דף 26
Yoma 26b
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
הָהוּא דְּלָא כְּרַבִּי אֱלִיעֶזֶר בֶּן יַעֲקֹב וּדְלָא כְּרַבִּי יְהוּדָה.
the opinion of that tanna would be in accordance with neither the opinion of Rabbi Eliezer ben Ya’akov nor the opinion of Rabbi Yehuda, as these five lotteries would include one for carrying the coal pan and another one for taking the limbs up to the altar.
мнение этого танны не будет соответствовать ни мнению рабби Элиэзера бен Яакова, ни мнению рабби Йеуды, ибо эти пять жребиев включали бы один для несения совка с углями и ещё один для поднятия частей жертвы на жертвенник.
מַתְנִי׳ תָּמִיד קָרֵב בְּתִשְׁעָה, בַּעֲשָׂרָה, בְּאַחַד עָשָׂר, בִּשְׁנֵים עָשָׂר. לֹא פָּחוֹת וְלֹא יוֹתֵר. כֵּיצַד? עַצְמוֹ בְּתִשְׁעָה. בֶּחָג, בְּיַד אֶחָד צְלוֹחִית שֶׁל מַיִם — הֲרֵי כָּאן עֲשָׂרָה.
MISHNA: The daily offering is sacrificed and its limbs are carried by nine priests, as mentioned in a previous mishna. These nine carry the limbs and the accompanying libations and meal-offerings. Occasionally, the service is performed by ten priests, occasionally by eleven, and sometimes by twelve priests; no fewer than nine and no more than twelve. How so? The daily offering itself is sacrificed by nine priests, as explained earlier. On the festival of Sukkot a priest in whose hand is a jug of water for the water libation is added, and there are ten priests. On Sukkot, a water libation is poured on the altar in addition to the standard wine libation.
МИШНА: Ежедневная жертва приносится, и её части переносятся девятью коэнами, как упоминалось в предыдущей мишне. Эти девять несут части жертвы и сопровождающие возлияния и хлебные приношения. Иногда служение совершается десятью коэнами, иногда одиннадцатью, а иногда двенадцатью коэнами; не менее девяти и не более двенадцати. Каким образом? Сама ежедневная жертва приносится девятью коэнами, как объяснялось ранее. В праздник Суккот добавляется коэн, в чьей руке кувшин с водой для водного возлияния, и тогда их десять. В Суккот водное возлияние совершается на жертвеннике в дополнение к обычному винному возлиянию.
בֵּין הָעַרְבַּיִם בְּאַחַד עָשָׂר: הוּא עַצְמוֹ בְּתִשְׁעָה, וּשְׁנַיִם בְּיָדָם שְׁנֵי גְּזִירֵי עֵצִים. בַּשַּׁבָּת בְּאַחַד עָשָׂר: הוּא עַצְמוֹ בְּתִשְׁעָה, וּשְׁנַיִם בְּיָדָם שְׁנֵי בְּזִיכֵי לְבוֹנָה שֶׁל לֶחֶם הַפָּנִים. וּבְשַׁבָּת שֶׁבְּתוֹךְ הַחַג בְּיַד אֶחָד צְלוֹחִית שֶׁל מַיִם.
In the daily afternoon offering, eleven priests participate in the service. How so? The daily offering itself is sacrificed by nine, and there are an additional two priests in whose hands are two logs that are placed on the altar. The mitzva of placing the two logs in the morning was assigned in the first lottery, as the Gemara explained earlier. On Shabbat, eleven priests participate. How so? The daily morning offering itself is performed by nine, and there are an additional two priests in whose hands are two vessels of frankincense that accompany the shewbread. This frankincense is burned on Shabbat. And on Shabbat that occurs within the festival of Sukkot there is an additional priest in whose hand is a jug of water for the water libation, for a total of twelve priests.
При ежедневном послеполуденном жертвоприношении в служении участвуют одиннадцать коэнов. Каким образом? Само ежедневное жертвоприношение совершается девятью, и есть ещё два коэна, в чьих руках два полена, которые возлагаются на жертвенник. Заповедь возложения двух полен утром была определена в первом жребии, как Гмара объясняла ранее. В Шабат участвуют одиннадцать коэнов. Каким образом? Само ежедневное утреннее жертвоприношение совершается девятью, и есть ещё два коэна, в чьих руках два сосуда с ладаном, сопровождающим хлебы предложения. Этот ладан сжигается в Шабат. А в Шабат, выпадающий на праздник Суккот, добавляется ещё один коэн, в чьей руке кувшин с водой для водного возлияния, итого двенадцать коэнов.
גְּמָ׳ אָמַר רַבִּי אַבָּא וְאִיתֵּימָא רָמֵי בַּר חָמָא, וְאִיתֵּימָא רַבִּי יוֹחָנָן: אֵין מְנַסְּכִין מַיִם בֶּחָג אֶלָּא בְּתָמִיד שֶׁל שַׁחַר. מִמַּאי? מִדְּקָתָנֵי: וּבְשַׁבָּת שֶׁבְּתוֹךְ הֶחָג בְּיַד אֶחָד צְלוֹחִית שֶׁל מַיִם. וְאִי סָלְקָא דַּעְתָּךְ בְּתָמִיד שֶׁל בֵּין הָעַרְבַּיִם מְנַסְּכִין, בַּחוֹל נָמֵי מַשְׁכַּחַתְּ לַהּ.
GEMARA: Rabbi Abba, and some say it was Rami bar Ḥama, and some say it was Rabbi Yoḥanan, said: On the festival of Sukkot they pour the water libation only during the sacrifice of the daily morning offering and not in the afternoon. From where is this derived? It is derived from the fact that it is taught in the mishna: And on Shabbat that occurs within the festival of Sukkot there is a priest in whose hand is a jug of water, bringing the number of participating priests to twelve. And if it should enter your mind to say that they pour water during the daily afternoon offering also, if so, you find that there were twelve priests on a weekday as well, that is, during the intermediate days of the Festival: Nine priests for the daily offering, two to carry the logs, and one to pour the water.
ГМАРА: Рабби Абба, а некоторые говорят, что это был Рами бар Хама, а некоторые говорят, что рабби Йоханан, сказал: В праздник Суккот водное возлияние совершают только при ежедневном утреннем жертвоприношении, а не при послеполуденном. Откуда это выводится? Это выводится из того факта, что в мишне учится: А в Шабат, выпадающий на праздник Суккот, есть коэн, в чьей руке кувшин с водой, что доводит число участвующих коэнов до двенадцати. И если бы тебе пришло на ум сказать, что воду льют также и при ежедневном послеполуденном жертвоприношении, тогда получается, что двенадцать коэнов было бы и в будний день, то есть в промежуточные дни праздника: девять коэнов для ежедневной жертвы, два для несения полен и один для возлияния воды.
אָמַר רַב אָשֵׁי, אַף אֲנַן נָמֵי תְּנֵינָא: וְלַמְנַסֵּךְ אוֹמֵר לוֹ ״הַגְבַּהּ יָדֶיךָ״, שֶׁפַּעַם אַחַת נִסֵּךְ עַל גַּבֵּי רַגְלָיו, וּרְגָמוּהוּ כׇּל הָעָם בְּאֶתְרוֹגֵיהֶן. שְׁמַע מִינַּהּ.
Rav Ashi said: We too have learned this in a different mishna, that the water libation was offered only in the morning, as it was taught: And they would say to the pourer: Raise your hand so everyone will see as you pour the water into the aperture on the altar, in accordance with the proper procedure. This was done because one time a Sadducee priest, who did not accept that there is a mitzva of water libation, poured the water onto his feet, whereupon all the people pelted him with their etrogim in anger. Since the episode involved etrogim, it is apparent that it took place in the morning, when people have their etrogim with them. Since the mishna mentions the fact that it was etrogim that were used to pelt the priest, it is apparently coming to teach that the water libation takes place only in the morning. The Gemara concludes: Indeed, learn from this that it is so.
Рав Аши сказал: мы тоже учили это в другой мишне — что водное возлияние совершалось только утром, ибо учили: и говорили льющему: подними руку, чтобы все видели, как ты льёшь воду в отверстие на жертвеннике, в соответствии с надлежащей процедурой. Это делалось потому, что однажды коэн-цдуки, не признававший заповедь водного возлияния, вылил воду себе на ноги, и тогда весь народ забросал его своими этрогами в гневе. Поскольку в эпизоде упоминаются этроги, очевидно, что это произошло утром, когда у людей при себе этроги. Раз мишна упоминает тот факт, что именно этрогами забрасывали коэна, она, очевидно, учит тому, что водное возлияние совершается только утром. Гмара заключает: действительно, выучи из этого, что это так.
תַּנְיָא, רַבִּי שִׁמְעוֹן בֶּן יוֹחַאי אוֹמֵר: מִנַּיִין לְתָמִיד שֶׁל בֵּין הָעַרְבַּיִם שֶׁטָּעוּן שְׁנֵי גְּזִירֵי עֵצִים בִּשְׁנֵי כֹהֲנִים, שֶׁנֶּאֱמַר: ״וְעָרְכוּ עֵצִים״, אִם אֵינוֹ עִנְיָן לְתָמִיד שֶׁל שַׁחַר דִּכְתִיב: ״וּבִעֵר עָלֶיהָ הַכֹּהֵן עֵצִים בַּבֹּקֶר בַּבֹּקֶר וְעָרַךְ עָלֶיהָ״, תְּנֵיהוּ עִנְיָן לְתָמִיד שֶׁל בֵּין הָעַרְבַּיִם.
It was taught in a baraita that Rabbi Shimon ben Yoḥai says: From where is it derived that the daily afternoon offering requires that two logs be brought along with it, and that they must be brought by two priests? As it is stated with regard to the burnt-offering: “The sons of Aaron the priest shall put fire on the altar and lay out wood [etzim] in order upon the fire” (Leviticus 1:7). The word etzim is plural, which teaches that two logs are called for. If this is not applicable to the daily morning offering, as it is already written about the morning offering explicitly: “And the priest shall burn wood on it every morning, and arrange the burnt-offering on it” (Leviticus 6:5), apply it to the daily afternoon offering. The verse therefore teaches us that two logs should be added before that offering.
Учили в барайте, что рабби Шимон бен Йохай говорит: откуда выводится, что ежедневное послеполуденное жертвоприношение требует, чтобы вместе с ним приносились два полена и чтобы их несли два коэна? Как сказано о жертве всесожжения: «Сыны Аарона-коэна возложат огонь на жертвенник и разложат дрова [эцим] в порядке на огне» (Ваикра 1:7). Слово «эцим» стоит во множественном числе, что учит тому, что требуются два полена. Если это не применимо к ежедневному утреннему жертвоприношению, поскольку об утреннем жертвоприношении уже сказано явно: «И коэн будет сжигать на нём дрова каждое утро, и разложит на нём жертву всесожжения» (Ваикра 6:5), примени это к ежедневному послеполуденному жертвоприношению. Стих, таким образом, учит нас, что два полена следует добавлять перед этим жертвоприношением.
וְאֵימָא אִידֵּי וְאִידֵּי בְּתָמִיד שֶׁל שַׁחַר, וְאָמַר רַחֲמָנָא: עֲבֵיד וַהֲדַר עֲבֵיד! אִם כֵּן, נֵימָא קְרָא ״וּבִעֵר״ ״וּבִעֵר״.
But say that this and this, i.e., both verses cited above, are dealing with the daily morning offering, and that the Merciful One states in the Torah: Perform the arrangement of wood and then return and perform it again. In other words, perhaps the Torah’s intention is that two logs be arranged on the altar twice in the morning, and that accounts for the two verses. The Gemara rejects this possibility: If it were so, the text should use the same expression both times and say: “And he shall burn wood on it,” and again: “And he shall burn wood on it.” Since the text does not do so, but instead employs two different verbs, saying: “They shall lay out wood” once and: “He shall burn wood” the second time, this indicates that the Torah is describing two different times.
Но скажи, что и тот, и этот стих, то есть оба приведённых выше стиха, говорят о ежедневном утреннем жертвоприношении, и Милосердный говорит в Торе: соверши раскладку дров, а затем вернись и соверши её снова. Иными словами, быть может, намерение Торы в том, чтобы два полена раскладывались на жертвеннике дважды утром, и этим объясняются два стиха. Гмара отвергает эту возможность: если бы это было так, текст должен был бы использовать одно и то же выражение оба раза и сказать: «И он сожжёт на нём дрова», и снова: «И он сожжёт на нём дрова». Поскольку текст этого не делает, а вместо этого использует два разных глагола, говоря «разложат дрова» один раз и «сожжёт дрова» второй раз, это указывает на то, что Тора описывает два разных времени.
אִי כְּתַב רַחֲמָנָא ״וּבִעֵר״, הֲוָה אָמֵינָא חַד — אִין, תְּרֵי — לָא, קָא מַשְׁמַע לַן דְּנַעְבֵּיד חַד וְנַעְבֵּיד תְּרֵי!
The Gemara rejects this inference: If the Merciful One had written in the Torah: “And he shall burn wood on it” twice, I would have said it means that one priest should arrange the wood, not two. The change of terminology to a plural verb is therefore necessary because it teaches us that one priest should perform it the first time and two priests should perform it the second time, but they are both performed in the morning.
Гмара отвергает этот вывод: если бы Милосердный написал в Торе «и он сожжёт на нём дрова» дважды, я бы сказал, что это означает, что один коэн должен раскладывать дрова, а не два. Изменение терминологии на глагол во множественном числе поэтому необходимо, ибо оно учит нас, что один коэн должен совершать это в первый раз, а два коэна — во второй раз, но оба раза — утром.
אִם כֵּן, נֵימָא קְרָא: ״וּבִעֵר״ ״וּבִעֲרוּ״, אִי נָמֵי: ״וְעָרַךְ״ ״וְעָרְכוּ״, מַאי ״וּבִעֵר״ ״וְעָרְכוּ״? שְׁמַע מִינַּהּ כִּדְקָא אָמְרִינַן.
The Gemara rejects this: If so, if this were what the Torah wished to indicate, the verse should say: “And he shall burn wood” in the singular, and then, in the second verse, say: And they shall burn wood, in the plural, using the same verb both times, changing only the number of the verb. Or, alternatively, the verse should say: And he shall lay out wood, in the singular, and then, in the second verse, say: “And they shall lay out wood,” in the plural. What is the reason the Torah uses two different verbs in the two verses, stating: “And he shall burn wood” and then: “And they shall lay out wood”? Learn from this as we have said, that the Torah in these two verses is referring to two separate times of day, and the verse: “They shall lay out wood [etzim]” is referring to the daily afternoon offering, mandating that at that time “they,” i.e., two priests, shall lay out etzim, the plural term for wood, referring to two logs.
Гмара отвергает это: если так, если именно это Тора хотела указать, стих должен был бы сказать «и он сожжёт дрова» в единственном числе, а затем во втором стихе сказать: и они сожгут дрова, во множественном числе, используя тот же глагол оба раза, изменяя лишь число глагола. Или, альтернативно, стих должен был бы сказать: и он разложит дрова, в единственном числе, а затем во втором стихе сказать: «И они разложат дрова», во множественном числе. Какова причина того, что Тора использует два разных глагола в двух стихах, говоря: «И он сожжёт дрова», а затем: «И они разложат дрова»? Выучи из этого, как мы сказали, что Тора в этих двух стихах говорит о двух разных временах дня, и стих «они разложат дрова [эцим]» относится к ежедневному послеполуденному жертвоприношению, предписывая, что в это время «они», то есть два коэна, разложат эцим — слово во множественном числе, означающее дрова, указывающее на два полена.
תָּנֵי רַבִּי חִיָּיא: פַּיִיס פְּעָמִים שְׁלֹשָׁה עָשָׂר, פְּעָמִים אַרְבָּעָה עָשָׂר, פְּעָמִים חֲמִשָּׁה עָשָׂר, פְּעָמִים שִׁשָּׁה עָשָׂר.
Rabbi Ḥiyya taught: Sometimes thirteen priests were involved in sacrificing the daily offering, all these tasks being assigned in the second lottery, as the mishna taught earlier. But sometimes fourteen priests are chosen in this manner to participate, since on Sukkot an additional priest is chosen to pour the water libation. And sometimes fifteen priests are chosen, on Shabbat, when two priests are tasked with burning the frankincense in the vessels. And sometimes sixteen priests are chosen, on Shabbat that occurs during Sukkot, when three extra priests are added: One to pour the water and two to burn the frankincense.
Рабби Хийя учил: иногда тринадцать коэнов участвовали в принесении ежедневной жертвы, все эти обязанности определялись во втором жребии, как мишна учила ранее. Но иногда таким образом выбирались четырнадцать коэнов для участия, поскольку в Суккот дополнительный коэн выбирался для совершения водного возлияния. А иногда выбирались пятнадцать коэнов — в Шабат, когда двум коэнам поручалось сжигание ладана в сосудах. И иногда выбирались шестнадцать коэнов — в Шабат, выпадающий на Суккот, когда добавлялись три дополнительных коэна: один для возлияния воды и два для сжигания ладана.
וְהָתַנְיָא שִׁבְעָה עָשָׂר!
The Gemara asks with regard to Rabbi Ḥiyya’s statement: But wasn’t it taught in a baraita that sometimes there are seventeen priests involved in the daily offering?
Гмара спрашивает относительно утверждения рабби Хийи: но разве не учили в барайте, что иногда в ежедневном жертвоприношении участвуют семнадцать коэнов?
הָהִיא דְּלָא כְּרַבִּי אֱלִיעֶזֶר בֶּן יַעֲקֹב, אֶלָּא כְּרַבִּי יְהוּדָה.
The Gemara responds: That baraita is not in accordance with the opinion of Rabbi Eliezer ben Ya’akov but is in accordance with the opinion of Rabbi Yehuda. The seventeenth task of the daily morning offering referred to in the baraita is taking up the pieces of the offering from the ramp to the altar. According to Rabbi Eliezer ben Ya’akov, this task was not assigned to a new priest but was performed by the same priests who had brought the pieces to the ramp. The baraita, which does assign this task to a seventeenth priest, is therefore not in accordance with the opinion of Rabbi Eliezer ben Ya’akov. As the Gemara explained earlier, the opinions of Rabbi Yehuda and Rabbi Eliezer ben Ya’akov are mutually exclusive; consequently, since the baraita contradicts the opinion of Rabbi Eliezer ben Ya’akov, it must be in accordance with the opinion of Rabbi Yehuda. Rabbi Ḥiyya, however, adopted the view of Rabbi Eliezer ben Yaakov, and for this reason he taught that the maximum number of tasks assigned through the second lottery is only sixteen.
Гмара отвечает: эта барайта не соответствует мнению рабби Элиэзера бен Яакова, но соответствует мнению рабби Йеуды. Семнадцатая обязанность ежедневного утреннего жертвоприношения, упомянутая в барайте, — это поднятие частей жертвы с пандуса на жертвенник. По мнению рабби Элиэзера бен Яакова, эта обязанность не поручалась новому коэну, а выполнялась теми же коэнами, которые доставили части на пандус. Барайта, которая поручает эту обязанность семнадцатому коэну, поэтому не соответствует мнению рабби Элиэзера бен Яакова. Как Гмара объясняла ранее, мнения рабби Йеуды и рабби Элиэзера бен Яакова взаимоисключающи; следовательно, поскольку барайта противоречит мнению рабби Элиэзера бен Яакова, она должна соответствовать мнению рабби Йеуды. Рабби Хийя, однако, принял точку зрения рабби Элиэзера бен Яакова, и по этой причине он учил, что максимальное число обязанностей, определяемых во втором жребии, — лишь шестнадцать.
מַתְנִי׳ אַיִל קָרֵב בְּאַחַד עָשָׂר: הַבָּשָׂר בַּחֲמִשָּׁה, הַקְּרָבַיִים וְהַסּוֹלֶת וְהַיַּיִן בִּשְׁנַיִם שְׁנַיִם. פַּר קָרֵב בְּעֶשְׂרִים וְאַרְבָּעָה: הָרֹאשׁ וְהָרֶגֶל, הָרֹאשׁ בְּאֶחָד וְהָרֶגֶל בִּשְׁנַיִם. הָעוֹקֶץ וְהָרֶגֶל, הָעוֹקֶץ בִּשְׁנַיִם וְהָרֶגֶל בִּשְׁנַיִם. הֶחָזֶה וְהַגֵּרָה, הֶחָזֶה בְּאֶחָד וְהַגֵּרָה בִּשְׁלֹשָׁה. שְׁתֵּי יָדַיִם בִּשְׁנַיִם, וּשְׁתֵּי דְפָנוֹת בִּשְׁנַיִם, הַקְּרָבַיִים וְהַסּוֹלֶת וְהַיַּיִן בִּשְׁלֹשָׁה שְׁלֹשָׁה.
MISHNA: A ram that is brought for a communal burnt-offering is sacrificed by eleven priests. The flesh on the various limbs is taken by five priests, as in the case of the sheep of the daily offering. The intestines, and the fine flour of the meal-offering, and the wine of the libation are carried by two priests each, because the meal-offering and wine libation that accompany a ram are larger than those that accompany a sheep. A bull is sacrificed by twenty-four priests. How so? The head and the right leg are sacrificed first, but due to its size the head is carried by one priest and the leg by two. The tail and the left leg are carried as follows: The tail is sacrificed by two and the leg by two. The breast and the neck are carried as follows: The breast is offered by one and the neck by three priests. The two forelegs are carried by two priests, and the two flanks are carried by two. The intestines and the fine flour and the wine are carried by three each, because the meal-offering and wine libation that accompany a bull are larger than those that accompany a ram.
МИШНА: Баран, приносимый в качестве общественного всесожжения, приносится одиннадцатью коэнами. Мясо на различных частях несут пять коэнов, как и в случае с овцой ежедневной жертвы. Внутренности, тонкую муку хлебного приношения и вино для возлияния несут по два коэна на каждое, потому что хлебное приношение и винное возлияние, сопровождающие барана, больше тех, что сопровождают овцу. Быка приносят двадцать четыре коэна. Каким образом? Голову и правую ногу приносят первыми, но из-за его размера голову несёт один коэн, а ногу — два. Хвост и левую ногу несут следующим образом: хвост — два коэна, а ногу — два. Грудину и шею несут следующим образом: грудину подносит один, а шею — три коэна. Две передние ноги несут два коэна, и два бока несут два коэна. Внутренности, тонкую муку и вино несут по три коэна на каждое, потому что хлебное приношение и винное возлияние, сопровождающие быка, больше тех, что сопровождают барана.
בַּמֶּה דְּבָרִים אֲמוּרִים — בְּקׇרְבְּנוֹת צִיבּוּר. אֲבָל בְּקׇרְבַּן יָחִיד, אִם רָצָה לְהַקְרִיב — מַקְרִיב. הֶפְשֵׁיטָן וְנִיתּוּחָן שֶׁל אֵלּוּ וְאֵלּוּ שָׁוִין.
In what case is this statement said, that this is the sequence followed? It is in the case of communal offerings. However, in the case of an individual offering brought to fulfill a vow or an obligation, if a single priest wishes to sacrifice it alone he may sacrifice it alone, or if he chooses he may include other priests in the service. With regard to the flaying and the cutting of both these, individual offerings, and those, communal offerings, they are equal, as will be explained in the Gemara.
О каком случае это сказано, что именно такой порядок соблюдается? О случае общественных жертвоприношений. Однако в случае индивидуального жертвоприношения, приносимого во исполнение обета или обязательства, если один коэн желает принести его в одиночку, он может принести его один, или, если он пожелает, он может включить других коэнов в служение. Что касается снятия шкуры и разделки как тех — индивидуальных жертвоприношений, так и этих — общественных жертвоприношений, они равны, как будет объяснено в Гмаре.
גְּמָ׳ תָּנָא: הֶפְשֵׁיטָן וְנִיתּוּחָן שָׁוִין בְּזָר.
GEMARA: A Sage taught in the Tosefta: The individual offerings and communal offerings are equal with regard to their flaying and cutting, in that these may be performed by a non-priest. They are not considered services that require priests.
ГМАРА: Мудрец учил в Тосефте: индивидуальные жертвоприношения и общественные жертвоприношения равны в отношении снятия шкуры и разделки в том, что эти действия могут выполняться не-коэном. Они не считаются видами служения, требующими коэнов.
אָמַר חִזְקִיָּה: מִנַּיִין לְהֶפְשֵׁט וְנִיתּוּחַ שֶׁשָּׁוֶה בְּזָר? שֶׁנֶּאֱמַר: ״וְנָתְנוּ בְּנֵי אַהֲרֹן הַכֹּהֵן אֵשׁ עַל הַמִּזְבֵּחַ״, נְתִינַת אֵשׁ בָּעֲיָא כְּהוּנָּה, הֶפְשֵׁט וְנִיתּוּחַ לָא בָּעֲיָא כְּהוּנָּה.
Ḥizkiya said: From where is it derived that they are equal with regard to their flaying and cutting? From where is it derived that flaying and cutting of offerings, whether individual or communal, may be performed by a non-priest? At first it is stated with regard to the burnt-offering: “And he shall flay the burnt-offering and cut it into its pieces” (Leviticus 1:6), and following that it is stated: “The sons of Aaron the priest shall place fire on the altar” (Leviticus 1:7). The fact that the sons of Aaron are mentioned in the verse about putting fire on the altar but not in the verse about flaying and cutting teaches that placing fire on the altar requires priesthood, i.e., it must be performed by priests, but flaying and cutting do not require priesthood.
Хизкия сказал: откуда выводится, что они равны в отношении снятия шкуры и разделки? Откуда выводится, что снятие шкуры и разделка жертв, будь то индивидуальных или общественных, могут выполняться не-коэном? Сначала сказано о жертве всесожжения: «И он снимет шкуру с жертвы всесожжения и рассечёт её на части» (Ваикра 1:6), а затем сказано: «Сыны Аарона-коэна возложат огонь на жертвенник» (Ваикра 1:7). Тот факт, что сыны Аарона упоминаются в стихе о возложении огня на жертвенник, но не в стихе о снятии шкуры и разделке, учит тому, что возложение огня на жертвенник требует священства, то есть должно совершаться коэнами, а снятие шкуры и разделка не требуют священства.