ניסן

Тосафот писали: «Раши толкует: что побудило их не применить правило "и жив будет ими"? Но трудно: ведь это было публично, а мы заключаем в Санhедрин, что по всем мнениям публично человек обязан отдать себя. Рабейну Там объясняет: тот истукан, который сделал Невухаднецар, не был идолопоклонством, а лишь статуей в свою честь. А рабби Ицхак толкует: что побудило их не бежать? Ведь до того события они могли бежать, как сделал Даниэль». Таковы их слова.

Слова их непонятны. По объяснению рабейну Тама — что истукан был лишь статуей — каль ва-хомер от лягушек не помогает, ведь «и жив будет ими» написано даже о заповедях, тем более в деле, где нет никакого повеления, и напротив — они нарушают «а кровь вашу... взыщу», отдавая себя без нужды. (И даже по мнению тех, кто считает, что и там, где сказано «пусть нарушит и не будет убит», если человек устрожил и отдал себя — награда его при нём, — это лишь в делах заповедей Торы, но не здесь. И от лягушек нет доказательства, ибо им было повелено именно так.)

По объяснению рабби Ицхака — что они могли бежать — тоже непонятно: неужели из-за того, что вывели каль ва-хомер от лягушек, не бежали? Ведь каль ва-хомер опровержим: лягушки отличаются тем, что им было повелено в то время отдать себя в огненную печь по указу Всевышнего, тогда как этим людям не было повелено. (Правда, по объяснению рабби Ицхака можно ответить, что каль ва-хомер таков: лягушки не были поименованы — какие именно пойдут в печи, какие — в дома, — и тем не менее написано: «И поднимутся и войдут в дом твой» — по своей воле, ибо каждая лягушка хотела исполнить волю Создателя и идти в печи, хотя указ Всевышнего мог быть исполнен и другими лягушками. Из этого Хананья, Мишаэль и Азарья вывели каль ва-хомер и не спасли себя бегством. Но и это натянуто, ибо каль ва-хомер всё равно опровержим: лягушки — даже если бы им было поименованно повелено — не обязаны правилом «а кровь вашу... взыщу»; здесь же им не было повелено, и есть по крайней мере повеление Всевышнего, пусть в общем виде, чтобы лягушки шли и в печи; тогда как Хананья, Мишаэль и Азарья не были повелены. И кроме того, лягушки не обязаны правилом «а кровь вашу... взыщу», а они — обязаны, и если могут бежать — обязаны бежать.)

Представляется мне следующее, после того как предварим слова нашего учителя Аризаля (в его подсчёте для каждой казни, какую часть роста нечистой стороны она поразила): при казни лягушками он написал, что «эта казнь вышла из Йесод сфиры Малхут святости и поразила разумения царства нечестия... место её Знания». Потому она называется «цфардеа» — «птица, в которой есть знание», как сказали мудрецы. Потому ею были поражены разумения царства нечестия, место Знания.

О Невухаднецаре же написано: «Ты — голова золотая» — то есть голова, место Знания нечестивого царства. А о Хананье, Мишаэле и Азарье написано: «Отроки, которые... знающие знание и понимающие науку... дал им Бог знание...» и так далее.

Невухаднецар сделал золотой истукан, чтобы усилить мощь своего царства, как сказал ему Даниэль и сообщил ему: «Ты — голова», — чтобы возвысить тем самым силу своего правления. Но указ Всевышнего был уничтожить его царство под небесами, как возвестил Даниэль.

Хананья, Мишаэль и Азарья, о которых написано: «знающие знание... дал им Бог науку...» — они были предназначены для того, чтобы через них освятилось Имя небесное и была смирена золотая голова царства нечестия (место Знания) — царства Вавилона.

Хотя можно сказать, что истукан был лишь статуей, и хотя можно сказать, что они могли бежать, — тем не менее они отдали себя, выведя каль ва-хомер от лягушек: если лягушка — «птица, в которой есть знание» — обладает лишь тем знанием, которое вложил в неё Творец, и всё же была готова смирить и поразить разумения царства нечестия, хотя ей не заповедано освящение Имени, — мы, которым заповедано освящение Имени и которым Святой, благословен Он, дал знание и разум, тем более обязаны освятить Его великое Имя, чтобы стало известно и открылось, что ЙХВХ — Он есть Бог, и смирить голову нечестивого царства, место Знания.

И вот что сказали Хананья, Мишаэль и Азарья: «И если не будет — да будет тебе известно, царь...» и так далее — то есть: да не будет у тебя усиления знания в твоём царстве, ибо царство твоё будет упразднено.