Main

[259] Подобно тому как корень всего доброго — это вера, которой открывается Тора: «Я [Господь, Бог твой]» и т.д. — не в форме повеления. И известно также в Зоаре (ч. 1, 7б, 11б) на стих «Вот врата Господни, праведники войдут в них» — что врата эти есть качество веры. Так и корень всего дурного — это насмешничество (лейцанут), которое является противоположностью веры, ибо насмешник глумится над всем. И в этом смысл сказанного «начало народов — Амалек», как сказано в мидраше (Шмот Раба, гл. 27) на стих «Насмешника ударь — и простак станет разумным: это Амалек, а это Итро». И я слышал, что «простак» (пети) — это тот, кто верит всему, как сказано: «Простак верит всякому слову». А Итро не оставил ни одного идолопоклонства и т.д. (как сказано в Мехильте), ибо он верил всему, и для него есть исправление — стать разумным и поверить в Господа истинно, благодаря удару по насмешнику, который не верит вовсе. И это «начало» и основание для всех видов зла народов, по смыслу сказанного: «Смех и легкомыслие приучают к разврату». Ибо насмешничество делится на два вида. В бездействии (шев вэ-аль таасэ) — это сбрасывание бремени, когда человек идёт по прихоти своего сердца, и это называется легкомыслием (калут рош), о чём сказано (Брахот 30б): «Не следует вставать на молитву иначе как в серьёзности (ковед рош)» — то есть в принятии бремени, о чём говорится в предшествующем Шма, ибо через сбрасывание бремени происходит противоположность молитве, которая проистекает из веры. Поэтому она установлена в Талмуде в начале раздела о вере, и как известно, Давид, мир ему, который является ступенью молитвы, как сказано в Мегилле (18а): «Когда пришёл Давид — пришла молитва». Это означает, что через благословение «росток Давида» тотчас пробуждается спасение и ощущается ступень Давида, мир ему, в сердце, и приходит также ступень молитвы, ибо это его ступень. И это пробуждение Давида — взрастить его силу и качество в сердце, а это молитва, и его качество — также качество веры, как известно. А Амалек противостоит Давиду, мир ему, и качеству веры, подобно тому как Эсав противостоит Яакову, мир ему, — качеству истины. И подобно тому как в доме Давида есть Давид и Шломо — Давид, мир ему, является ступенью серьёзности и молитвы в особенности, а Шломо, мир ему, является корнем веры «Я [Господь]», до того что к нему вовсе не применима заповедь, подобно тому как корень «Я» не выражен в форме повеления, а просто таков, и потому он сказал: «Я умножу, и не буду запрещён» и т.д. (как сказано в Санхедрин 21б). Так и в противоположность этому в зле — легкомыслие и смех, который есть активное действие (кум ва-асэ), безумие в деянии, как сказано: «Как безумный... разве не шучу я?» «Сидящий на небесах посмеётся, Господь насмеётся» и т.д. И о Давиде, мир ему, сказано «насмехающиеся» и т.д. — то есть подобно шутам, которые делают странные вещи, и на языке мудрецов: «играющий в кости» (Санхедрин 24б) и «играющий с малолетними» (Нида 13б) — означает действие, которое не истинно и не имеет цели, а лишь ради шутки. И противоположность этому — мудрость Шломо, мир ему, который сказал: «О смехе я сказал» и т.д. Ибо вся его мудрость состояла в том, чтобы соединить истину и веру воедино, как сказано в Зоаре (Трума, 145а), и все его деяния были истиной по-настоящему, а не напоказ, когда сердце не с ним. А Амалек включает оба [вида], ибо начало зла — в конце добра, по смыслу «ноги её нисходят» и т.д. — то есть от места вхождения в добро, которое снизу вверх, оттуда же есть и начало вхождения во зло, начало которого сверху вниз. И это «начало», приучающее ко всем видам зла всех народов после него. И в этом сила обвинения Амана за деяние, которое было совершено лишь напоказ, ибо вся его сила — в деяниях напоказ, которые не являются истиной. И он выбрал месяц адар, соответствующий букве куф, в которой был сотворён смех, как сказано в Сефер Йецира. А в действительности это он был шуткой и лишь напоказ — весь его указ, ибо поистине всё перевернулось и т.д., согласно силе этого месяца. И сказано (Мегилла 13б): «И не знал он, что седьмого адара умер» и т.д. — то есть ступень Давида и Шломо он знал, что Храм уже разрушен и их царство прекратилось, и значит качество царства прекратилось, и нет у нас ничего, кроме «этой Торы» — ступени Моше, учителя нашего, мир ему, а в его дни возник Амалек. И всегда рост зла — против роста добра, как известно. А Эсав, который является корнем лжи и держится за мир лжи, — во дни Яакова, мир ему, который является корнем истины и полной противоположностью этому миру. Только его рука держалась за пяту, и в конце этого мира. И потому тотчас были порабощены в Египте, ибо у раба нет никакого возвышения вовсе, что является противоположностью вожделения этого мира совершенно. А Моше, учитель наш, мир ему, — первый избавитель, который начал выводить сынов Израиля на свободу, чтобы у них была мощь и в этом мире, но завершение — через Машиаха, сына Давида, а Давид и Шломо в этом мире были подобием Машиаха, сына Давида. И начало этого в Моше, учителе нашем, мир ему, тоже начало соединения истины и веры, и это — через его ступень Даат (Знание), то есть знание внутреннего, что всё есть истина, как известно, ибо «Моше изнутри, Яаков снаружи» (Тикуней Зоар, тиккун 13). А со стороны внешности истины, безусловно, нет отношения к этому миру, который является его противоположностью, и как же прилепиться ко лжи? Но со стороны Даат — внутренности каждой вещи — он знал, что этот мир есть ложь. Через это знание, что поистине нет никого, кроме Него, а этот мир, скрывающий его истину, — ложь. И тогда и в этом мире он не прилеплён ко лжи, и это внутренняя истина, которая есть и в этом мире. А смерть Моше, учителя нашего, мир ему, указывает, что в этом месяце действует сила, скрывающая внутреннюю истину, — а именно буква куф, являющаяся корнем дурного побуждения, которое есть сила смеха и насмешничества — вещь, которая напоказ и не является истиной. А поистине та же самая сила порождает Моше, учителя нашего, мир ему, через знание того, что весь этот мир и его вожделения — смех и насмешничество. И тем самым Аман и его указы превращаются в смех и насмешничество и не являются истиной. А он назначил свой указ на тринадцатое — семь дней после седьмого адара, ибо думал, что начало его силы и завершение всякого дела — в семи днях, которые суть семь дней строения, как известно, и тогда неизбежно есть обязанность уничтожения, упаси Боже, Израиля со стороны этого мира, который есть мир действия (Асия), со стороны деяния напоказ. А поистине в нём раскрытие того, что все деяния этого мира — напоказ [а седьмое адара тоже соответствует семи дням строения от начала этого месяца, который в потенции, до завершения выхода этой силы в действие, то есть корень силы. А затем выход от корня до завершения — тоже семь дней, ибо всякое завершение перехода из потенции в действие требует семи дней, как известно]. И потому Пурим — четырнадцатого, после завершения семи дней, в ясном осознании, что весь этот мир — шутка. Это ступень Моше, учителя нашего, мир ему, который поистине был отделён от всех дел этого мира. И в этом смысл поста Эстер тринадцатого, а затем Пурим, когда обязан напиться — ступень царя Шломо, мир ему: «Два [побуждения] в моём сердце» и т.д. «вином» и т.д. — за что его мать наставляла его, как сказали мудрецы (Санхедрин 70б). А «до того что не различает» — это отсутствие Даат Моше, учителя нашего, мир ему, ибо ступень царя Шломо, мир ему, — быть прилепленным к Всевышнему и без Даат, мудрости и усердия в заповедях и добрых делах, и всю свою мудрость он обрёл во сне, то есть во время полного отхождения Даат.