Akeidat Yitzchak 67

Глава четвёртая.

Тема омера и его счёта: ибо от него придёт человеку прямота в его делах; и это — в трёх аспектах, взятых из этого раздела.

«Когда придёте в землю, которую Я даю вам, и будете жать…»

Глава четвёртая: содержание мысли его, да будет память его благословенна, состоит в том, что поскольку праздник Шавуот пробуждает и напоминает нам об основном принципе веры — в пророчество и Тора с Небес, — потому в разделе, в котором нам заповедано праздновать его, пришли три вещи, относящиеся к приобретению Тора и Божественной мудрости. Первая: что занятие делами мира, чтобы добыть пропитание телу и все его нужды, без которых человек не может заниматься Тора, согласно словам наших мудрецов, да будет благословенна их память: «если нет муки — нет Тора», — необходимо нам; и Тора учит нас, в каком образе и с каким намерением это должно быть. Вторая: что стремление заниматься Тора должно быть больше, чем ко всем прочим занятиям. Третья: она показывает нам достоинство и совершенство этого занятия Тора, и различие, которое есть в его рассмотрении у людей. Затем раввин, да будет память его благословенна, объясняет три вещи и говорит: ведь уже выяснено также и в философской мудрости, что хотя приобретение временных благ необходимо для жизни человека на земле, всё же они не достойны быть искомой целью; но старание и намерение приобретающего их должны быть всегда только для того, чтобы прийти через них и посредством них к приобретению совершенства Нефеш, ибо когда восполнятся телесные недостатки и нужды человека, он может легче заниматься совершенствованием своей Нефеш без печали и заботы (см. мои объяснения к Шаар 41). А то, что и Тора обещала эти приобретения времени в награду исполняющим её заповеди, — лишь потому, что, помимо того что они знак и намёк на духовную награду, человек также через них легче достигает способности и возможности прибавить ещё истинное своё совершенство и приобрести через неё вечную награду [и так писал также Рамбам, гл. 9 из «Гилхот Тшува»]. И на это намекает также стих: «Долгота дней в её правой руке, в её левой — богатство и честь» (Мишлей 3), то есть: как правое — главное, а левое вторично по отношению к нему, так и духовная награда в вечном мире — главное, а богатство и кажущаяся честь — лишь второстепенные и средства к нему. И этим раввин далее объясняет также Псалом 67, стихи которого — семь, а слова — сорок девять; и установили наши древние читать его в дни отсчёта (сфиры), которые также сорок девять дней и семь недель, чтобы пробудить в нас эту мысль перед освящением праздника Шавуот, дня дарования нашей Тора: занятие ею — главное, а всякое старание собрать плод и урожай земли или прочие приобретения времени должны быть лишь средством и второстепенным к нему. Также и в нашей главе на это намекается, ибо сказанное: «когда придёте в землю, которую Я даю вам», указывает, что земля и весь её урожай — Божественные дары, чтобы восполнить наши необходимые нужды, дабы достичь через это желаемой цели в глазах Всевышнего — приобретения Тора и совершенства Нефеш; потому присоединена к этому высказыванию заповедь принести первинку жатвы перед Господом для благоволения, чтобы пробудить нас тем, что все наши земные приобретения должны быть всегда святы Господу и предназначены от Него лишь для желаемой перед Ним цели. А день взмахивания омером был, по принятому у мудрецов, на следующий день после субботы седьмой относительно праздника Песах, времени нашего исхода из Египта, когда началось в нас чудесное Божественное управление; а не на следующий день после субботы Берешит, когда началось естественное управление миром (см. мои объяснения на Берешит, лист 37) — чтобы указать, что и благословение урожая земли и дарование её плода в изобилии будет сынам Израиля не по естественному управлению, а по управлению надзора и чуда, согласно воздаянию за их дела (см. обо всём этом мои объяснения к Шаар 56). А на обязательное быть в сердце каждого человека Израиля стремление к изучению Тора и к исполнению её заповедей и уставов намекает заповедь счёта: ибо счёт дней к чему-либо указывает на печаль, которая есть у нас, пока это отсутствует у нас, и на наслаждение, которое мы надеемся получить, когда оно придёт к нам. И как заповедано заву и заве считать семь дней к их очищению, чтобы показать их радость в их приближении день за днём к очищению и удалению их нечистоты, так было дело и в отношении Израиля и получения ими Тора. Ибо хотя целью их выхода из Египта было лишь служить Всевышнему и получить Его Тора на горе Синай, как сказано: «когда выведешь народ из Египта, будете служить Богу на этой горе», — всё же были обязаны отсчитать семь недель со дня исхода из Египта, когда они отдалились от нечистоты своих идолов, до наступления дня их нравственного очищения при получении ими Тора. (И хотя по праву следовало бы: если от нечистоты тела к его чистоте требуется счёт семи дней, то от нечистоты Нефеш к её чистоте потребовались бы семь юбилеев, — всё же облегчён Всевышний бремя этого ожидания и заповедал лишь, чтобы были семь недель. Ибо как орёл, несущий своих птенцов на крыльях и этим вызывает у них лёгкое и быстрое движение, хотя сами они ещё не могли летать и отдаляться от своего гнезда, так помог Господь им в их очищении, чтобы облегчить им его, как сказано: «и понёс Я вас… и привёл Я вас ко Мне». И в течение этого времени они были подготовлены через чудо, сделанное им в Маре, и через установление там устава, устава и закона для них, чтобы быть более достойными принятия Тора. И на всё это намекает также Мидраш: «учил р. Шимон бар Йохай: в час, когда вышли…» и т. п., который привёл раввин, да будет память его благословенна (см. в тексте книги). И в память об этом счёте дней, который считали наши отцы при выходе из Египта, заповедано и нам считать дни каждый год от Песаха до Ацерет, и показать также этим веселье нашего сердца, видя, что с каждым проходящим днём мы приближаемся всё больше, понемногу, к дню нашей радости — дню дарования нашей Тора, который снял с нас позор нашей глупости и нечистоту наших дел и дурных качеств, чтобы осветить глаза нашего Сехель (Разум) и очистить нас от всякой шлака и нравственной грязи. И всё это указывает на стремление и тоску, которые должны быть у нас к изучению Тора и к знанию её: ибо лишь тогда, если всеми силами Нефеш будем стараться в ней, и как жаждущий будем тосковать по потокам её вод, она придёт также как вода внутрь нас, и возвратит нашу Нефеш, и пустит корень, который не поколеблется, в нашем сердце, как сказано: «эй, всякий жаждущий…», и из слов мудрецов: «и будь пьющим в жажде её слова». А то, что два жертвоприношения, которые заповедано Израилю принести из урожая земли в начале и в конце дней сфиры, которые как подготовка ко дню дарования Тора, приходят из разных видов, указывает на третью вещь — различие степеней и достоинств людей в отношении приобретения Тора и совершенства их Нефеш. Ибо минха омера из ячменя, принесённая в Песах, намекает на народ Израиля в целом: по причине их достоинства и превосходства над прочими они вышли из разряда остальных древних народов, которые уподобились, поскольку в них отсутствовала истинная вера и всякое нравственное совершенство, соломе и мякине, из которых уже вынесли зерно; они подобны лишь ячменю, который из-за низкой ценности — пища общая человеку и животному. А минха «двух хлебов» на Шавуот, приходящая из пшеницы, которая — пища человека в особенности, по причине её важности, намекает на совершенных в народе. И поскольку даже совершенный из людей поднимается лишь ступень за ступенью в степенях своего совершенства, потому сперва в Песах приходит минха омера, которая из ячменя, а «два хлеба» из пшеницы — в конце, по завершении дней сфиры и подготовки на Шавуот. И поскольку минха омера намекает на начало совершенства, сказали в Мидраш от имени р. Йоханана: «не да будет заповедь омера лёгкой…» (см. в тексте книги), ибо через неё удостоился Авраам, с того времени как начал совершенствовать свою Нефеш, унаследовать землю, как сказано: «и дам тебе и твоему потомству землю твоих странствий», сказанное ему ещё до того, как он обрезал плоть своей крайней плоти (Берешит 17); и также Гидон, и поколение Хизкияу, и Йехезкель — все они, стоявшие лишь в начале совершенства, удостоились только благодаря ей быть спасёнными от беды. И после этих двух оснований Тора продолжила упорядочивать вещь, сущностно относящуюся к ней, — это основа пророчества и Тора с Небес, истинность которой выяснилась в день праздника, когда стояли перед Господом в Хореве, и тогда все отвечали и сказали (Дварим 5): «сегодня мы увидели, что будет говорить Бог с человеком — и он жив». Однако ради достоинства того дня и особого принципа, относящегося к нему, предварила заповедь омера и его счёт, что есть важное дело, направляющее к пробуждению достоинства этого принципа и путей, приводящих к нему, в трёх вещах: первая — направить к намерению человека в обработке земли и прочих временных занятиях рядом с занятием этой Божественной Тора; и это — из раздела об омере, говорящего: «когда придёте в землю… и будете жать жатву её…» и т. д.; вторая — направить к величине стремления, обязательного к этому занятию Тора больше прочих занятий; и это — из заповеди счёта, продолжающейся после неё, говорящей: «и сосчитаете себе со следующего дня…» и т. д.; третья — показать совершенство этого занятия и его облик у человека; и это — из заповеди дня пятидесятого и его жертвоприношения, говоря: «до следующего дня после субботы седьмой считайте пятьдесят дней, и принесёте минху…» и т. д.

Однако первое — направить людей и научить их. Ибо хотя временные блага необходимы для этой жизни, как выяснено в политической философии, всё же всякий בעל שכל (бааль сехель — «обладатель разума») должен направиться к тому, чтобы его намерение в них было — пользоваться ими и служить особому занятию, совершенствующему Нефеш; потому наш отец Ицхак поставил их зависимыми и «висящими» на ваве слова «и даст тебе Бог…» и т. д. (Берешит 27) — показать, что они вторичны по отношению к его благословениям, а не основа. Напротив, выяснено, что в их множестве они добавляют грешить против Божественного намерения в совершенстве человека, как мы писали в Шаар 24, и завершено объяснение в разделе о манне, Шаар 41. Также если предназначила их Божественная Тора в награду за её заповеди всюду — не потому, что они, не дай Бог, основная награда её труда, а лишь чтобы быть указанием истинности её совершенства на сокрытый мир, ибо открытое свидетельствует о нём, как придёт в разделе «Бехукотай», с помощью Бога. И также потому, что из её совершенства — чтобы не недоставало в ней ничего: ибо основная награда — совершенство человека и вечность его Нефеш; однако из неё, на лучшей стороне, вытянутся эти внешние вещи, которые ему в помощь и на пользу к основной цели, как мы сказали. И к объяснению этого сказал мудрец о ней: «Долгота дней в её правой руке, в её левой — богатство и честь» (Мишлей 3). Ведь долгота дней — в мире, который весь благо и долг, — есть цель, присущая ей по сути и прежде всего; потому отнёс их к правой руке, которая — сторона более сущностная человеку и начало его движений и всех его служений. А богатство и честь, хотя они — вещи основные в глазах большинства людей, гоняющихся за мнимыми приобретениями, он отнёс их к левой, сказать: хотя они и нужда в некоторой мере для успеха Нефеш, и поддерживают счастье и украшают его, как левая помогает правой, — всё же успех Нефеш есть основа, как правая есть основа; и это искомо по сути и прежде всего у мудрецов и совершенных. И это то, что он сказал в другом месте: «сердце мудреца — к правой его, а сердце глупца — к левой его» (Коэлет 10). То есть: мнение мудреца и его сердце — даже во всём, в чём он старается добыть временные приобретения — достичь ими предела правой, то есть истинного совершенства. А глупец — наоборот: даже когда он будет требовать и превосходства мудрости над мудростями, его намерение — лишь к тем пользам этого мира, которые относительны к левой. И как сказано (Сифрей, Экев, парша «Веhая им шамоа»): «вот я учу Тора, чтобы называли меня רבי (раби) или чтобы я разбогател»; и уже истолковали мудрецы, да будет благословенна их память (Танхума, парша «Матот»), этот стих о сыновьях Гада и сыновьях Реувена, как придёт на своём месте, с помощью Бога (Шаар 85). *А вот и т. д.: его намерение — что после того как пришло в принятии, что этот Псалом 67 был написан и изображён на Маген Давид в виде меноры: три стиха на трёх ветвях с её правой стороны и три — с её левой стороны, и один стих посередине, — объясняет раввин, да будет память его благословенна, что три правых стиха все указывают на духовное и истинное счастье. Ибо стих «Бог да смилуется над нами и благословит нас» указывает на благословение и истинный успех Нефеш; а два написания «чтобы знать на земле…» и «да восхвалят Тебя народы…» и т. д., которые — просьба, чтобы прорвалось знание Господа и признание Его по всей земле, — это счастье наибольшее и наиболее почтенное из всего прочего, искомое истинно совершенным, поскольку это счастье духовное и истинное и включает всех людей вместе, как сказал исследователь: «благо, наиболее всеобщее, — также наибольшее» (см. мои объяснения к Ваикра, лист 29b). И об этом молится также каждый человек Израиля каждый день в молитве «аль кен некаве». А три левых стиха «да восхвалят Тебя народы…», «земля дала…», «да благословит нас…» указывают на приобретения времени. То есть: когда земля даст свой плод в изобилии, все народы дадут Тебе благодарение; и видя, что лишь Он один благословляет нас благословениями Небес свыше, и лишь из Его руки даны нам все приобретения времени, — убоятся Его все края земли. И как любые два противоположных соединяются в своём среднем: например, тепло и холод — два таких противоположных, и соединяются вместе в их среднем, ибо тёплое, которое — середина между ними, составлено из холода и тепла и соединяет их вместе (см. об этом мои объяснения к Шаар 65), — так и стих «да возрадуются и воспоют народы…» и т. д. написан на средней ветви, соединяющей шесть ветвей вместе, поскольку он включает цель духовного счастья, включённого в трёх правых стихах, и телесного счастья, включённого в трёх левых: ибо цель знания Господа и признания Его — душевная радость знать, что Всевышний ведёт Свой мир в праведности и прямоте, и потому сказано: «да возрадуются и воспоют народы, ибо Ты судишь народы справедливо»; а цель временных благ — чтобы Он утешал и вёл их хлебом ко всем их нуждам без недостатка всякой вещи, все дни их пребывания на земле, как сказано: «и народы на земле Ты ведёшь (танхем) навеки (села)». И вот, по моему мнению, тайна этого стиха и нужда вещей, относимых к левой, для помощи действиям правой, и их образ и чертёж были нарисованы и отмечены в достойном и превосходном псалме; был обычай говорить его в дни счёта: «Бог да смилуется над нами и благословит нас…» (Теилим 67). И пришло в принятии, что он был изображён на Маген Давид в виде меноры: три ветви меноры с одной её стороны — и это три последовательных стиха: «Бог да смилуется…», «чтобы знать на земле…», «да восхвалят Тебя народы…»; и три ветви меноры с другой её стороны — и это: «да восхвалят Тебя народы…», «земля дала свой плод», «да благословит нас Бог». А средняя ветвь — стих «да возрадуются и воспоют народы», стоящий посередине, ибо он длиннее всех, как закон средней ветви. И вот, в семи ветвях — сорок девять слов, по числу дней счёта, как число упомянутых стихов было по числу его недель. И при установке меноры на её место, несомненно, три ветви были к югу и три напротив — к северу. И известно высказывание мудрецов, да будет благословенна их память (Бава Батра 25а): «кто хочет стать мудрым — пусть обращается к югу; кто хочет разбогатеть — пусть обращается к северу; и знак тебе: менора — на юге, а שולחן (шулхан — «стол») — на севере». Потому ветви, стоящие у стола, — от темы стола и его свойств; и потому найдёшь там истинные и сущностные искания: на трёх ветвях одной стороны и в первой половине средней ветви. А внешние временные — на трёх ветвях напротив и во второй половине средней. И ты увидишь чудеса из устройства этого псалма: он упомянул вещи, находящиеся в каждом из этих исканий, по числу ветвей, а именно: сущность желаемой вещи, и её пользу, и её всеобщность, и её цель; ибо они — четыре отдельные вещи, одна против другой — одна ветвь. Однако цель в обоих включил в среднюю ветвь, как закон любых двух противоположных вещей, которые соединяются в своём среднем. И в обоих вопросах он начинает от внешней стороны и идёт к лицу средней ветви, общей для обоих; и таково его описание. Первая ветвь справа — «Бог да смилуется над нами и благословит нас…». Ясно, что эта просьба — об успехе Нефеш, ибо там Господь заповедал благословение вообще, как сказано в благословениях Яакова, нашего отца (Берешит 27): «вот запах сына моего — как запах поля…»; и так же сказано (там 28): «и даст тебе благословение Авраама» — и не разъяснил в них, ибо не разъясняется, что может быть дороже и выше в этом виде: уста не способны говорить и разъяснять, как разъяснил внешние блага, сказав (там 27): «и даст тебе Бог от росы небес…». И сказали мудрецы, да будет благословенна их память: «благословение не находится ни в вещи исчисляемой, ни в вещи измеряемой… אלא (эла — «только») в вещи сокрытой от глаза», как сказано: «повелит Господь тебе благословение в твоих закромах…» (Бава Меция 42а). И намерение: благословение, которое у этих вещей, не истинное благословение само по себе; но истинное благословение — сказанное об успехе Нефеш, что есть вещь сокрытая от глаза, как сказано (Йешаягу 64): «глаз не видел, Бог, кроме Тебя, что Ты сделаешь ожидающему Тебя». И это благословение — то, что имел в виду, сказав «Бог да смилуется над нами и благословит нас», и это, несомненно, просьба правой. И потому завершил стих: «да осветит лицо Своё нам, села», ибо оно даётся в свете лица и в правой руке, как сказано (Теилим 44): «ибо правая Твоя и мышца Твоя и свет лица Твоего, ибо Ты благоволил к ним». Вторая ветвь справа — то, что указывает на пользу этого успеха для удостоенных его, и сказано: «чтобы знать на земле путь Твой…». И намерение: чтобы из света этого благословения пришло обильное излияние — настолько, что мы узнаем на земле Его пути. И велико это дело, и не малость это по отношению к Моше, когда сказал (Шмот 33): «сообщи мне, прошу, пути Твои, и я познаю Тебя…». Ибо это — постижение истинности существующих вещей и пути их нисхождения этих из этих, и всех — от первой причины, да будет благословенно воспоминание Его. И оттуда отделяется знание и Сехель (Разум), чтобы признать путь Его надзора, да будет Он благословен, за Его творениями и Его ведение их; и различие, которое есть в нём между некоторыми существами и некоторыми, как сказано в том удивительном стоянии (там): «Я проведу всё благо Моё перед твоим лицом… и помилую, кого помилую…». И это сказанное: «во всех народах — спасение Твоё»; то есть, чтобы излияния Его благословения было достаточно нам знать, как распространяется ведение Его милости на всех Его творений и вид Его спасения, распространяющегося на все народы, которые живут на лице земли: народ по его сути, и народ — по его делу. Третья ветвь справа — мера распространения того блага на принимающих его: «да восхвалят Тебя народы, Бог…». Ибо уже выяснено в политической философии, что благо, когда оно более всеобщее, — более благо, как мы писали в Шаар 60. Следовательно, было бы уместно, чтобы то высшее благо, искомое, достигло своей пользы всем существующим — каждый по своей силе — так что все народы увидят свет в этом разумном благословении: признать и знать, что есть один порядок для всех существ, по которому они существуют, и по порядку Его мудрости они пребывают, и по нему живут; и вынесут совершенную обязанность служить Ему. И хотя многие из народов земли ошибаются в Его признании и не доходят до Его устроения, всё же все будут направлены к истинности Его существования, да будет Он возвышен, как сказал поэт: «и не умалится честь Твоя от служащих помимо Тебя, ибо намерение всех — достигнуть Тебя». А цель этого блага и последняя польза, достигающая самих находящихся под надзором и получающих излияние от него, упомянул в начале средней ветви: «да возрадуются и воспоют народы…». И сказал: высшая цель — радость и сильная сладость, приводящая в движение из этого благословения совершенных, которые найдутся в каждом народе и народе; и тем более — мудрецов этого избранного народа, его мудрецов, его благочестивых и его пророков, которых Он одарил духом знания и трепета перед Господом: знать и признать, что Он судит вселенную справедливо и народы — праведно. Ибо это — цель радости и душевного наслаждения, что есть конец всех постижений и их целей, ибо это — источник радости и наслаждения высших, и как будто высшие и нижние участвуют в нём, как написано (Теилим 104): «сладостна будет Ему беседа моя…» и т. д.

И после того как мы объяснили половину чистой меноры, что справа, перейдём к её второй половине, что слева, и начнём с внешней ветви её, как мы сказали. Первая ветвь слева, которой он отнёс к самой меноре отношение первого стиха, который мы объяснили — «Бог да смилуется над нами и благословит нас…», — это: «да благословит нас Бог, и убоятся Его все края земли». Вот здесь он взял имя «благословение» для временных успехов, относимых к левой, как взял его в стихе напротив — для истинных; но здесь разъяснил его до конца, как сказано: «и убоятся Его все края земли». Ибо ясно, что этими левыми благами устрашают Имя, и устрашаются все люди мира; и ими Он судит народы, как это ясно из разделов благословений и увещеваний в Тора. А Ирмияу сказал: «сообщите это в доме Яакова и огласите в Йеhуде…» (Ирмияу 5). Он сказал: несомненно, они глупцы и не чувствуют; ибо если они не убоятся за свою Нефеш, когда меняется земля и двигаются горы в сердце морей, поскольку полагаются на то, что Я поклялся, что воды Ноаха уже не пройдут более по земле, — всё же им следовало бы бояться от того, что они видят изо дня в день: ключи сокровищниц Неба и земли в Его руке, и никто кроме Него не открывает. И следовало бы им всегда извлекать Его благоволение, чтобы Он сохранил им эти семь недель между Песахом и Шавуотом, которые — основа уставов жатвы, от которых зависит их жизнь. И потому говорит эта левая ветвь: «и убоятся Его все края земли» — напротив сказанного в правой, что напротив: «да осветит лицо Своё нам, села», ибо радость — противоположность страху, как и сами искания — противоположны. Однако в аспекте того, что их искание — для помощи и опоры истинным, как мы уже сказали, возможно, что страх и радость будут участвовать вместе. Вторая левая ветвь, также указывающая на пользу того блага, говорит: «земля дала свой плод; да благословит меня Бог, Бог наш». То есть: при достижении этого благословения признают все приходящие в мир, что это — благословение Бога, Бога нашего, изливаемое с высоты Его Небес на все низкие существования, что в нижних земных. И подобно этому — удивительное дело — то, что сказал на правой ветви напротив: «чтобы знать на земле путь Твой…». И это же сказано в другом месте: «знайте, что Господь — Он Бог; Он сделал нас, и не мы…» (Теилим 100). И намерение: как есть сила признать Имя со стороны мудрости, изливаемой от Него, так есть и со стороны того, что видим своими глазами: что глаз Его надзора всегда открыт на наше пропитание и нашу жизнь. И это — верное дело; к нему также направил в этой второй ветви слева. А третья левая ветвь, указывающая на всеобщность того блага и меру его распространения к принимающим, — это сказанное: «да восхвалят Тебя народы, Бог; да восхвалят Тебя народы все». Это те же самые слова, которыми он описал распространение высшего правого блага: ибо излияние, изливаемое от Него, достигает каждому мужчине и женщине их нужды и каждой твари — достатка её недостатка, как сказано (Теилим 145): «благ Господь ко всем, и милосердие Его — на все дела Его. Глаза всех к Тебе обращены в надежде… Ты открываешь руку Твою…». И вот ты найдёшь, что слова стихов правых ветвей близки к словам левых, поскольку это вещи, соотносящиеся друг с другом. Однако в отношении цели они отличаются крайней противоположностью: ибо одно — дело высокое, духовное, постигаемое Нефеш, а другое — материальное, ощущаемое. Ведь цель излияния мудрости, освещающей светом лица Его, — чтобы мы знали и признали, что Ты судишь народы прямотою: разумное и духовное управление, как мы сказали, и как сказано (Дварим 32): «Скала, совершенное — дело Его, ибо все пути Его — суд…». А цель этих мирских благ — сказанное: «и народы на земле Ты ведёшь (танхем), села», то есть Он утешит их и поведёт их хлебом во всех их нуждах, пока они на земле, все дни их тщеты. Однако нет сомнения, что сказанное «да возрадуются и воспоют» относится к обоим: этому — по его смыслу, и этому — по его смыслу; и они связались вместе. Ибо для смотрящих на них прямым взглядом и они были причиной достижения истинного блага: ибо удаляют препятствующие и приближают помогающие. Вот образ этой чистой меноры, в которую вырезаны эти две темы, о которых сказал мудрец: «долгота дней — в её правой, в её левой…» и т. д.

И вот, поскольку эти дни — от начала счёта омера до его завершения — в общем и в частностях согласуются с общим и частным этого псалма (то есть: число стихов — по числу недель, а число слов — по числу дней, как мы сказали), — был обычай во всём Израиле читать его во все ночи этого времени סמוך (самух — «вблизи») к счёту. Ибо подобно ему участвуют два дела — что справа от его меноры и что слева — в этом времени, особом для правых дел, поскольку этот счёт направлен к получению Божественной Тора, которая упомянута и «посещена» в его конце, в день пятидесятый: ибо она — наша жизнь и долгота наших дней, что относится к правому. И также к левым — поскольку это время, в котором изольются на нас эти временные блага, если мы будем хранить «недели уставов жатвы», от которых зависят богатство и честь, относящиеся к левому. И всё это — из того наставления, которое можем взять из сказанного в начале этого дела: «когда придёте в землю, которую Я даю вам, и будете жать её жатву, и принесёте омер — первинку вашей жатвы — к коэну; и взмахнёт он омером перед Господом, для благоволения вам; на следующий день после субботы взмахнёт им коэн». Сказав «в землю, которую Я даю вам», он направил к сказанному в другом месте (Дварим 8): «ибо Господь, Бог твой, приводит тебя в хорошую землю… землю пшеницы… землю, в которой не в скудости… и будешь есть и насыщаться, и благословишь… берегись, чтобы не забыл…» — намерение во всём этом: сказать, что та земля дана лишь для необходимого обеспечения, чтобы помочь истинному успеху, как мы писали в упомянутом разделе о манне. И теперь сказал: в знак этого, когда придёт там жатва ячменя, не будем пользоваться ею, пока не принесём её первинку перед Господом, ибо это — начало её урожая; и взмахнёт коэн омером перед Господом «для благоволения им», чтобы они размышляли разумением, что всё от Него — приготовлено перед нами для Его служения, а не в аспекте самой по себе, как думали простецы. «На следующий день после субботы» — и пришло в истинном принятии (Менахот 65а), что это не суббота Берешит. И это — дело весьма превосходное по намерению: чтобы мы не отнесли излияние этих благ к естественному управлению, знаком которого является суббота Берешит, как мы упомянули, как говорили цдуким (там), אלא (эла — «но только») к высшему управлению, относимому к празднику Песах, как раньше. И чтобы сделали об этом жертву, сказать: «от Тебя всё, и из Твоей руки дали мы Тебе» (Диврей hа-Ямим I 29). И чтобы усилить в деле этого рассмотрения, сказал: «и хлеба, и поджаренного, и свежего зерна не ешьте…» и т. д., ибо это — учение, достойное быть предварённым без сомнения. И завершил: «устав вечный для поколений ваших, во всех местах вашего проживания» — сказать, что это малое, принесённое туда, и всё, что ему подобно, — основа во всех этих мнимых вещах, а не иное; и что так достойно начертаться в их сердце как устав вечный для их поколений во всех местах их проживания — как при их пребывании в земле, так и вне земли. И уже было это дело — признание правого в этих благах со стороны левого, и что достойно, чтобы левая была отодвинута, а правая приближена.

И вот форма самой меноры, согласно этому, в общем упомянута в двух стихах, которыми завершается эта заповедь: «и провозгласите в сам этот день священное собрание…» и «и когда будете жать жатву вашей земли — не дожинай…». Ибо вот комментаторы, да будет благословенна их память, затруднялись объяснить, почему этот стих здесь, как находится в их толкованиях. Однако по этому намерению это придёт «как כפתר ופרח» (кафтор ва-ферах — «кнопка и цветок», то есть точно и изящно). Ибо первый стих упомянет Кдуша дня со стороны того, что это день получения Божественной Тора, как придёт — что есть правая, по образу «долгота дней в её правой руке». А «левая» — то, что примыкает второй стих, который возвещает им, что при жатве их земного урожая будет у них достаточно, чтобы «в народе было дозволено», как мы сказали в объяснении псалма. И это же — высказывание «в её левой — богатство и честь». И это — первое дело.

Однако второе содержание взято из заповеди счёта, как сказано: «И отсчитайте себе от следующего дня после субботы, со дня, когда вы принесёте омер возношения, семь суббот полных будут; до следующего дня после седьмой субботы и т. д.». Ибо ясно, что счёт времени и чего-либо указывает на печаль, существующую при его отсутствии, и на наслаждение, ожидаемое при его наличии, как это открыто во всех счётах дней у нечистых мужчин и нечистых женщин, и как сказано (Танхума, гл. «Мецора»): «А если будет истекать истечением её кровь много дней» (Ваикра 15) — «дней» — два, «много» — три; и поскольку это были дни печали, называет их «много».

И вот, поскольку их исход из Египта был ради получения Божественной Торы, как написано (Шмот 3): «когда выведешь народ из Египта, будете служить Богу на этой горе», Он направил их этим, чтобы сообщить и помнить в каждом поколении и поколении, какое возвышение они совершили в начале, в час получения Торы; а именно: из-за величия её они не получили её сразу, как только отделились от нечистоты Египта, пока не прошли над ними семь недель, в которые они завершили устранение «богов чужбины», которые среди них, и очистились, чтобы сменить одежды и свой облик, как эта женщина, которая была при истечении своей нечистоты. И хотя прекратилась кровь её истечения, она должна ждать ещё семь чистых дней (Ваикра там же); тем более — для Шхины семь юбилеев, однако достаточно приходящему из рассуждения, чтобы были семь суббот дней, ибо Бог помог в их очищении, как сказано (Шмот 19): «И понёс Я вас на крыльях орлов и привёл вас ко Мне», то есть лёгким и быстрым движением, что невозможно представить по естественному порядку, как он там объяснил.

А в Мидраш Хазит (Шир 2): учил р. Шимон бар Йохай: когда вышел Израиль из Египта, на что они были похожи? — на сына царя, который поднялся после болезни. Сказал ему господин наш царь: «пусть пойдёт твой сын в школу». Сказал им: «ещё не вернулся мой сын к своему сиянию, которое изменилось от его болезни; пусть же мой сын насладится (отдохнёт) примерно три месяца, а потом пойдёт в школу». Так и когда вышел Израиль из Египта, сказали ангелы служения: «Владыка мира! пришёл час, чтобы приняли Твою Тору Твои сыновья». Сказал им Святой, благословен Он: «ещё не вернулось сияние Моих сыновей от рабства глины и кирпичей; пусть насладятся до трёх месяцев, а потом дам им Тору». А когда? — «в третьем месяце» (Шмот 19).

И ясно, что недостаток сияния и его возвращение посредством их услаждения было подготовкой, которая выпала им в то время через страшные деяния, совершённые для них в Маре: ибо горькими были и не могли пить там воду, пока не указал Бог дерево; и там установил ему закон и суд, ибо это было учение, подходящее и уместное для них по их тогдашнему состоянию, как мы написали там.

И чтобы намекнуть на недостаток их начала и на то, что они ещё отложены от прихода к тому избранному и святому стоянию — соединиться со своим Богом, приближающим их к Нему, приношением любви и добровольности, как жених приближает свою невесту, — пока не пройдут дни того отложения, которые мы уподобили дням «выбеливания» и чистоты, сказал: «И отсчитайте себе от следующего дня после субботы, со дня, когда вы принесёте…». Ибо так исполняются дни нечистых, изгнанных из дома своих наслаждений.

И поскольку эти дни, для совершенных в испытании, — дни печали, как мы сказали, поэтому не установили благословлять «Шеэхеяну» в начале их счёта: ведь как благословит «Шеэхеяну» женщина, изгнанная из дома своих наслаждений, считая дни? — напротив, ей надлежит плач. Однако установили его тотчас при наполнении дней чистоты и завершении счёта в день пятидесятый, и это то, что он говорит: «до следующего дня после седьмой субботы отсчитайте пятьдесят дней», то есть день достижения ожидаемой тоски-жажды — день пятидесятый, хотя число дней отдаления — лишь число перед ним, а именно сорок девять дней, или семь суббот, как это бывает и у самих жертв, как придёт.

И это причина более видимая, чем то, что написал Рашба, благословенной памяти, в Тшува (симан 126): что из-за того, что у нас есть огорчение души из-за того, что мы не приносим омер, мы не благословляем «время» (то есть «Шеэхеяну»); ибо какое огорчение души есть в этом по сравнению с жертвой Песах и восхождением на праздники и их праздничными жертвами? И ещё: в отношении счёта нет различия между нашим счётом и её счётом.

Во всяком случае, есть в этом удивительное указание на тоску по мудрости и на личное старание, которое следует совершать в занятии Торой и её изучением: считать наши дни и наши годы, чтобы они не вышли впустую и не истлели в спешке, как мы написали в Воротах 59. И как сказали, благословенной памяти: «Пусть дом твой будет домом собрания мудрецов, и пылись в прахе их ног, и пей с жаждой их слова» (Авот 1), ибо основа всего старания и прямления в этом — цель тоски: как в питье жаждущего. И как написано (Йешая 55): «Эй, всякий жаждущий, идите к воде…», чтобы научить: кто не приходит к учению с Торой, как голодный и жаждущий, — нет ему никакой пользы. И потому было предметом вести сказанное: «И пошлю голод в землю — не голод по хлебу и не жажду по воде, но…» (Амос 8): ибо сразу, как поколения будут голодны и также жаждущи искать слово Господа, сразу откроет Господь им Свой добрый клад и они будут есть и оставлять, по слову Господа. И это — второе содержание:

Однако третье содержание взято из сказанного: «И принесёте новый хлебный дар Господу; из ваших поселений принесёте хлеб возношения: два — два десятых, из тонкой муки будут; квасными будут испечены, первинки Господу; и принесёте…». Ибо из различия между этими двумя жертвами из урожая земли мы придём распознать достоинство обладателей Торы над прочими — по правилу «каль ва-хомер» от их начала.

А именно: в начале их дела, на следующий день после первого дня Песаха, принесли жертву омера, которая — Галаха ле-Моше ми-Синай, приходящая из ячменя; и мудрецы связали её (Менахот 4) с Писаниями: сказано здесь «авив», и сказано там (Шмот 9): «и ячмень — авив». И это было, чтобы сообщить: хотя Израиль уже вышел из разряда всех народов, которые считались соломой или мякиной или срезанными колючками, и вошёл в разряд зерна, — всё же они ещё были на ступени ячменя, который — пища общая человеку, и лошадям, и скоту. Однако они ещё не пришли к своей особой полноте, уподобляемой пшенице, которая — пища человека по преимуществу. И потому не относится благословение «Шеэхеяну» к его принесению, ибо это путь к полноте, а не полнота.

И поскольку все начала трудны, было и его действие чуждым и трудным — как сказано в Мидраш (Ваикра Раба, гл. 28): сказал р. Авин: приди и посмотри, как Израиль страдают из-за заповеди омера, ибо мы учили там: «сжали его и положили в корзины и принесли во двор; обжигали его на огне, чтобы исполнить заповедь “кали” — слова р. Меира. А мудрецы говорят: тростниками и котлами бьют его, чтобы не смялся. Положили его в трубу, а труба была пробита, чтобы огонь властвовал над всем; расстелили его во дворе, и ветер дул во дворе… Положили его в мельницу для крупы и вынули из него чуть ли не десятую часть эфы, просеянную через тринадцать сит»:

И теперь смотри, насколько это намекает на трудность, находящуюся в начале этой полноты у народа — со дня, когда Он начал давать заповеди сыновей Ноаха, пока ложе нашего отца Яакова не стало целостным и пригодным войти в общий итог. Ибо десять поколений от Ноаха до Авраама — все раздражали Его, пока не пришёл Авраам и не взял награду против всех них (Авот 5). И вот, когда завершили на десяти поколениях число трёх, то есть были вознесены через тринадцать сит, и всё ещё были по оценке ячменя.

Однако поскольку начало уже было более половины всего — ведь они уже отделились в этом от разряда прочих народов, — в этом было достаточно, чтобы были они под надзором благодаря этому на ступени, ступающей ходом полноты. Сказали в Мидраш (Ваикра Раба там же): р. Йоханан сказал: «Да не будет заповедь омера лёгкой в твоих глазах, ибо благодаря ей удостоился Авраам унаследовать землю Кнаан», как сказано (Берешит 17): «И дам тебе и потомству твоему после тебя землю твоих странствий, землю Кнаан». Реш Лакиш говорит: «Она устояла для них в дни Гидеона», как сказано (Шофтим 7): «и вот, круглый хлеб ячменный переворачивается». За заслугу чего спаслись? — за заслугу круглого хлеба ячменного; и что это? — заповедь омера. Р. Шмуэль бар Нахман сказал: «Она устояла в дни Хизкиягу», как сказано (Йешая 30): «и будет каждый проход жезла основания…»; разве есть войны возношения в том поколении? — но скажи: это заповедь омера. А раввины говорят: «Она устояла в дни Йехезкеля…».

Вот, все согласны, что нельзя презирать её и нельзя облегчать её ценность из-за того, что она — дело начала к полноте: ибо через неё удостоился Авраам, который, мир ему, был началом в этой полноте, через которую он начал помнить эту землю, о которой сказана эта заповедь: «Когда придёте в землю, которую Я даю вам, и будете жать…». И также через неё удостоились во всех поколениях, которые не стояли на пределе своей полноты, как было в поколении Гидеона, когда все они были подобны ячменю, а он один молотил пшеницу; и так в дни Хизкиягу и Йехезкеля, как намекнуто из приведённых стихов — и это верный и ясный намёк:

И вот, во всяком случае, чтобы намекнуть на ту первую полноту, пришла эта жертва — из омера ячменя, чтобы вознести его для благоволения пред Господом; ибо совершенное благоволение в начале — добрый знак для конца. И повелел отсчитывать оттуда время их начала до конца упомянутого числа. Однако в конце сказал: «И принесёте новый хлебный дар Господу…». А смысл «новизны» — жертва двух хлебов, приходящая из пшеницы, о которых сказано: «тонкая мука будут», поскольку они уже пришли, с упомянутой Божественной помощью, к своей полноте, относимой к пшенице, особой пище человека; и как сказано (Бава Меция 114): «Человек — вы: вы называемы “человек”». О нас сказано в предании: «твой живот — куча пшеницы» (Шир 7). И тогда удостоились принять Тору — это хлеб, который дал Господь в пищу, посредством которого они были избранностью из всех народов.

И в Мидраш (Шо"х-Теилим 2): «твой живот — куча пшеницы» — колос пшеницы вытягивается и поднимается, и стебель его длинный, и стебли широкие и длинные, а колос — на вершине стебля. И стебель его возносится и говорит: «ради меня засеяно поле». И листья возносятся и говорят так. А колос говорит им: «вот гумно приходит — и всё знают, ради кого засеяно поле». Не прошло много времени, как пришло гумно: солому вводят в огонь, мякину развеивают ветром, а пшеницу сохраняют на гумне. И всякий, кто видит её, целует её, как сказано (Теилим 2): «целуйте бар (бар — “сын/чистое зерно”)». Так народы идолопоклонников говорят: «ради нас создан мир», а Израиль говорит им: «разве не так написано (Йешая 33): “и будут народы — сожжения извести”», а в будущем остаётся Израиль один, как сказано (Дварим 32): «Господь один будет вести его».

И вот, эта притча сказана не ради гордыни и глупости — не о том она, — а лишь ради того, что подтвердилось: особая цель человека не выпала в достижении ни одному человеку из рода, кроме как через эту Божественную Тору, как выяснено во многих местах; ибо идолопоклонники по отношению к цели — на ступени соломы и мякины, как мы упомянули вначале. Однако начинающие из народа были на ступени хлеба ячменного, просеянного через тринадцать сит, как упомянуто, а совершенные среди них — как хлеб, сделанный из тонкой муки пшеницы, о которой сказано: «твой живот — куча пшеницы»; и тогда пришло время благословлять «Шеэхеяну», без сомнения.

И это — весьма важное содержание для распознавания полноты этого занятия и его характера среди прочих людей, о которых мы говорили прежде. Однако пришли два хлеба, чтобы намекнуть на их подготовку к двум Торам — Торе письменной и Торе устной, как пришло в предании об этом (Шир 4): «две груди твои — как два оленёнка…», и сказано (Мишлей 5): «груди её пусть насыщают тебя во всякое время». И сказано в главе о двух хлебах (94): «два хлеба замешиваются — один один, и выпекаются — один один», то есть чтобы обратить внимание на каждый из них сам по себе, под личным и особым надзором.

Вот, эти две жертвы, то есть жертва омера и жертва двух хлебов, были у них как ступени одна выше другой — прийти к высшему хлебу из них, и это — хлеб лица (Лехем hа-Паним), который на чистом столе, намекающем на достоинство Божественной Торы с её рядами хлебов, — хлебом лица грозного, путём, который затем будет заповедан о нём в отдельной главе, как я объяснил его смысл относительно Мишкана и его сосудов — Ворота 48.

Однако, поскольку тот хлеб — знак цели полноты, достижение которой было трудным и удивительным, было и его изготовление чуждым и весьма поразительным. Ибо учили наши учителя: дом Гарму был искусен в изготовлении хлеба лица и не хотел учить. Послали мудрецы и привели мастеров из Александрии Египта: они умели печь, как те, но не умели снимать из печи, как те; ибо те разжигали снаружи и пекли внутри, и хлеб их не плесневел. А эти разжигали внутри и пекли снаружи, и хлеб их плесневел. Когда услышали мудрецы об этом, сказали: «всё, что создал Святой, благословен Он, — для Своей чести создал», как сказано (Йешая 43): «всякий, называемый Моим именем, и к Моей чести Я создал его…». И вернулся дом Гарму на своё место. Послали им мудрецы — и они не пришли. Удвоили им плату — и они пришли. Каждый день брали двенадцать мин, а теперь — двадцать четыре мины, слова р. Меира. Р. Йеhуда говорит: каждый день — двадцать четыре, а теперь — сорок восемь. Сказали им: «что вы видели, чтобы не учить?» Сказали им: «знал дом отцов наших, что Храму суждено разрушиться; чтобы не научился человек, который не годится, и не пошёл служить идолам этим». И за это упоминают их к похвале: никогда не находился чистый хлеб в руках их сыновей, чтобы не сказали: «от хлеба лица они питаются», — чтобы исполнить сказанное (Бемидбар 32): «и будете чисты пред Господом и пред Израилем» (Йома 38). И подобное и подобное там рассказано о доме Автинас, которые были искусны в изготовлении воскурения.

И всё, что указывает на необычность ремёсел и на великое доверие, находящееся в них, — во всём этом свидетельство об уникальности тех дел, подобно вещи целевой, постигаемой с большим трудом и огромной изощрённостью. И выяснилось из доброты их намерения, что искусные в изготовлении этих ремёсел — обеспечены тем, что не будут служить ими идолам; однако люди, не годящиеся, которые примазываются к ним, — подозреваемы в этом.

И вот, в этом уже были две крайности этого постижения — участниками в заслуге ремесла и его трудности, по закону крайностей в этом деле, — только цель труднее и необычнее.

И вот, поскольку эти три жертвы тянутся одна за другой в ходе цели и полноты, так что их смысл уже был один, сказали о десяти чудесах, совершённых нашим отцам в Храме: что никогда не находилось порока в омере, и в двух хлебах, и в хлебе лица (Авот 5). И чудо было доброй вестью о их полноте — что не найдётся порока в этих трёх жертвах, намекающих на их начало, середину и цель, — как было для них добрым знаком все годы, когда жребий «для Имени» выходил в правую руку (Йома 39), или когда красная нить белела (там же).

И вот, комментаторы, благословенной памяти (Раши там же), объяснили, что чудо было в этих трёх жертвах, потому что порок отталкивает их совершенно, и их не делают до другого, подобного времени. Ведь омер невозможно жать и срезать иначе как в ночь шестнадцатого нисана, как в Менахот (65): «как делают? Посланцы суда выходят накануне праздника и делают его связками, пока он ещё соединён с землёй, чтобы было удобно жать. Все города, близкие к этому месту, собираются туда, чтобы было срезано с большим участием. Когда темнеет, говорит жнец всем стоящим там: “село солнце?” — говорят ему: “да”. “село солнце?” — говорят ему: “да”. “село солнце?” — говорят ему: “да”. “этот серп?” — говорят ему: “да”. “этот серп?” — говорят ему: “да”. “этот серп?” — говорят ему: “да”. “эта корзина?” — говорят ему: “да”. “эта корзина?” — говорят ему: “да”. “эта корзина?” — говорят ему: “да”. И если была суббота, говорит им: “эта суббота?” — говорят ему: “да”. “жать?” — и они говорят: “жни”. Три раза на каждую вещь и вещь. И почему всё это? — из-за байтусеев, которые вышли к ереси во Втором Храме, которые говорили, что жатва омера — не на исходе праздника, а на исходе субботы первой, ибо сказано: “от следующего дня после субботы…”».

Вот из всего этого следует: если прошёл его день — жертва его отменяется, ведь в ту ночь должны были столь тщательно соблюдать все эти подробности; тем более, что он не будет годен в другое время. И два хлеба также не имеют восполнения, потому что их выпекание не отодвигает субботу и не отодвигает праздник (оттуда, 95). И также хлеб лица: если обнаружится в нём порок в эту субботу, он отталкивается до следующей субботы, ведь невозможно разложить его иначе как в субботу, как сказано далее: «в день субботы, в день субботы разложит его…».

И хотя эти вещи — вещи со смыслом, кажется, что если лишь по их словам, уже следовало бы, чтобы это чудо считалось в каждой общественной жертве, когда случается, что нет ей восполнения; и следовало бы сказать: «никогда не находилось порока в жертве, у которой нет восполнения» — и почему упоминает эти три? Поэтому я говорю, что присоединилась к ним причина, которую я написал, и потому счёл их одним в числе чудес, ибо следовало бы считать их тремя по их числу.

Итог: жертва двух хлебов из пшеницы, в день пятидесятый, свидетельствует, что приносящие в тот день уже превосходили по достоинству то, чем были в начале счёта, по степени превосходства той жертвы над жертвой омера, который они тогда принесли из ячменя. И жертва, приходящая с ними, докажет это также: ибо жертва, приходящая с омером, — один ягнёнок во всесожжение и его хлебный дар — два десятых; а с двумя хлебами приносят семь ягнят цельных, и одного быка, и двух баранов во всесожжение, и их хлебные дары, и их возлияния, как сказано, и одного козла в искупление, и двух ягнят в жертву мирных; и эта жертва уже была близка к жертве князей при освящении жертвенника, как уже выяснено в Воротах 57.

И в Мидраш Хазит, Шир 4: «во всех мусафах он говорит (Бемидбар 28): “и один козёл — в грехоочистительную”, и “козёл — в грехоочистительную”, но в Ацерет не написано “грехоочистительная”, чтобы научить тебя, что там не было ни греха, ни вины; значит — поднялись из омовения (Шир там же), ибо все были омыты от грехов, когда приняли Тору».

И вот, Ральбаг, благословенной памяти, сделал этот знак из того, что жертва Песаха приносится на маце, а два хлеба — хамец, что маца — хлеб, в котором недостаёт исправления квашения, как они вначале были недостаточны, а затем завершились их мнения, как завершился хлеб в своём квашении; а наше лучше, без сомнения, ибо во всех намёках мудрецов хамец — не преимущество, а недостаток, как выяснено там в месте его запрета. И ещё: жертвы омера и двух хлебов — по отношению друг к другу уместно истолковывать:

И вот, о Кдуша того великого и святого дня, в который дана эта Тора в конце дней счёта, как мы сказали, сказал: «И созовёте в сам этот день священное собрание будет у вас; всякой работы служения не делайте; устав…». Он повелел, чтобы тот день сам, в который завершился их счёт и в который они принесли два хлеба, был для них священным собранием, ибо в нём сошёл им святой хлеб с небес, который ест человек и живёт вечно; и это — шестой день сивана, о котором сказали наши мудрецы (Шаббат 88): «и был вечер, и было утро — день шестой»: условие поставил Святой, благословен Он, с творением неба и земли: если Израиль примет Тору — хорошо, а если нет и т. д.

И вот, здесь есть сильный вопрос: почему не разъяснила Тора, что этот день, который — праздник Шавуот, упомянут и установлен в память о даровании этой Божественной Торы и её принятии, как должно было из того, что мы разъяснили, и из того, что укреплено в наших руках из нашего обычая и обычая наших отцов — в исправлениях наших молитв и в чтении наших разделов, — так же как разъяснила о празднике мацот и о празднике суккот, а также о дне суда и о Йом-Кипур. Но я должен ответить на это двумя ответами.

Первый: нет никакого входа Торе повелевать об этом деле иначе как после её принятия, как написали первые, благословенной памяти, что нет никакого смысла, чтобы существование Имени было заповедью, ибо нет заповеди без предшествования существованию Заповедующего; потому и не перечислил её Бааль hа-Галахот Гдолот, благословенной памяти, в числе заповедей, как написал Рамбан, благословенной памяти, в своей книге «Сефер hа-Мицвот». И также как Тора повелит праздновать день её принятия и начало её существования, если мы не обязаны слушать её голос, если только это не принято у нас как истина прежде?

Второй: поскольку память о Торе и её принятии — не для особого времени, как прочие дела праздников, упомянутых, а её заповедь — каждый день, и во всякое время, и в каждый час, как написано (Йеhошуа 1): «да не отойдёт книга этой Торы от твоих уст, и размышляй о ней днём и ночью». И в каждый день и день мы заповеданы, чтобы они были новыми и любимыми в наших глазах, как в день, когда она была дана, как написано (Дварим 26): «в этот день Господь, Бог твой, заповедует тебе…», как в Мидраш (Танхума, гл. «Ки таво»). Поэтому Тора заповедала в день первинок, а в отношении дарования Торы положилась на известность, написанную ясно в разделе «в третьем месяце» (Шмот 19), которая — изумительная известность, и невозможно скрыться от неё.

И оба основания правильны в моих глазах. А то, что будет особенно возвеличивать достоинство этого дня из-за чудес, видимых в тот грозный день, — от голосов, и факелов, и грозных речений, которыми Он говорил с нами с небес, вместе с вещами, сопутствующими им, — мы уже написали в их месте: Ворота 44 и Ворота 45. И достаточно теперь для того, к чему мы стремились, — чтобы эта глава была одной из глав этой книги, которая опубликует истину пророчества и Тору с небес.