Main

[235] Тот, кто старается спастись от посторонних мыслей и решил в сердце своём отталкивать их, и всякий раз, когда вспоминает, тотчас отталкивает и вводит в сердце мысли слов Торы по мере своих сил, — но всё же они одолевают его, и когда он погружён в них, он забывает о мыслях Торы, а воля его поистине не в них, и как только вспоминает — тотчас отталкивает, — то ведь забывание, которое не от лени, считается неодолимым обстоятельством (онес), по мнению Маген Авраам (гл. 108, п. 11). И тогда он подобен тому, кто намеревался исполнить заповедь, но был вынужден обстоятельствами и не исполнил, — Писание засчитывает ему, как будто он исполнил (Брахот 6а). И хотя «кто чист и кто прозрачен» [я слышал толкование (Моэд Катан 28а): чист и ясен, как небосвод — то есть свободен от склонности ко злу], чтобы знать, что это не от лени, — тем не менее и на лень это считается неодолимым обстоятельством, поскольку он думает и хочет не быть ленивым в отталкивании посторонних мыслей. А поскольку на посторонние мысли не указан явный запрет и грех, то это не подобно случаю, когда намеревался исполнить заповедь и не исполнил — что засчитывается как исполнение, — и в итоге суд в будущем будет таков: Святой, благословен Он, поистине поможет ему быть исполняющим, то есть оберегаемым от посторонних мыслей, а не только «как будто исполнил». При условии, что он будет оберегаться от праздных речей, а это — через произнесение слов Торы. И основное предостережение о праздных речах — из «и говори о них, а не о пустых вещах» (как сказано в Йома 19б), и сила запрета, выводимого из повелительной заповеди, не больше, чем запрет, связанный с повелительной заповедью (лав а-нитак ле-асе), где повелительная заповедь является исправлением запрета. И так же в запрете, выводимом из повелительной заповеди: когда исполняет повелительную заповедь «и говори о них» — он исправляет запрет праздных речей, и это помогает также в отношении праздных мыслей. Как я слышал толкование стиха: «уста праведника знают благоволение» — когда он произносит устами праведные слова, хотя это лишь «от губ наружу» и сердце его не с ним, — тем не менее «они знают», то есть сообщают и обучают благоволению (рацон) сердце, чтобы воля сердца поистине стала таковой. А воля порождает мысль — чтобы мысль его была только об этом. И об этом сказано (Эрувин 54а): «жизнь они для произносящих их устами», ибо слова Торы называются «древом жизни» — в тайне буквы Вав Имени, которая есть средний столп, пронизывающий от края до края, — смотри: когда они проходят через все части НаРа"Н в теле — мозг, сердце и орудия действия — тогда называются «древом жизни». А именно: когда произносит устами — это в действии, и это порождает волю в сердце и мысль в мозгу, и тогда это — жизнь, и порождает жизненность. И тем самым через это отталкивается посторонняя мысль, которая есть противоположность жизненности, как упомянуто выше (параграф 203): праздность подобна сну, который есть одна шестидесятая часть смерти. А через произнесение слов Торы устами порождается жизненность, как переводит Таргум «душу живую» — «дух говорящий», ибо основная жизненность — через речь. И когда пробуждается дух жизни, тогда человек пробуждается от дрёмы глупости, в которой он уподоблен скоту. Ибо посторонняя мысль — от животной души, а речь — основная форма человека и его преимущество перед животным, если это слова Торы, ибо тогда это называется «речью» [а иначе это вовсе не называется «речью», как я слышал относительно змея: не упомянуто явно в проклятии, что отнята у него речь, поскольку на самом деле у него вовсе не было речи, ибо его речь не называлась «речью», но здесь не место для этого]. Это пробуждает образ человека, чтобы не погружался в свою животную душу. При условии, что он произносит слова Торы, чтобы пробудить сердце и мысль, ибо если это вовсе не его желание, то это подобно упомянутому выше (параграф 234) о Доэге, чья Тора была «от губ наружу», ибо его намерение и воля вовсе не состояли в том, чтобы она утвердилась в его сердце и мысли, и чтобы изгнать мысль противоположного. И это Шма — когда произносит главу «и говори о них», а начало — «Слушай, Израиль» — чтобы прислушался к этому. И Шма называется также «кериа» (призыв, чтение) — что призывает самого себя, чтобы услышал и принял эти слова. И через это пробуждение оно утверждается в сердце, и затем он сможет удостоиться «дочери царя — молитвы» с сосредоточением сердца.