Main

[239] Все нечестивые Израиля, чьи души замышляют и ходят — а это суд «каф а-кела» (пращи), упомянутый выше в параграфе 234, когда душа облачена в те посторонние мысли и после смерти тоже, и скитается в этом мире по тем местам, как известно, — мысли их распространяются в воздухе, ибо мысль духовна, и душа тоже. И когда они скитаются в воздухе, они распространяются также в сердце человека, как сказано выше в параграфе 205, что воздух вносит помыслы в сердце. И в этом суть того, о чём говорится в книгах — приход душ к мудрецам поколения для их исправления. Объяснение: когда в человеке рождается посторонняя мысль и помысел о какой-либо страсти, или зависти, или почёте и тому подобном, и он знает, что это совершенно не от его сущности. И также не от близких к нему живых людей, которые тоже порождают в нём мысли для их исправления, как сказано выше в параграфе 219, ибо то, что от близких, относится также к его собственной сущности — просто оно уже вышло из его сердца, но всё же имеет распространение вокруг него. Подобно тому как окружающий свет (ор макиф) — так и напротив этого во тьме: поскольку они обладают свободой выбора и есть сила склонения, это называется дурным побуждением (йецер), который человек может подавить, и это йецер, окружающий его, и посторонняя мысль приходит к нему со стороны окружающего, а подавление этого и извлечение добра, облачённого в него, происходит через пробуждение окружающего света навстречу. Ибо как их йецер окружает его, так его свет и добро окружают их. И этим он пробуждает доброе пробуждение в них, по смыслу сказанного: «Правитель, внимающий слову лжи, — все слуги его нечестивы» (как сказано в Хулин 4б). А Кетер называется окружающим светом, и Кетер — это власть правителя над его рабами. И известно, что Кетер входит в число десяти Сфирот, и хотя он выше ощущения, даже в разуме вовсе, тем не менее именно он порождает начало раскрытия мысли разума, как известно, что это называется «нечто из ничего» (йеш ме-аин). И «ничто» (аин) — это глубинное начало «нечто» (йеш), и от него затем естественно вытекают все десять Сфирот, полный облик (кома шлема), и входит в сердце и в силы действия. И так же в противоположной стороне (зэ леумат зэ) — посторонние мысли, которые рождаются в человеке со стороны окружающего, порождают «нечто» в разуме, а затем ощущение в сердце тоже, и ещё более того; только нужно сразу же преодолевать их. Но посторонняя мысль, которая приходит мимоходом и не имеет никакого отношения к его сущности вовсе — то есть она не со стороны окружающего, а со стороны скитающихся душ, — хотя для того, чьё сердце нечисто, это тоже несомненно сразу порождает желание в его сердце к этому, ибо «нашёл подобное себе и пробудился» (Авода Зара 73а), — для тех, чьё сердце полностью чисто, это вовсе не порождает полный облик, а лишь проходит в его мысли само собой и не заметно и не оставляет никакого следа. Подобно святой мысли грешников Израиля, о которой сказано выше в параграфе 238. И если человек тотчас пробудился на это и извлёк добро и слова Торы, сокрытые в этом, как сказано выше в параграфе 203, тогда само собой исправляется и та душа, которая по сути принадлежит стороне святости и является особой силой в святости и в словах Торы, только посторонние мысли при жизни облачают её, и когда он потрудился и нашёл сокрытое в ней добро, само собой зло исчезает и аннулируется, и та душа включается в святость. А если он не исправил её тотчас, тогда может случиться, что через сон он проснётся и обнаружит себя воистину во зле, подобно тому корню зла, который вошёл в него (ибур) через посторонние мысли и дневные помыслы, которые он не исправил, как известно из объяснения Аризаля о сне праведников и т.д. И что так было с Йохананом-первосвященником, который служил и т.д., а затем стал и т.д. (Брахот 29а) — через вхождение души нечестивого. А именно, когда она встретилась ему и он не исправил её, ибо порой она обладает такой мощью облекающего её зла — то есть при жизни она была глубоко погружена во все дни свои в мощь чуждых вожделений и огонь страсти или гнева и подобного, с силой и воспламенением всех частей тела. И так она облекает, упаси Боже, его душу после, и когда такая мысль встречается человеку, нужна сила, чтобы извлечь сокрытое в ней добро, то есть душу. И всё зависит от того, каков человек: если он не полностью чист, в смысле «сердце моё пусто» — если мощь зла в этом достигла уровня, превышающего степень чистоты его сердца, то может, упаси Боже, найти подобное себе в той малой примеси, которая в нём нечиста. И таков суд: поскольку она встретилась ему сама собой, а не пришла по его пробуждению, а только потому что он не исправил, — он просыпается после сна и падения разума и обнаруживает новый разум, смешанный, упаси Боже, с тем злом, и они порождают полный облик в нём, упаси Боже. И в этом смысл написанного, что великая опасность — исправлять души, которые сильно повреждены, как известно. И поскольку это происходит само собой, а Святой, благословен Он, не приходит с несправедливостью, то несомненно Он посылает человеку лишь такие мысли, которые тот в силах исправить [если не по его вине, упаси Боже, как в случае Йоханана-первосвященника]. И это правило действует для каждого человека, только тот, кто не проверяет тайники своего сердца каждый миг, не осознаёт и не знает этого вовсе, и это происходит без его ведома. И тем не менее великая заслуга ему от этого, ибо исправляя ту душу, он удостаивается её силы в святости, которая присоединяется к нему и освещает его в дополнение к свету его собственной души, и она становится для него подобной сыну и ученику, по принципу «сын создаёт заслугу отцу» (как сказано в Санхедрин 104а), «и от учеников моих — более всех».