. Conclude from this that Rabbi Afes passed away and Rabbi Ḥanina is sitting at the head of the yeshiva in Eretz Yisrael in his place. And, consequently, Levi had no one before whom to sit and study and he came here. As long as Rabbi Afes headed the yeshiva, Rabbi Ḥanina would sit outside the study hall. Entering the study hall would indicate that he accepted the authority of Rabbi Afes. Rabbi Ḥanina, who was a great man, refused to do so. In deference to Rabbi Ḥanina, Levi would sit with him as a colleague outside the study hall. When Levi arrived from Eretz Yisrael, it was clear that Rabbi Afes must have died. Levi, who considered himself Rabbi Ḥanina’s equal in terms of both scholarship and age, did not want to defer to Rabbi Ḥanina’s authority and decided to go to elsewhere, to Babylonia.

Гмара рассказывает, что однажды сказали Раву: В Нехардее появился высокий, крупный человек с хромотой. И он учил: С келилой разрешено выходить в публичный дом в Шаббат. Рав сказал: Кто этот высокий, крупный человек с хромотой? Леви. Из этого следует, что Рабби Афес умер, и Рабби Ханина занял место главы ешивы в Эрец Исраэль. И, следовательно, Леви не имел перед кем сидеть и учиться, и он пришёл сюда. Пока Рабби Афес возглавлял ешиву, Рабби Ханина сидел вне учебного зала. Вход в учебный зал означал бы признание авторитета Рабби Афеса. Рабби Ханина, будучи великим человеком, отказался это сделать. Из уважения к Рабби Ханине Леви сидел с ним как коллега вне учебного зала. Когда Леви приехал из Эрец Исраэль, стало ясно, что Рабби Афес должен был умереть. Леви, считая себя равным Рабби Ханине по учёности и возрасту, не хотел признавать его авторитет и решил уехать в другое место, в Вавилонию.

וְדִילְמָא נָח נַפְשֵׁיהּ דְּרַבִּי חֲנִינָא, וְרַבִּי אַפָּס כִּדְקָאֵי קָאֵי, וְלָא הֲוָה לֵיהּ אִינִישׁ לְלֵוִי לְמֵיתַב גַּבֵּיהּ, וְקָאָתֵי לְהָכָא? אִם אִיתָא דְּרַבִּי חֲנִינָא שְׁכֵיב — לֵוִי לְרַבִּי אַפָּס מִיכָּף הֲוָה כְּיִיף לֵיהּ. וְתוּ, דְּרַבִּי חֲנִינָא לָא סַגִּי דְּלָא מָלֵיךְ, דְּכִי הֲוָה קָא נִיחָא נַפְשֵׁיהּ דְּרַבִּי אָמַר: חֲנִינָא בְּרַבִּי חָמָא יֵשֵׁב בָּרֹאשׁ. וּכְתִיב בְּהוּ בְּצַדִּיקִים: ״וְתִגְזַר אֹמֶר וְיָקׇם לָךְ וְגוֹ׳״.

The Gemara asks: How did Rav arrive at that particular conclusion? And perhaps Rabbi Ḥanina died and Rabbi Afes remained standing in his position at the head of the yeshiva as he stood previously; and Levi had no one with whom to sit outside the study hall, and that is why he came here? The Gemara answers that that could not be the case for two reasons. First, if it were so, that Rabbi Ḥanina died, Levi would have been subject to the authority of Rabbi Afes. It was only in deference to Rabbi Ḥanina that Levi did not enter the study hall. And furthermore, it could not be that Rabbi Ḥanina died and did not reign as head of the yeshiva, as when Rabbi Yehuda HaNasi died, he said in his dying testament: Ḥanina, son of Rabbi Ḥama, shall sit at the head of the yeshiva. And of the righteous it is written: “You will decree a saying and it will be established for you, and the light will shine on your ways” (Job 22:28). Since the statement that Rabbi Ḥanina will serve at the head of the yeshiva crossed the lips of a righteous person, Rabbi Yehuda HaNasi, it is inconceivable that it would not have been realized.

Гмара спрашивает: Как Рав пришёл к такому выводу? Может быть, Рабби Ханина умер, а Рабби Афес остался главой ешивы, как и прежде; и у Леви не было с кем сидеть вне учебного зала, поэтому он пришёл сюда? Гмара отвечает, что это невозможно по двум причинам. Во-первых, если бы так было, что Рабби Ханина умер, Леви был бы под властью Рабби Афеса. Только из уважения к Рабби Ханине Леви не входил в учебный зал. И, кроме того, невозможно, чтобы Рабби Ханина умер и не занял пост главы ешивы, так как когда умер Рабби Йехуда ха-Наси, он сказал в своём завещании: Ханина, сын Рабби Хамы, будет сидеть во главе ешивы. И о праведниках написано: «Ты установишь слово, и оно утвердится за тобою, и свет засияет на путях твоих» (Иов 22:28). Поскольку заявление, что Рабби Ханина будет главой ешивы, исходило из уст праведника, Рабби Йехуды ха-Наси, невозможно, чтобы оно не сбылось.

דְּרַשׁ לֵוִי בִּנְהַרְדְּעָא ״כְּלִילָא שְׁרֵי״. נְפוּק עֶשְׂרִין וְאַרְבַּע כְּלִילֵי מִכּוּלַּהּ נְהַרְדְּעָא. דְּרַשׁ רַבָּה בַּר אֲבוּהּ בְּמָחוֹזָא ״כְּלִילָא שְׁרֵי״, וּנְפַקוּ תַּמְנֵי סְרֵי כְּלִילֵי מֵחֲדָא מְבוֹאָה.

The Gemara returns to the subject of kelila. When Levi taught in Neharde’a that with the kelila ornament, one is permitted to go out into the public domain on Shabbat, twenty-four women wearing the kelila ornament went out into the public domain from all of Neharde’a. When Rabba bar Avuh taught in Meḥoza that the kelila ornament is permitted, eighteen women wearing the kelila ornament went out from one alleyway. Meḥoza was a wealthy mercantile city, and many women there owned precious jewelry.

Гмара возвращается к теме келила. Когда Леви учил в Нехардее, что с украшением келила разрешено выходить в решут ха-рацон (публичное пространство) в Шаббат, двадцать четыре женщины, носящие украшение келила, вышли в публичное пространство со всей Нехардеи. Когда Рабба бар Авух учил в Мехозе, что украшение келила разрешено, восемнадцать женщин, носящих украшение келила, вышли из одного переулка. Мехоза был богатым торговым городом, и многие женщины там владели драгоценными украшениями.

אָמַר רַב יְהוּדָה אָמַר רַב שְׁמוּאֵל: קַמְרָא שְׁרֵי. אִיכָּא דְאָמְרִי דַּאֲרוּקְתָּא, וְאָמַר רַב סָפְרָא: מִידֵּי דְּהָוֵה אַטַּלִּית מוּזְהֶבֶת.

Rav Yehuda said that Rav Shmuel said: With a precious gilded belt [kamra], a woman is permitted to go out into the public domain on Shabbat. Some say that he was referring to a belt made of woven fabric and inlaid with gold. And Rav Safra said: It is permitted just as it is permitted in the case of a gilded cloak.

Рав Йехуда сказал, что Рав Шмуэль сказал: С драгоценным позолоченным поясом [камра] женщине разрешено выходить в публичное пространство в Шаббат. Некоторые говорят, что речь идет о поясе, сделанном из тканого материала и инкрустированном золотом. А Рав Сафра сказал: Это разрешено так же, как разрешено в случае позолоченного плаща.

וְאִיכָּא דְאָמְרִי דַּאֲנִיסְכָּא, וְאָמַר רַב סָפְרָא: מִידֵּי דְּהָוֵה אַאַבְנֵט שֶׁל מְלָכִים.

And some say that it is referring to a belt made entirely of metal. And Rav Safra said: It is permitted just as it is permitted to go out into the public domain on Shabbat with the belt of kings made entirely of gold.

А некоторые говорят, что речь идет о поясе, полностью сделанном из металла. И Рав Сафра сказал: Это разрешено так же, как разрешено выходить в публичное пространство в Шаббат с поясом царей, полностью сделанным из золота.

אֲמַר לֵיהּ רָבִינָא לְרַב אָשֵׁי: קַמְרָא עִילָּוֵי הֶמְיָינָא מַאי? אֲמַר לֵיהּ תְּרֵי הֶמְיָינֵי קָאָמְרַתְּ.

Ravina said to Rav Ashi: With regard to going out with a gilded belt over another belt [hemyana], what is the halakha? He said to him: Two belts you said; it is certainly uncommon to wear two belts. Therefore, one of them is a burden.

Равина сказал Рав Аши: Что по поводу выхода с позолоченным поясом поверх другого пояса [хемьяна], какова Галаха? Он ответил ему: Ты сказал два пояса; носить два пояса, конечно, необычно. Следовательно, один из них является грузом.

אָמַר רַב אָשֵׁי: הַאי רְסוֹקָא, אִי אִית לֵיהּ מַפְרְחָיָיתָא — שְׁרֵי, וְאִי לָא — אֲסִיר.

Rav Ashi said: This short cloak; if it has short straps with which to tie it, it is permitted to go out with it, and if not, it is prohibited.

Рав Аши сказал: Этот короткий плащ; если у него есть короткие ремешки, чтобы завязать его, разрешено выходить с ним, а если нет — запрещено.

וְלֹא בְּקַטְלָא. מַאי קַטְלָא — מְנַקְּטָא פָּארֵי. נְזָמִים — נִזְמֵי הָאָף.

We learned in the mishna: And a woman may not go out on Shabbat with a katla. The Gemara explains: What is a katla? A type of small bib hung from the neck. The nezamim mentioned in the mishna with which a woman may not go out on Shabbat refer to nose rings, not earrings.

Мы учили в Мишне: Женщина не должна выходить в Шаббат с катлой. Гмара объясняет: Что такое катла? Это вид маленького нагрудника, который вешается на шею. Незамимы, упомянутые в Мишне, с которыми женщина не должна выходить в Шаббат, относятся к носовым кольцам, а не к серьгам.

וְלֹא בְּטַבַּעַת שֶׁאֵין עָלֶיהָ חוֹתָם. הָא יֵשׁ עָלֶיהָ חוֹתָם — חַיֶּיבֶת. אַלְמָא לָאו תַּכְשִׁיט הוּא.

We learned in the mishna: Nor with a ring that has no seal on it. By inference: If it does have a seal on it, she is liable to bring a sin-offering. She is only exempt from bringing a sacrifice when she goes out with a ring that does not have a seal on it, which is an ornament; however, a ring with a seal on it, typically used by men for sealing documents, is considered a burden for a woman on Shabbat. Apparently, that ring is not an ornament.

Мы учили в Мишне: И не с кольцом, на котором нет печати. По выводу: Если есть печать, она обязана приносить жертву за грех. Она освобождается от жертвы, когда выходит с кольцом без печати, которое является украшением; однако кольцо с печатью, обычно используемое мужчинами для опечатывания документов, считается грузом для женщины в Шаббат. Очевидно, что такое кольцо не является украшением.

וּרְמִינְהוּ: תַּכְשִׁיטֵי נָשִׁים טְמֵאִים. וְאֵלּוּ הֵן תַּכְשִׁיטֵי נָשִׁים: קַטְלָאוֹת, נְזָמִים וְטַבָּעוֹת, וְטַבַּעַת בֵּין שֶׁיֵּשׁ עָלֶיהָ חוֹתָם בֵּין שֶׁאֵין עָלֶיהָ חוֹתָם, וְנִזְמֵי הָאָף.

The Gemara raises a contradiction from a mishna in tractate Kelim: Women’s ornaments can become ritually impure. And these are women’s ornaments: Bibs; earrings; and rings; and a ring whether it has a seal on it or whether it does not have a seal on it; and nose rings. Apparently, even a ring that has a seal on it is considered a woman’s ornament.

Гмара приводит противоречие из Мишны в трактате Келим: Женские украшения могут стать ритуально нечистыми. И вот женские украшения: нагрудники; серьги; кольца; кольцо, есть ли на нем печать или нет; и носовые кольца. Очевидно, что даже кольцо с печатью считается женским украшением.

וְאָמַר רַבִּי זֵירָא, לָא קַשְׁיָא: הָא רַבִּי נְחֶמְיָה, הָא רַבָּנַן.

And Rabbi Zeira said: This is not difficult. Rather, this ruling in our mishna, which distinguishes between a ring with a seal and a ring without a seal, is in accordance with the opinion of Rabbi Neḥemya; that ruling in the mishna in tractate Kelim, which does not distinguish between rings, is in accordance with the opinion of the Rabbis.

Рабби Зейра сказал: Это несложно. Скорее, постановление в нашей Мишне, которое различает кольцо с печатью и без печати, соответствует мнению Рабби Нехемьи; а постановление в Мишне в трактате Келим, которое не делает различия между кольцами, соответствует мнению Раввин.

דְּתַנְיָא: הִיא שֶׁל מַתֶּכֶת וְחוֹתָמָהּ שֶׁל אַלְמוֹג — טְמֵאָה, הִיא שֶׁל אַלְמוֹג וְחוֹתָמָהּ שֶׁל מַתֶּכֶת — טְהוֹרָה, וְרַבִּי נְחֶמְיָה מְטַמֵּא, שֶׁהָיָה רַבִּי נְחֶמְיָה אוֹמֵר: בְּטַבַּעַת הַלֵּךְ אַחַר חוֹתָמָהּ. בְּעוֹל הַלֵּךְ אַחַר סִמְלוֹנָיו.

As it was taught in a baraita: If the ring were made of metal and its seal was made of coral, it can become ritually impure because the primary component of the ring is metal, a material that can become ritually impure. If the ring were made of coral and its seal of metal, it is ritually pure and cannot become ritually impure. Rabbi Neḥemya deems it ritually impure, as Rabbi Neḥemya would say: With regard to a ring, follow its seal; if the seal were made of material that can become ritually impure, the entire ring can become ritually impure, and if it were made of material that cannot become ritually impure, the entire ring remains pure. The same is true with regard to a yoke of an animal: Follow its rods. Rods are placed in the yoke to fasten it to the animal; the component material of the rods determines whether or not the entire yoke can become ritually impure.

Как было сказано в Барайте: Если кольцо сделано из металла, а его печать из коралла, оно может стать ритуально нечистым, потому что основной компонент кольца — металл, материал, который может стать ритуально нечистым. Если кольцо сделано из коралла, а печать из металла, оно ритуально чисто и не может стать ритуально нечистым. Рабби Нехемья считает его ритуально нечистым, так как Рабби Нехемья говорил: Что касается кольца, следуй за его печатью; если печать сделана из материала, который может стать ритуально нечистым, все кольцо может стать ритуально нечистым, а если из материала, который не может стать ритуально нечистым, кольцо остается чистым. То же самое относится к ярму животного: следуй за его прутьями. Прутья вставляются в ярмо, чтобы прикрепить его к животному; материал прутьев определяет, может ли все ярмо стать ритуально нечистым.

דף 59

Display Settings

Bookmarks