Yoma 46b — Yoma

טוּמְאָה, דִּתְחִילָּתוֹ בַּר מִידְחֵא טוּמְאָה הוּא — סוֹפוֹ נָמֵי דָּחֵי. שַׁבָּת, דִּתְחִילָּתוֹ לָאו בַּר מִידְחֵא שַׁבָּת הוּא — סוֹפוֹ נָמֵי לָא דָּחֵי.

Therefore, with regard to overriding the prohibition to bring an offering in a state of ritual impurity, since the beginning of the sacrifice of the daily offering is fit to override the prohibition of offering it in a state of ritual impurity, so too, its end also overrides the prohibition. However, in the case of Shabbat, the beginning of a daily offering of the weekday is not fit to override Shabbat, since by definition it must be brought on its appropriate day. Therefore, its end also does not override Shabbat in the event that limbs remain from Friday’s daily offering.

Поэтому, что касается отмены запрета приносить жертву в состоянии ритуальной нечистоты, поскольку начало принесения ежедневной жертвы способно отменить запрет приносить её в состоянии ритуальной нечистоты, так и её конец тоже отменяет этот запрет. Однако в случае Шабата начало будничной ежедневной жертвы не способно отменить Шабат, поскольку по определению она должна быть принесена в свой надлежащий день. Поэтому и её конец не отменяет Шабат в случае, когда конечности остались от пятничной ежедневной жертвы.

לְרַב חִסְדָּא לָא קַשְׁיָא: סוֹפוֹ כִּתְחִילָּתוֹ (תְּחִילָּתוֹ) לֵית לֵיהּ. שַׁבָּת דְּהוּתְּרָה הִיא בְּצִיבּוּר — סוֹפוֹ נָמֵי דָּחֵי.

And it is also not difficult to the opinion of Rav Ḥisda, because he does not hold that its end is like its beginning. Rather, he has the following reasoning: The prohibitions of Shabbat are not merely overridden in the case of a communal offering, but they are actually permitted, such that there is no need to try to avoid performing the necessary labors when sacrificing it. Therefore, its end also overrides Shabbat.

И для мнения Рав Хисды это тоже не затруднительно, потому что он не считает, что её конец подобен её началу. Скорее, у него следующее рассуждение: Запреты Шабата не просто отодвигаются в случае общинной жертвы, а фактически разрешены, так что нет необходимости пытаться избежать выполнения необходимых работ при её принесении. Поэтому и её конец тоже отменяет Шабат.

טוּמְאָה, דִּדְחוּיָה הִיא בְּצִיבּוּר, תְּחִלָּתוֹ דְּעִיקַּר כַּפָּרָה — דָּחֵי, סוֹפוֹ דְּלָאו עִיקַּר כַּפָּרָה — לָא דָּחֵי.

However, in the case of the prohibition to bring an offering in a state of ritual impurity, which is merely overridden in the case of a communal offering, it is preferable to avoid doing so. Therefore, the beginning of its sacrifice, i.e., its slaughter and the sprinkling of its blood, and its burning, which is the essential stage that provides atonement, overrides the prohibition and should be done even in a state of ritual impurity. However, its end, i.e., the burning of the sacrificial parts, which is not the essential stage that provides atonement, does not override the prohibitions.

Однако в случае запрета приносить жертву в состоянии ритуальной нечистоты, который лишь отодвигается в случае общинной жертвы, предпочтительнее этого избегать. Поэтому начало её принесения, то есть её заклание и окропление её кровью, и её сожжение, которое является основной стадией, обеспечивающей искупление, отменяет запрет и должно совершаться даже в состоянии ритуальной нечистоты. Однако её конец, то есть сожжение жертвенных частей, которое не является основной стадией, обеспечивающей искупление, не отменяет запреты.

אִיתְּמַר: הַמְכַבֶּה אֵשׁ מַחְתָּה וּמְנוֹרָה, אַבָּיֵי אָמַר: חַיָּיב, רָבָא אָמַר: פָּטוּר.

The Torah prohibits the fire on the altar to be extinguished: “A perpetual fire shall be kept burning on the altar, it shall not go out” (Leviticus 6:6). With regard to this prohibition, an amoraic dispute was stated: With regard to one who extinguishes the fire of the coals that are taken with the coal pan for the incense on Yom Kippur or the fire of the coals that are taken in order to light the candelabrum, Abaye said: He is liable. Rava said: He is not liable.

Тора запрещает гасить огонь на жертвеннике: «Огонь постоянный будет гореть на жертвеннике, не угаснет» (Ваикра 6:6). Относительно этого запрета был высказан спор амораев: Относительно того, кто гасит огонь углей, взятых совком для благовоний в Йом Кипур, или огонь углей, взятых для зажигания меноры, Абайе сказал: Он виновен. Рава сказал: Он не виновен.

דְּכַבְּיַיהּ בְּרֹאשׁוֹ שֶׁל מִזְבֵּחַ, דְּכוּלֵּי עָלְמָא לָא פְּלִיגִי דְּחַיָּיב. כִּי פְּלִיגִי דְּאַחֲתַיהּ אַאַרְעָא וְכַבְּיַיהּ. אַבָּיֵי אָמַר: חַיָּיב, אֵשׁ הַמִּזְבֵּחַ הוּא, רָבָא אָמַר: פָּטוּר, כֵּיוָן דְּנַתְּקַהּ — נַתְּקַהּ.

The Gemara elaborates on the dispute: In a case where one extinguished a coal while still standing upon the top of the altar, everyone agrees that he is liable. This is because the verse explicitly is referring to extinguishing a flame “upon the altar.” When they disagree, it is in a case where he brought the coals down to ground level and extinguished a coal there. Abaye said: He is liable, since it is still considered fire of the altar. Rava said: He is not liable, because once it has been removed from the altar it is considered removed and no longer part of the altar’s fire. Therefore, the prohibition does not apply to it.

Гмара подробно излагает спор: В случае, когда человек погасил уголь, ещё стоя на вершине жертвенника, все согласны, что он виновен. Это потому, что стих явно говорит о гашении пламени «на жертвеннике». Когда они расходятся, это в случае, когда он спустил угли на уровень земли и погасил уголь там. Абайе сказал: Он виновен, поскольку это всё ещё считается огнём жертвенника. Рава сказал: Он не виновен, потому что, будучи убранным с жертвенника, он считается убранным и более не частью огня жертвенника. Поэтому запрет к нему не применим.

אֶלָּא הָא דְּאָמַר רַב נַחְמָן אָמַר רַבָּה בַּר אֲבוּהּ: הַמּוֹרִיד גַּחֶלֶת מֵעַל גַּבֵּי הַמִּזְבֵּחַ וְכִיבָּהּ חַיָּיב, כְּמַאן? כְּאַבַּיֵּי!

The Gemara asks: But if so, with regard to this ruling that Rav Naḥman said that Rabba bar Avuh said: One who takes down a coal from upon the altar and extinguishes it is liable, in accordance with whose opinion is he ruling? Could he possibly be ruling in accordance with the opinion of Abaye? Certainly not. In disputes between Abaye and Rava, the halakha follows Rava.

Гмара спрашивает: Но если так, относительно этого постановления, которое Рав Нахман сказал от имени Раббы бар Авуа: Тот, кто снимает уголь с жертвенника и гасит его, виновен, — чьему мнению соответствует его постановление? Мог бы он соответствовать мнению Абайе? Конечно, нет. В спорах между Абайе и Равой галаха следует Раве.

אֲפִילּוּ תֵּימָא כְּרָבָא, הָתָם לָא אִינְּתִיק לְמִצְוָתַהּ, הָכָא אִינְּתִיקָה לְמִצְוָתַהּ.

The Gemara explains: You can even say his ruling is in accordance with the opinion of Rava by making the following distinction: There, in the ruling of Rav Naḥman, the coal was not removed to fulfill its mitzva. Therefore, it is still considered to be part of the fire of the altar and the prohibition still applies. Whereas, here, in the dispute between Abaye and Rava, this is a case of coal that was removed to fulfill its mitzva. Therefore, it is associated with its mitzva and no longer considered the fire of the altar.

Гмара объясняет: Ты можешь даже сказать, что его постановление соответствует мнению Равы, проводя следующее различие: Там, в постановлении Рав Нахмана, уголь не был снят для исполнения его заповеди. Поэтому он всё ещё считается частью огня жертвенника, и запрет по-прежнему действует. Тогда как здесь, в споре между Абайе и Равой, это случай угля, который был снят для исполнения своей заповеди. Поэтому он связан со своей заповедью и более не считается огнём жертвенника.

אִיכָּא דְּאָמְרִי.

There are those who say a different version of the dispute:

Есть те, кто приводит другую версию этого спора:

דְּאַחֲתַיהּ אַאַרְעָא וְכַבְּיַיהּ, דְּכוּלֵּי עָלְמָא לָא פְּלִיגִי דְּפָטוּר. כִּי פְּלִיגִי, דְּכַבְּיַּיהּ בְּרֹאשׁוֹ שֶׁל מִזְבֵּחַ, אַבָּיֵי אָמַר: חַיָּיב, אֵשׁ הַמִּזְבֵּחַ הוּא, רָבָא אָמַר: פָּטוּר, כֵּיוָן דְּנַתְּקַהּ — נַתְּקַהּ.

In a case where he brought the coals down to the ground and extinguished a coal there, everyone agrees that he is not liable. When they disagree it is in a case where one extinguished a coal while still standing upon the top of the altar. Abaye said: He is liable, since it is still considered fire of the altar. Rava said: He is not liable, because once it has been removed from the altar it is considered removed and no longer part of the altar’s fire. Therefore, the prohibition does not apply to it.

В случае, когда он спустил угли на землю и погасил уголь там, все согласны, что он не виновен. Когда они расходятся, это в случае, когда человек погасил уголь, ещё стоя на вершине жертвенника. Абайе сказал: Он виновен, поскольку это всё ещё считается огнём жертвенника. Рава сказал: Он не виновен, потому что, будучи убранным с жертвенника, он считается убранным и более не частью огня жертвенника. Поэтому запрет к нему не применим.

אֶלָּא הָא דְּאָמַר רַב נַחְמָן אָמַר רַבָּה בַּר אֲבוּהּ: הַמּוֹרִיד גַּחֶלֶת מֵעַל גַּבֵּי הַמִּזְבֵּחַ וְכִבָּהּ — חַיָּיב, כְּמַאן? לָא כְּאַבַּיֵּי וְלָא כְּרָבָא! הָתָם לָא אִינְּתִיק לְמִצְוָתַהּ, הָכָא אִינְּתִיק לְמִצְוָתַהּ.

The Gemara asks: But if so, with regard to this ruling that Rav Naḥman said that Rabba bar Avuh said: He who takes down a coal from upon the altar and extinguishes it is liable, in accordance with whose opinion is his ruling? It would appear that it is neither in accordance with the opinion of Abaye, nor in accordance with the opinion of Rava. The Gemara explains: You can even say that his ruling is in accordance with the opinion of Rava by making the following distinction: There, in the ruling of Rav Naḥman, the coal was not removed to fulfill its mitzva; it is therefore still considered to be part of the fire of the altar and the prohibition applies. Whereas, here, in the dispute between Abaye and Rava, this is a case of coal that was removed to fulfill its mitzva, and it is therefore associated with its mitzva and no longer considered the fire of the altar.

Гмара спрашивает: Но если так, относительно этого постановления, которое Рав Нахман сказал от имени Раббы бар Авуа: Тот, кто снимает уголь с жертвенника и гасит его, виновен, — чьему мнению соответствует его постановление? По-видимому, оно не соответствует ни мнению Абайе, ни мнению Равы. Гмара объясняет: Ты можешь даже сказать, что его постановление соответствует мнению Равы, проводя следующее различие: Там, в постановлении Рав Нахмана, уголь не был снят для исполнения его заповеди; поэтому он всё ещё считается частью огня жертвенника, и запрет действует. Тогда как здесь, в споре между Абайе и Равой, это случай угля, который был снят для исполнения своей заповеди, и поэтому он связан со своей заповедью и более не считается огнём жертвенника.

הֲדַרַן עֲלָךְ טָרַף בַּקַּלְפִּי

English translation not yet available

Адаран алах — «Опустил руку в урну».

דף 46

Display Settings

Bookmarks