דף 72
Yevamot 72b
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
אֵין נִימּוֹלִין אֶלָּא בְּיוֹם, שֶׁלֹּא בִּזְמַנּוֹ — נִימּוֹלִין בְּיוֹם וּבַלַּיְלָה. מַאי לָאו, בְּהָא קָמִיפַּלְגִי: דְּמָר סָבַר מָשׁוּךְ דְּאוֹרָיְיתָא, וּמָר סָבַר מָשׁוּךְ דְּרַבָּנַן.
they may be circumcised only during the day. However, if the circumcision is performed not at its appropriate time, they may be circumcised either during the day or at night. What, is it not the case that they disagree about the following: One Sage, the Rabbis, holds that the obligation to circumcise one whose foreskin was drawn forward is by Torah law, and therefore he must be circumcised during the day despite the fact that the procedure is not performed at the proper time, and one Sage, Rabbi Elazar bar Shimon, holds that the circumcision of one whose foreskin was drawn forward is by rabbinic law.
они могут быть обрезаны только днём. Однако если обрезание совершается не в надлежащее время, их можно обрезать либо днём, либо ночью. Разве не так, что они спорят о следующем: один мудрец, Мудрецы, полагает, что обязанность обрезать того, у кого крайняя плоть была вытянута вперёд, — по закону Торы, и потому его следует обрезать днём, несмотря на то что процедура выполняется не в надлежащее время; а один мудрец, Рабби Элазар бар Шимон, полагает, что обрезание того, у кого крайняя плоть была вытянута вперёд, — по закону мудрецов.
וְתִסְבְּרָא? קָטָן שֶׁעָבַר זְמַנּוֹ מִי אִיכָּא לְמַאן דְּאָמַר דְּרַבָּנַן?
The Gemara rejects this suggestion: And how can you understand the disagreement in that way? With regard to a child whose appropriate time for circumcision has already passed, is there anyone who says that the obligation to circumcise him is only by rabbinic law? Even after the eighth day, there is certainly a Torah obligation to circumcise him, and yet the tanna’im disagree about this case as well.
Гмара отвергает это предположение: и как ты можешь так понять их разногласие? Относительно ребёнка, у которого надлежащее время для обрезания уже прошло, есть ли кто‑нибудь, кто скажет, что обязанность обрезать его — лишь по закону мудрецов? Даже после восьмого дня, безусловно, есть обязанность по закону Торы обрезать его, и всё же Таннаим спорят также и о таком случае.
אֶלָּא, דְּכוּלֵּי עָלְמָא: מָשׁוּךְ — דְּרַבָּנַן, וְקָטָן שֶׁעָבַר זְמַנּוֹ — דְּאוֹרָיְיתָא. וְהָכָא בְּהָא קָמִיפַּלְגִי: מָר סָבַר דָּרְשִׁינַן ״וּבַיּוֹם״, וּמָר סָבַר לָא דָּרְשִׁינַן ״וּבַיּוֹם״.
Rather, everyone agrees that the obligation to circumcise one whose foreskin was drawn forward is by rabbinic law, and that the obligation to circumcise a child whose appropriate time for circumcision has already passed is by Torah law. And here they disagree with regard to the following: One Sage holds that we expound the phrase “and on the day” in the verse “And on the eighth day the flesh of his foreskin shall be circumcised” (Leviticus 12:3). The superfluous word “and” indicates that even if the child was not circumcised on the eighth day, the procedure must still be performed during the day. And one Sage, Rabbi Elazar bar Shimon, holds that we do not expound the phrase “and on the day,” and therefore a circumcision must be performed during the day only when it takes place on the eighth day, but afterward it may be performed even at night.
Скорее, все согласны, что обязанность сделать обрезание тому, у кого крайняя плоть была оттянута вперёд, — по постановлению мудрецов, а обязанность сделать обрезание ребёнку, надлежащий срок обрезания которого уже прошёл, — по закону Торы. И здесь они спорят о следующем: один мудрец считает, что мы истолковываем выражение «и в день» в стихе: «И в восьмой день да будет обрезана плоть его крайней плоти» (Левит 12:3). Избыточная буква вав («и») указывает, что даже если ребёнок не был обрезан на восьмой день, процедуру всё равно следует совершать днём. А другой мудрец, Рабби Элазар бар Шимон, считает, что мы не истолковываем выражение «и в день», и потому обрезание должно совершаться днём только тогда, когда оно происходит на восьмой день, а после этого его можно совершать даже ночью.
כִּי הָא דְּיָתֵיב רַבִּי יוֹחָנָן וְקָדָרֵישׁ: נוֹתָר, בִּזְמַנּוֹ — אֵינוֹ נִשְׂרָף אֶלָּא בַּיּוֹם, שֶׁלֹּא בִּזְמַנּוֹ — נִשְׂרָף בֵּין בַּיּוֹם בֵּין בַּלַּיְלָה.
As in the case where Rabbi Yoḥanan was sitting and he expounded: Notar, the flesh of an offering that is left over beyond its allotted time, requires burning. If it is burnt at its appropriate time, i.e., on the same day that it became notar, it may be burned only during the day. If it is burnt not at its appropriate time, it may be burned either during the day or at night.
Как в случае, когда Рабби Йоханан сидел и истолковывал: нотар — мясо жертвоприношения, оставшееся сверх отведённого ему времени, — требует сожжения. Если его сжигают в его надлежащее время, то есть в тот же день, когда оно стало нотар, его можно сжигать только днём. Если же его сжигают не в его надлежащее время, его можно сжигать либо днём, либо ночью.
וְאֵיתִיבֵיהּ רַבִּי אֶלְעָזָר לְרַבִּי יוֹחָנָן: אֵין לִי אֶלָּא נִימּוֹל לִשְׁמִינִי שֶׁאֵין נִימּוֹל אֶלָּא בַּיּוֹם, מִנַּיִן לְרַבּוֹת לְתִשְׁעָה, לַעֲשָׂרָה, לְאַחַד עָשָׂר לִשְׁנֵים עָשָׂר (מִנַּיִן)? תַּלְמוּד לוֹמַר: ״וּבַיּוֹם״.
And Rabbi Elazar raises an objection to the opinion of Rabbi Yoḥanan from the following baraita: I have derived only that a child who is circumcised on the eighth day may be circumcised only during the day. From where do I derive to include in this halakha a child who is circumcised on the ninth, tenth, eleventh, or twelfth day? From where is it derived that he, too, may be circumcised only during the day? Therefore, the verse states: “And on the day,” which teaches that the obligation to circumcise during the day extends beyond the eighth day itself.
И Рабби Элазар возражает мнению Рабби Йоханана, исходя из следующей Барайты: я вывел лишь, что ребёнок, которого обрезают на восьмой день, может быть обрезан только днём. Откуда я вывожу включить в эту Галаху ребёнка, которого обрезают на девятый, десятый, одиннадцатый или двенадцатый день? Откуда выводится, что и он может быть обрезан только днём? Поэтому стих говорит: «и в день», что учит: обязанность обрезать днём распространяется и за пределы самого восьмого дня.
וַאֲפִילּוּ לְמַאן דְּלָא דָּרֵישׁ וָאו, וָאו וְהֵי דָּרֵישׁ. אִישְׁתִּיק.
And even the Sage who does not expound the letter vav, meaning “and,” as superfluous, expounds the letters vav and heh when they come together and understands them as alluding to cases not explicitly mentioned in the biblical text. Regarding notar the verse states: “And that which remains [vehanotar] of the flesh of the offering on the third day shall be burnt with fire” (Leviticus 7:17), where the letters vav and heh teach that the obligation to burn notar during the day extends beyond the third day itself. Rabbi Yoḥanan was silent, as he had no response.
И даже тот мудрец, который не истолковывает букву вав, то есть «и», как избыточную, истолковывает буквы вав и хей, когда они приходят вместе, и понимает их как намёк на случаи, не упомянутые прямо в библейском тексте. Относительно нотара стих говорит: «А оставшееся [ве-ха-нотар] от мяса жертвы на третий день да будет сожжено огнём» (Левит 7:17), где буквы вав и хей учат, что обязанность сжигать нотар днём распространяется и за пределы самого третьего дня. Рабби Йоханан умолк, поскольку у него не было ответа.
בָּתַר דִּנְפַק, אֲמַר לֵיהּ רַבִּי יוֹחָנָן לְרֵישׁ לָקִישׁ: רָאִיתִי לְבֶן פְּדָת שֶׁיּוֹשֵׁב וְדוֹרֵשׁ כְּמֹשֶׁה מִפִּי הַגְּבוּרָה. אֲמַר לֵיהּ רֵישׁ לָקִישׁ: דִּידֵיהּ הִיא? מַתְנִיתָא הִיא. הֵיכָא תְּנָא לֵיהּ? בְּתוֹרַת כֹּהֲנִים. נְפַק, תַּנְיַיהּ בִּתְלָתָא יוֹמֵי, וְסַבְרַהּ בִּתְלָתָא יַרְחֵי.
After Rabbi Elazar left, Rabbi Yoḥanan, who was impressed with Rabbi Elazar’s exposition, said to Reish Lakish: I saw that Rabbi Elazar, son of Pedat, was sitting and expounding the Torah as Moses had received it directly from the mouth of the Almighty. Reish Lakish said to him: Was this exposition his own? It is a baraita. Rabbi Yoḥanan inquired: Where is this baraita taught? Reish Lakish replied: It is in Torat Kohanim, otherwise known as Sifra, a work of halakhic midrash on the book of Leviticus. Rabbi Yoḥanan went out and learned the entire Torat Kohanim in three days, and reached a full understanding of it in three months.
После того как Рабби Элазар ушёл, Рабби Йоханан, впечатлённый толкованием Рабби Элазара, сказал Рейш Лакишу: я видел, как Рабби Элазар, сын Педата, сидел и истолковывал Тору так, как Моше получил её прямо из уст Всемогущего. Рейш Лакиш сказал ему: разве это его собственное толкование? Это Барайта. Рабби Йоханан спросил: где преподаётся эта Барайта? Рейш Лакиш ответил: она в «Торат Коаним», иначе называемой «Сифра», — сочинении галахического мидраша на книгу Левит. Рабби Йоханан вышел и выучил всю «Торат Коаним» за три дня и достиг полного понимания её за три месяца.
אָמַר רַבִּי אֶלְעָזָר: עָרֵל שֶׁהִזָּה — הַזָּאָתוֹ כְּשֵׁרָה. מִידֵי דְּהָוֵה אַטְּבוּל יוֹם, שֶׁאַף עַל פִּי שֶׁאָסוּר בִּתְרוּמָה, כָּשֵׁר בַּפָּרָה.
§ Rabbi Elazar said: If an uncircumcised priest sprinkled the purification waters containing the ashes of a red heifer in order to purify someone who had contracted ritual impurity imparted by a corpse, his sprinkling is valid, just as it is in the case of a priest who immersed himself that day but does not become completely purified until nightfall. As, although such an individual is prohibited from eating teruma, he is fit for all the rites connected to the red heifer.
§ Рабби Элазар сказал: если необрезанный коэн окропил очистительной водой, содержащей пепел рыжей коровы, чтобы очистить того, кто приобрёл Туму (нечистоту), переданную от мертвеца, — его окропление действительно, как и в случае коэна, который окунулся в тот день, но не становится полностью чистым до наступления ночи. Ибо, хотя такому человеку запрещено есть труму, он пригоден для всех обрядов, связанных с рыжей коровой.
מָה לִטְבוּל יוֹם — שֶׁכֵּן מוּתָּר בְּמַעֲשֵׂר! אַטּוּ אֲנַן לַאֲכִילָה קָאָמְרִינַן, אֲנַן לִנְגִיעָה קָאָמְרִינַן: וּמָה טְבוּל יוֹם שֶׁאָסוּר בִּנְגִיעָה דִּתְרוּמָה — מוּתָּר בַּפָּרָה, עָרֵל שֶׁמּוּתָּר בִּנְגִיעָה — אֵינוֹ דִּין שֶׁמּוּתָּר בַּפָּרָה?!
The Gemara raises a difficulty: If one who immersed himself that day is fit for all the rites connected to the red heifer, that is because he is at least permitted to eat tithes, and so he is treated more leniently than one who is uncircumcised, for whom it is prohibited to partake of second tithe. The Gemara answers: Is that to say that we are speaking about eating? We spoke in reference to touching, and the proof was as follows: If one who immersed himself that day and who is forbidden to touch teruma, as he invalidates teruma by touch, is nevertheless permitted to participate in all the rites connected to the red heifer; then with regard to one who is uncircumcised, who is permitted to touch teruma according to all opinions, is it not right that he should be permitted to participate in the rites connected to the red heifer?
Гмара затрудняется: если тот, кто окунулся в тот день, пригоден для всех обрядов, связанных с рыжей коровой, то это потому, что ему по крайней мере разрешено есть маасер, и потому к нему относятся мягче, чем к необрезанному, которому запрещено есть второй маасер. Гмара отвечает: разве это означает, что мы говорим о еде? Мы говорили о прикосновении, и доказательство было таково: если тот, кто окунулся в тот день и кому запрещено прикасаться к труме, поскольку он делает труму негодной прикосновением, — тем не менее ему дозволено участвовать во всех обрядах, связанных с рыжей коровой; то относительно необрезанного, которому, по всем мнениям, разрешено прикасаться к труме, — разве не следует тем более, что ему должно быть разрешено участвовать в обрядах, связанных с рыжей коровой?
תַּנְיָא נָמֵי הָכִי: עָרֵל שֶׁהִזָּה — הַזָּאָתוֹ כְּשֵׁרָה. וּמַעֲשֶׂה הָיָה וְהִכְשִׁירוּ חֲכָמִים הַזָּאָתוֹ.
The Gemara comments: That opinion is also taught in a baraita: If an uncircumcised priest sprinkled the purification waters, his sprinkling is valid. And an incident occurred in which such an individual sprinkled the purification waters and the Sages validated his sprinkling.
Гмара замечает: это мнение также преподаётся в Барайте: если необрезанный коэн окропил очистительной водой, его окропление действительно. И произошёл случай, когда такой человек окропил очистительной водой, и мудрецы признали его окропление действительным.
מֵיתִיבִי: טוּמְטוּם שֶׁקִּידֵּשׁ — קִידּוּשׁוֹ פָּסוּל, מִפְּנֵי שֶׁהוּא סְפֵק עָרֵל, וְעָרֵל פָּסוּל לְקַדֵּשׁ. וְאַנְדְּרוֹגִינוֹס שֶׁקִּידֵּשׁ — קִידּוּשׁוֹ כָּשֵׁר. רַבִּי יְהוּדָה אוֹמֵר: אַף אַנְדְּרוֹגִינוֹס שֶׁקִּידֵּשׁ — קִדּוּשָׁיו פְּסוּלִים, מִפְּנֵי שֶׁסְּפֵק אִשָּׁה [הוּא], וְאִשָּׁה פְּסוּלָה מִלְּקַדֵּשׁ. קָתָנֵי מִיהָא: עָרֵל וּסְפֵק עָרֵל פָּסוּל מִלְּקַדֵּשׁ!
The Gemara raises an objection from that which was taught in the Tosefta (Para 5:5): If a tumtum sanctified the purification waters by placing a small amount of ashes from the red heifer into springwater that had been placed into a container for that purpose, his sanctification is invalid because there is uncertainty as to whether he is uncircumcised, and an uncircumcised man is disqualified from sanctifying the purification waters. But if a hermaphrodite sanctified the purification waters, his sanctification is valid. Rabbi Yehuda disagrees and says: Even if a hermaphrodite sanctified the purification waters, his sanctification is invalid, because there is uncertainty as to whether a hermaphrodite is a woman, and a woman is disqualified from sanctifying the purification waters. In any event, the baraita teaches that one who is definitely uncircumcised, and even one about whom there is uncertainty as to whether he is uncircumcised, is disqualified from sanctifying the purification waters.
Гмара возражает из того, что было преподано в Тосефте (Пара 5:5): если тумтум освятил очистительную воду, положив немного пепла рыжей коровы в родниковую воду, которую налили в сосуд для этого, — его освящение недействительно, поскольку есть сомнение, необрезан ли он, а необрезанный непригоден для освящения очистительной воды. Но если андрогин освятил очистительную воду, его освящение действительно. Рабби Йехуда спорит и говорит: даже если андрогин освятил очистительную воду, его освящение недействительно, поскольку есть сомнение, не является ли андрогин женщиной, а женщина непригодна для освящения очистительной воды. Во всяком случае, Барайта учит, что тот, кто определённо необрезан, и даже тот, о котором есть сомнение, необрезан ли он, — непригодны для освящения очистительной воды.
אָמַר רַב יוֹסֵף: הַאי תַּנָּא — תַּנָּא דְּבֵי רַבִּי עֲקִיבָא הוּא, דִּמְרַבֵּי לֵיהּ לְעָרֵל כְּטָמֵא. דְּתַנְיָא, רַבִּי עֲקִיבָא אוֹמֵר: ״אִישׁ אִישׁ״, לְרַבּוֹת הֶעָרֵל.
Rav Yosef said: This tanna of the baraita, who disqualifies one who is uncircumcised from sanctifying the purification waters, is a tanna from the school of Rabbi Akiva, who includes the uncircumcised in the same halakha as that which governs the ritually impure. As it is taught in a baraita: Rabbi Akiva says that the words “any man” in the verse “Any man from the seed of Aaron who is a leper or a zav shall not eat of the holy things until he be pure” (Leviticus 22:4), come to include one who is uncircumcised, and it is prohibited for him as well to partake of consecrated food. And so too, with regard to other matters as well, e.g., sanctifying the purification waters, one who is uncircumcised has the same status as one who is ritually impure.
Рав Йосеф сказал: этот тана из Барайты, который признаёт необрезанного непригодным для освящения очистительной воды, — тана из школы Рабби Акивы, который включает необрезанного в ту же Галаху, что и ритуально нечистого. Как преподаётся в Барайте: Рабби Акива говорит, что слова «всякий человек» в стихе: «Всякий человек из семени Аарона, который прокажённый или зав, не будет есть святынь, пока не очистится» (Левит 22:4), — приходят включить необрезанного, и ему также запрещено есть посвящённую пищу. И так же относительно прочих вопросов, например, освящения очистительной воды: необрезанный имеет тот же статус, что и ритуально нечистый.
אָמַר רָבָא: הֲוָה יָתֵיבְנָא קַמֵּיהּ דְּרַב יוֹסֵף, וְקַשְׁיָא לִי: לָא לִישְׁתְּמִיט תַּנָּא וְלִיתְנֵי הֶעָרֵל וְהַטָּמֵא, וְלֵימָא רַבִּי עֲקִיבָא הִיא.
Rava said: I was sitting at the time before Rav Yosef, and I had the following difficulty: If so, according to Rav Yosef’s opinion that the uncircumcised and the ritually impure have the same status, should one not be able to find a tanna who teaches the halakha of the uncircumcised and that of the ritually impure together, and we should say that this is the opinion of Rabbi Akiva? There should be some source that reflects this view.
Рава сказал: я сидел прежде Рава Йосефа, и у меня было следующее затруднение: если так, по мнению Рава Йосефа, что необрезанный и ритуально нечистый имеют один и тот же статус, то разве нельзя найти тана, который учит Галаху необрезанного и Галаху ритуально нечистого вместе, и мы скажем, что это мнение Рабби Акивы? Должен быть какой-то источник, отражающий этот взгляд.
וְלָא? וְהָא קָתָנֵי: הֶעָרֵל וְהַטָּמֵא פְּטוּרִים מִן הָרְאִיָּיה! הָתָם מִשּׁוּם דִּמְאִיס.
The Gemara asks: And is there not such a source? But isn’t it taught in a baraita: One who is uncircumcised and one who is ritually impure are exempt from making an appearance in the Temple on each of the three pilgrim Festivals. The Gemara refutes this argument: This is no proof, as there it can be argued that one who is uncircumcised is exempt from appearing in the Temple because he is repulsive, and it is unbefitting that one who is uncircumcised appear in the Temple courtyard, but this does not mean that with regard to other matters as well he is treated like one who is ritually impure.
Гмара спрашивает: и разве нет такого источника? Но разве не преподаётся в Барайте: необрезанный и ритуально нечистый освобождены от обязанности являться в Храм в каждый из трёх паломнических праздников. Гмара отвергает этот довод: это не доказательство, поскольку там можно возразить, что необрезанный освобождён от явки в Храм, потому что он отвратителен, и не подобает необрезанному появляться во дворе Храма; но это не означает, что и в прочих вопросах его рассматривают как ритуально нечистого.
וְאָזְדוּ לְטַעְמַיְיהוּ. דְּתַנְיָא: הַכֹּל כְּשֵׁרִים לְקַדֵּשׁ — חוּץ מֵחֵרֵשׁ שׁוֹטֶה וְקָטָן, רַבִּי יְהוּדָה מַכְשִׁיר בַּקָּטָן וּפוֹסֵל בְּאִשָּׁה וּבְאַנְדְּרוֹגִינוֹס.
The Gemara comments: And the Rabbis and Rabbi Yehuda follow their usual line of reasoning with regard to a hermaphrodite. As it is taught in a baraita: All are fit to sanctify the purification waters except for a deaf-mute, an imbecile, and a minor. Rabbi Yehuda deems a minor fit for the task, but deems a woman and a hermaphrodite unfit.
Гмара замечает: и мудрецы, и Рабби Йехуда следуют своей обычной линии рассуждения относительно андрогина. Как преподаётся в Барайте: все пригодны освящать очистительную воду, кроме глухонемого, слабоумного и несовершеннолетнего. Рабби Йехуда признаёт несовершеннолетнего пригодным для этого, но признаёт женщину и андрогина непригодными.
מַאי טַעְמָא דְּרַבָּנַן — דִּכְתִיב: ״וְלָקְחוּ לַטָּמֵא מֵעֲפַר שְׂרֵיפַת הַחַטָּאת״, הָנָךְ דְּפָסְלִי בַּאֲסִיפָה — פְּסוּלִין בְּקִידּוּשׁ, הָנָךְ דִּכְשֵׁרִין בַּאֲסִיפָה — כְּשֵׁרִים בְּקִידּוּשׁ.
The Gemara explains: What is the reasoning of the Rabbis? As it is written: “And they shall take for the impure of the ashes of the burning of the sin-offering, and he shall place on it running water in a vessel” (Numbers 19:17). The juxtaposition of the placement of the water to the gathering of the ashes indicates that they are governed by the same halakha. Therefore, those who are unfit for gathering the ashes are likewise unfit for sanctification, whereas those who are fit for gathering the ashes are likewise fit for sanctification. Since a woman is fit to gather the ashes of the red heifer, she may also sanctify its waters.
Гмара объясняет: каково обоснование мудрецов? Как написано: «И возьмут для нечистого из пепла сожжения жертвы за грех, и он нальёт на него живой воды в сосуд» (Числа 19:17). Сопоставление наливания воды со сбором пепла указывает, что ими управляет одна и та же Галаха. Поэтому те, кто непригодны для сбора пепла, также непригодны для освящения, а те, кто пригодны для сбора пепла, также пригодны для освящения. Поскольку женщина пригодна собирать пепел рыжей коровы, она может также освящать её воду.
וְרַבִּי יְהוּדָה אָמַר לָךְ: אִם כֵּן, נֵימָא קְרָא ״וְלָקַח״, מַאי ״וְלָקְחוּ״? דַּאֲפִילּוּ הָנָךְ דִּפְסוּלִין הָתָם, כְּשֵׁרִים הָכָא.
And Rabbi Yehuda could have said to you: If so, then let the verse state: And he shall take. What is the significance of the shift to the plural form: “And they shall take”? It teaches that even those who are unfit there are fit here. As the halakhot of the two cases are not identical, Rabbi Yehuda deems a minor fit to perform the sanctification.
А Рабби Йехуда мог бы сказать тебе: если так, пусть стих скажет: «и он возьмёт». Каков смысл перехода к форме множественного числа: «и возьмут»? Это учит, что даже те, кто там непригодны, здесь пригодны. Поскольку Галахот двух случаев не тождественны, Рабби Йехуда признаёт несовершеннолетнего пригодным совершать освящение.
אִי הָכִי, אִשָּׁה נָמֵי! ״וְנָתַן״ וְלֹא ״וְנָתְנָה״. וְרַבָּנַן — אִי כְּתִיב: ״וְלָקַח״ ״וְנָתַן״, הֲוָה אָמֵינָא שָׁקֵיל חַד וְיָהֵיב חַד, כְּתַב רַחֲמָנָא ״וְלָקְחוּ״.
The Gemara raises a difficulty: If so, according to Rabbi Yehuda a woman should also be fit to sanctify the purification waters. The Gemara answers: Rabbi Yehuda reads the verse precisely. It says: “And he shall place on it,” and not: And she shall place on it. The Gemara asks: And how do the Rabbis respond to this claim? If the verse was written: And he shall take…and he shall place, I would say that one individual must take the ashes and the same one must also place the water on them. The Merciful One therefore writes: “And they shall take,” indicating that the ritual is valid even when performed by two different individuals.
Гмара затрудняется: если так, то по мнению Рабби Йехуды и женщина тоже должна быть пригодна освящать воды очищения. Гмара отвечает: Рабби Йехуда читает стих точно. Там сказано: «и он положит на это», а не: и она положит на это. Гмара спрашивает: а как Рабби отвечают на это утверждение? Если бы стих был написан так: «и он возьмёт… и он положит», я бы сказал, что один человек должен взять пепел и тот же самый должен также положить на него воду. Поэтому Милосердный пишет: «и они возьмут», указывая, что ритуал действителен даже когда он выполняется двумя разными людьми.
וְאִי כְּתַב רַחֲמָנָא ״וְלָקְחוּ״ ״וְנָתְנוּ״, הֲוָה אָמֵינָא דְּשָׁקְלִי תְּרֵי וְיָהֲבִי תְּרֵי, כְּתַב רַחֲמָנָא ״וְלָקְחוּ״ ״וְנָתַן״ — דַּאֲפִילּוּ שָׁקְלִי תְּרֵי וְיָהֵיב חַד.
And if the Merciful One had written: And they shall take…and they shall place, I would say that two people must take the ashes and two must place the water on them, but if these rites are performed by fewer than two people they are invalid. The Torah therefore states: “And they shall take…and he shall place,” to teach that even if two people take the ashes and one person places the water on them, the ritual is valid. Since the verse had to be formulated precisely in this manner in order to teach that halakha, the words “and he shall place” cannot be understood as coming to exclude a woman.
А если бы Милосердный написал: «и они возьмут… и они положат», я бы сказал, что двое должны взять пепел и двое должны положить на него воду, но если эти действия выполнены меньшим числом людей, они недействительны. Поэтому Тора говорит: «и они возьмут… и он положит», чтобы научить, что даже если двое берут пепел, а один кладёт на него воду, ритуал действителен. Поскольку стих должен был быть сформулирован именно так, чтобы научить этой галахе, слова «и он положит» нельзя понимать как сказанные для того, чтобы исключить женщину.