Akeidat Yitzchak, Neilat Shearim

Содержание слов рава ז"ל таково: некоторые из исследователей сказали, что достижение наслаждения не может быть целью какого-либо действия, ибо наслаждение — лишь приятное ощущение, возникающее и обновляющееся мало-помалу, и всегда прибавляющееся понемногу в сердце наслаждающегося по мере продолжения и множества того действия, которое его вызывает; а цель должна быть чем-то целым и совершенным, что достигается сразу, а не возникает лишь постепенно, как, например, цель строительства дома — сидение (пребывание) в нём, достигаемое сразу лишь по завершении действия строительства до конца. И мудрец Аристотель ответил им и сказал: говорящие так ошибаются лишь в том, что подменяют несовершенное наслаждение, которое мы начинаем ощущать уже в начале какого-либо доброго действия, и которое всё более и более прибавляется на протяжении того действия, — совершенным и истинным наслаждением, которое является целью, достигаемой только при его окончательном завершении навсегда; ведь в самом деле они различны и отделены друг от друга. Например, когда строится нам дом для проживания, то проживание в нём и совершенное и истинное наслаждение, которое мы ощутим вследствие этого, находя в нём укрытие от потока и от дождя, — цель, достигаемая лишь сразу по окончании всего строительства; но несовершенное наслаждение, которое мы ощущали уже во время самого строительства, когда завершалась в нём мало-помалу часть за частью этого построенного дома, — которое обновлялось и возникало для нас лишь понемногу, — не есть цель, и оно сильно отличается и подменяется по роду и качеству от совершенного наслаждения, достигаемого по окончании всей работы дома, которое и есть цель поистине. И потому будет также Шмини Ацерет по завершении дней праздника отличаться и подменяться по величине своей радости и качеству своих жертвоприношений от радости и жертвоприношений семи первых дней праздника Суккот, — чтобы намекнуть этим на сущность совершенного наслаждения, которого достигнет всякий человек цельный и прямой путём в мире вечном в конце, после завершения дней своей земной жизни; оно очень отличается и подменяется по сравнению с душевным наслаждением, которое он ощущал уже здесь, на земле, достигая понемногу ступени своей нравственной совершенности. (И см. обо всём этом выше, Шаар ס"ז и в моих пояснениях там: Ваикра, лист קנ"ג, ע"א.) И отсюда следует, что эти двое, то есть достижение цели и истинное наслаждение, достигаемое посредством неё, и конец дела и действия, любезного (вызывающего) его, — всегда парные, слитые и сцепленные вместе. И потому также кажется, что всякий разумный человек, приближаясь к концу своих дней, который есть конец всех его дел на земле, вспомнит также о своей цели, которую он достигнет тогда согласно своим прежним действиям; и если они были добры и прямы, то он будет рад теперь, приходя к своей награде, как сказано в Писании: «Доброе имя» и т. д., то есть: как имя, которое приобретёт царь, возвращаясь в конце своих дней с поля битвы, где он победил всех своих врагов вокруг, лучше «доброго масла», которым он был помазан сначала в цари, ибо то — лишь начало предела его действия, а это — его конец; так же «и лучше день смерти» (человека цельного и прямого путём), когда окончится и завершится вся работа его служения на земле, — «дня рождения его», когда он лишь начал выходить к своему делу и к своей работе до вечера и сумерек дней своей жизни. И потому сказал Писание также: «Лучше идти в дом траура» (то есть при смерти человека драгоценного и цельного), «чем идти в дом пира» (то есть на пир товарищей, который делают при рождении сына-мальчика), «ибо это — конец всякого человека» (то есть день смерти — конец времени, в которое он называется именем «человек» — «адам», составленный из материи и формы; тогда как при выходе его души она отделится от его тела и материи, и он уже не будет называться именем «адам», ибо прах возвратится в землю, а дух возвратится к Богу, и у них уже нет ничего вместе), и поскольку это конец дней его земной жизни, это также крайний предел его действия на земле и близко к цели, достигаемой лишь после завершения действия; однако это поймёт только всякий истинно разумный, как сказано: «и живой положит на сердце своё», то есть живой истинный, который боится Всевышнего и прям путём, обладающий знанием и должной рассудительностью, уразумеет и поймёт это; как сказал также певец: «дорога в глазах Всевышнего» и т. д., то есть цельные, в которых обитает дух знания и страха Всевышнего и делания добра и разумной осмотрительности, которые поистине называются именем «хасидим», — лишь они одни узнают и поймут, что смерть — вещь дорогая в глазах Всевышнего, по слову Р"מ: «и вот, хороша смерть». А поскольку из сказанного доныне стало известно, что конец дел и достижение цели — всегда две вещи близкие и сцепленные вместе, то подобает нам соединять их вместе и в нашей речи о них, то есть: всякий раз, когда мы упоминаем конец дел, упоминаем и цель, достигаемую в них; как видно также в нашей святой Торе, что Писание присоединило изречение «и завершил Бог в день седьмой», указывающее на завершение творения и конец всех дел, совершённых в нём, к изречению «и прекратил в день седьмой», указывающему на покой, то есть на дарование Всевышним силы и разрешения законам природы отныне вести себя и идти все дни мира, — что и есть цель Его в творении (как я уже писал выше в моих пояснениях к Шаар ד', Берешит, лист ל"ז, ע"א), так что конец движения, которое есть вывод всех творений из небытия в бытие, и покой, который есть начало управления природой, были смежны и последовательны друг другу. Так же и в действии человека: например, когда человек идёт к определённому месту, то, придя туда, его движение прекращается и он отдыхает; и если так, то конец его движения и его покой, который есть желанная для него цель, смежны и близки друг другу, хотя в самом деле движение и покой — две вещи, противоположные друг другу. И так же Писание присоединило в работе Мишкана изречение «и завершил Моше работу» и т. д. к изречению «и слава Всевышнего наполнила Мишкан», что есть цель; и в построении Дома Всевышнего Шломо также присоединено изречение «и завершилась вся работа» и т. д. к изречению «и облако наполнило Дом Всевышнего», что и есть желанная цель в нём. И так же видно и здесь, в нашей главе, что при завершении Моше по слову Всевышнего всей Торы, в которой включены все заповеди и дела, которые будут делать Израиль, чтобы достигнуть посредством них нравственного блаженства, он счёл правильным сообщить и известить им также цель, которую они достигнут в конце всех этих торных дел. Однако поскольку эта духовная и истинная награда не определена и не измерена, ибо она бесконечна, поскольку это божественное дело, изливаемое от Всевышнего, Чья совершенность, величие и добро также бесконечны, как известно, — потому сообщил им эту их награду лишь в общем изречении: «Счастлив ты, Израиль; кто подобен тебе», включающем духовное и вечное блаженство без конца, и этим запечатал книгу Торы. И на это намекает также изречение Сифри, которым начал рав ז"ל: «Израиль говорит» и т. д., то есть: поскольку Всевышний — наиболее совершенный без конца среди всех существ, кроме Него, как поверит в это всякий человек из общины Израиля, говорящих: «Кто как Ты среди сильных, Всевышний», — потому также их награда и их нравственное блаженство без конца, как говорит дух святости, говорящий из горла Моше: «Счастлив ты, Израиль; кто подобен тебе». И объяснили затем это более, сказав: когда Израиль спросили Моше: «Какое благо в будущем даст нам Святой, благословен Он, в мире грядущем?» — он сказал им: «Что скажу вам?» То есть: не могу измерить и определить его в частности, поскольку у него нет меры и определения, а скажу вам лишь в общем: «счастливы вы — как исправлено (приготовлено) вам». Если конец пути и последняя благость его цели находятся смежно и непрерывно в существовании, то по закону должно быть, чтобы они находились таким же образом и в речи: