ניסן

Далее, на странице 120б: «Пасхальная жертва после полуночи делает руки нечистыми. Это доказывает, что с полуночи она становится нотар. Кто этот Танна? Сказал рав Йосеф: это рабби Элазар бен Азарья, ибо учили в барайте: "И будут есть мясо в ночь сию". Рабби Элазар бен Азарья говорит: здесь сказано "в ночь сию", и далее сказано: "И пройду Я по земле Египетской в ночь сию" — как далее до полуночи, так и здесь до полуночи. Сказал ему рабби Акива: ведь сказано "поспешность" — до часа поспешности». Конец цитаты.

Рашбам написал в толковании: «По мнению рабби Элазара бен Азарьи, но по мнению рабби Акивы, спорящего с ним, это не может быть установлено, ибо по его мнению пасхальная жертва становится нотар и делает руки нечистыми лишь с утра и далее. И хотя по его мнению тоже вкушение пасхальной жертвы — до полуночи, подобно закону всего, что вкушается "днём и ночью", — это лишь потому, что мудрецы установили дополнительное ограждение, дабы отдалить человека от греха, как учили в первой главе Берахот: чтобы не случилось, что он вкусит от неё после рассвета и будет подлежать карету». Конец цитаты.

Следует спросить о словах Рашбама: откуда он решил, что по мнению рабби Акивы тоже вкушение пасхальной жертвы — лишь до полуночи? Быть может, он не считает нужным устанавливать ограждение, подобно рабану Гамлиэлю в начале Берахот относительно Шма, который не считает нужным устанавливать ограждение? Быть может, рабби Акива придерживается мнения рабана Гамлиэля?

Можно ответить, что Рашбам полагает: даже рабан Гамлиэль, спорящий с мудрецами по поводу Шма и считающий, что не нужно устанавливать ограждение, — тем не менее в отношении вкушения святынь безусловно согласен, что ограждение устанавливается. Ибо нигде ни один Танна не высказывал иного мнения, и особенно во всех мишнах и барайтот главы «Где место их» — везде учится «до полуночи», и рабан Гамлиэль нигде не спорит. Стало быть, даже если сказать, что рабби Акива придерживается мнения рабана Гамлиэля, — всё равно рабан Гамлиэль согласен, что для святынь устанавливается ограждение именно до полуночи.

Далее в Талмуде: «Сказал Рава: кто ел мацу в наше время после полуночи — по мнению рабби Элазара бен Азарьи не исполнил обязанности. И спрашивают: разве это не очевидно, раз маца приравнена к пасхальной жертве — она подобна ей? Ответ: можно было бы подумать, что раз Писание вывело её из приравнивания — она не подобна ей. Поэтому сообщает нам, что когда Писание вернуло её к прежнему положению — оно вернуло полностью». Конец цитаты.

Рош написал: «На первый взгляд алаха по рабби Элазару бен Азарье, ибо анонимная Мишна — по его мнению. Однако в главе "Читающий Мегиллу" есть анонимная Мишна по мнению рабби Акивы. Тем не менее правильно быть строгим по мнению рабби Элазара бен Азарьи, ибо возможно, что рабби Акива согласен в том, что нужно отдалить человека от нарушения запрета Торы. Так же поступал рабейну Там, благословенна его память, и т. д.» Ран же написал: поскольку есть анонимная Мишна по рабби Элазару бен Азарье и анонимная Мишна в Мегилле по рабби Акиве — это сомнение, и следует быть строгим по рабби Элазару бен Азарье. Таковы же слова Роша в Берахот.

Рамбам, благословенна его память, постановил, что вкушение пасхальной жертвы из Торы — всю ночь, а мудрецы установили ограждение — изначально до полуночи (это по мнению рабби Акивы, и как говорит Рашбам — рабби Акива безусловно признаёт ограждение). А для вкушения мацы Рамбам постановил, что её время — вся ночь, без всякого ограждения.

Это вызывает большое удивление. Раз в Талмуде установлено, что пасхальная жертва и маца имеют один и тот же закон, как следует из слов Равы, — то Рамбам, постановивший, что из Торы время — вся ночь, следует мнению рабби Акивы (по необходимости, поскольку есть анонимная Мишна по рабби Элазару бен Азарье и анонимная Мишна по рабби Акиве — возвращаемся к общим правилам, и алаха по рабби Акиве против сотоварища). Тем не менее он постановил, что устанавливается ограждение — изначально до полуночи (как говорит Рашбам — рабби Акива безусловно признаёт ограждение). Стало быть, для мацы тоже таков закон — по рабби Акиве устанавливается ограждение. Почему же Рамбам постановил, что для мацы даже изначально время — вся ночь?

И на слова Рана и Роша в Берахот тоже следует удивиться: основа их рассуждения — что следует быть строгим и изначально есть мацу до полуночи, ибо, быть может, алаха по рабби Элазару бен Азарье. Но ведь даже если алаха по рабби Акиве — всё равно есть установление мудрецов об ограждении, как говорит Рашбам (и как Рош в Песахим написал в порядке предположения).

Учили в Мишне, в начале Берахот: «С какого времени читают Шма вечером? С того часа, когда священники и т. д. — до конца первой стражи, — слова рабби Элиэзера. А мудрецы говорят: до полуночи. Рабан Гамлиэль же говорит: до рассвета. Случилось, что пришли его сыновья и т. д. Сказал он им: если ещё не взошла заря — вы обязаны читать. И не только это, но всё, о чём и т. д. Воскурение туков и частей — заповедь их до рассвета. И всё, что вкушается в один день и т. д. Если так, зачем мудрецы сказали "до полуночи"? Чтобы отдалить человека от греха».

Раши объяснил: «Если так, зачем мудрецы сказали "до полуночи" — для Шма и для вкушения святынь. Но для воскурения мудрецы вовсе не сказали "до полуночи", и оно упомянуто здесь лишь для того, чтобы сообщить, что всё, что действует ночью, и т. д.»

Комментаторы спрашивали: почему в самом деле не установили ограждение для воскурения, как для Шма и вкушения святынь? Рамаз ответил: «Священники расторопны». Но это объяснение меня не удовлетворяет, ибо большинство того, что вкушается «в один день», — это святыни высшей святости, вкушаемые лишь мужчинами из священнического рода (за исключением тодá, барана назира и Песаха — святынь лёгкой степени). Почему же для этих вкушений установили ограждение?

Мне представляется, что Раши, благословенна его память, сам ответил на этот вопрос в своём толковании, где написал: «Чтобы отдалить человека от греха — и запретили им вкушение прежде положенного времени, дабы не случилось, что он будет есть после рассвета и подвергнется карету. А для Шма — чтобы побудить человека, дабы он не сказал: "У меня ещё есть время", и тем временем взойдёт заря, и время пройдёт». Конец цитаты.

Примечание: в особенности, согласно тому, что написал автор в своём комментарии к Мишне, — что для того Устная Тора начинает своё изложение со времён Шма и его законов, ибо принято, что вся Тора и заповеди, которые человек исполняет, пока он нечестив, не восходят пред Господом в приятное благоухание (как толковали: «Распахните себе целину и не сейте среди терний»), а наоборот, и т. д. Но тогда что делать человеку, чтобы жить? Неужели он не будет учить Тору, не наденет тфилин и цицит и тому подобное, пока не исправит всё, что исказил?

Однако по необходимости — тшува помогает в любое время и час. А тшува из Торы состоит лишь в раскаянии, оставлении греха, принятии обязательства и исповедании словами пред Господом (как мы подробно разъяснили в другом месте, а здесь время сократить). Потому перед всяким исполнением заповеди и занятием Торой, когда человек размышляет о тшуве, — он уже не именуется нечестивым в тот момент, и Тора его и заповеди будут приняты благосклонно. Однако это меня не вполне удовлетворяет, ибо установлен закон о четырёх степенях искупления, которые толковал рабби Ишмаэль: если нарушил повелительную заповедь и раскаялся — не сходит с места, пока ему не прощают; если нарушил запретительную заповедь и раскаялся — тшува приостанавливает, а Йом Кипур искупает; если нарушил то, что карается каретом или смертной казнью, — тшува и Йом Кипур приостанавливают, а страдания очищают; но если совершил осквернение Имени Божьего — всё лишь приостанавливает, а смерть очищает, как написано: «Не простится вам грех сей, доколе...»

Итак, тшува одна может искупить лишь повелительную заповедь. Что же делать человеку, у которого есть тяжкие грехи, и тем более грех осквернения Имени, от которого почти никто не свободен, как сказано в Талмуде: «Что такое осквернение Имени? Например, я, когда прохожу четыре локтя без Торы и без тфилин»? Однако в Зоаре на книгу Бемидбар разъяснено: кто предаёт душу свою при Шма с силой, по-настоящему, принимая на себя бремя Царства Небесного и готовность отдать душу, — это считается пред Всевышним, как если бы он отдал душу в действительности, в муках смерти. И даже те грехи, о которых написано: «Не простится вам, доколе...» — искупаются через эту заповедь, через самоотдачу души.

Стало быть, Создатель наш, Творец всего сущего, заповедал нам целительное средство: «Освятивший нас заповедями Своими и повелевший нам читать Шма» — в каждое установленное время дня и ночи, с самоотдачей души, ибо в этом её заповедь. Через это даже нарушивший то, что карается каретом и смертной казнью, и даже грех осквернения Имени, о котором написано «не простится, доколе...», — искупается через эту заповедь, через самоотдачу. И тогда он уже не именуется нечестивым, и Тора его и заповеди будут приняты благосклонно. Потому Устная Тора начинает, «открывает уста свои в мудрости» — со времён Шма и его законов, ибо в этом — чудесное свойство, благодаря которому изучение Торы будет принято благосклонно, даже если у человека, не дай Бог, есть грехи, караемые каретом, смертной казнью, и грех осквернения Имени, не искупаемый, «доколе...» Потому «помазанный на войну» возвещает Израилю: «Слушай, Израиль!» — даже если в руках ваших нет иной заслуги, кроме заслуги Шма и т. д., как толковали мудрецы. Потому мудрецы весьма опасались, чтобы человек не пропустил ни одного установленного времени, ибо в этом содержится опасение нарушения, караемого каретом и смертной казнью, как было сказано.

Потому, подобно тому как установили ограждение до полуночи для вкушения святынь из-за опасения запрета, караемого каретом, — точно так же установили для Шма, при нарушении времени которого тоже есть подобное опасение. Вот почему Раши сначала объяснил опасение при вкушении святынь, а затем написал: «И для Шма тоже и т. д.» — хотя ему следовало бы объяснить прежде Шма, ибо оно — главное в Мишне, как он и написал выше: «Зачем мудрецы сказали и т. д. — для Шма и для вкушения святынь» — поставив Шма прежде вкушения святынь. Но здесь он поставил вкушение святынь первым, а затем написал: «И для Шма тоже» — намекая тебе, что хотя Шма — лишь невыполнение повелительной заповеди, тем не менее, если вдумаешься, уместно установить для него ограждение подобно вкушению святынь, при котором есть опасение запрета, караемого каретом.

Для воскурения же туков ограждение не установили, ибо даже если нарушит и воскурит их после рассвета — здесь нет столь тяжкого нарушения, и принято: «Если вознесли — не снимают». Потому не установили для них ограждение до полуночи.

По этому объяснению мы хорошо находим обоснование для слов Рана, благословенна его память, и для слов Роша в Берахот: если алаха по рабби Акиве, полагающему, что вкушение пасхальной жертвы — до рассвета по Торе, — то безусловно следует установить ограждение до полуночи, ибо есть опасение запрета, караемого каретом, — вкушения после рассвета. Но для мацы, хотя она приравнена к пасхальной жертве, — тем не менее нет оснований устанавливать ограждение до полуночи, подобно тому как не установили для воскурения туков, ибо здесь нет опасения тяжкого нарушения — лишь невыполнение повелительной заповеди в чистом виде. Потому, поскольку есть мнение, склоняющееся к алахе по рабби Акиве, — не следует быть столь строгим в отношении вкушения мацы. Тем не менее следует быть строгим изначально, ибо, быть может, алаха по рабби Элазару бен Азарье.

Однако на Рамбама, благословенна его память, вопрос остаётся. Ибо, постановив, что время мацы — вся ночь, он постановил по рабби Акиве против рабби Элазара бен Азарьи, поскольку рабейну ха-Кадош привёл анонимную Мишну по рабби Акиве и анонимную по рабби Элазару бен Азарье — возвращаемся к общим правилам, и алаха по рабби Акиве против сотоварища. Тем не менее ему следовало бы постановить, что устанавливается ограждение до полуночи, как он постановил для пасхальной жертвы. И для него невозможно сказать, что маца отличается от Песаха тем, что при Песахе есть опасение тяжкого нарушения, караемого каретом, а при маце нет, — ибо для него и для воскурения туков мудрецы установили ограждение до полуночи, как он сам объяснил в трактате Берахот: «Зачем мудрецы сказали "до полуночи"» — относится ко всему. А то, что Танна не привёл это ни в одном месте Мишны, — поскольку положился на свидетельство рабана Гамлиэля здесь, как объяснил «Кесеф Мишне». Стало быть, раз даже при опасении невыполнения лёгкой заповеди — запрета, не требующего действия, — установили ограждение, тем более для вкушения мацы (даже по рабби Акиве, полагающему, что время её — вся ночь по Торе). Почему же Рамбам постановил, что время её — вся ночь даже изначально?

Мне представляется возможным разъяснить мнение Рамбама: он тоже полагает, что из Талмуда доказывается, что для мацы не устанавливают ограждения. Ибо вот в чём затруднение: рабан Гамлиэль, спорящий с мудрецами по поводу Шма и полагающий, что не следует устанавливать ограждение для повелительной заповеди Шма, — почему он не спорит относительно вкушения святынь? Мы нигде не находим в главе «Где место их», чтобы рабан Гамлиэль спорил относительно какой-либо из подробностей жертвоприношений, вкушаемых «днём и ночью» до полуночи, — и все Мишны там идут своим чередом без оппонента.

Примечание: потому эти Мишны произносят в утренней молитве, ибо они являются окончательно установленными законами без оппонента, как написал наш учитель Аризаль, благословенна его память.

Что касается воскурения туков — Рамбам полагает, что и для них установили ограждение до полуночи, и мы не находим, чтобы рабан Гамлиэль спорил. Можно сказать, что он и в самом деле спорит, но поскольку это не выражено явно ни в одном месте Мишны (рабейну ха-Кадош положился на свидетельство рабана Гамлиэля здесь, в первой Мишне Берахот, как объяснил «Кесеф Мишне»), — и напротив, полная Мишна учит в Мегилле: «Вся ночь пригодна (по Торе) для жатвы Омера и для воскурения туков и частей», — нет места в Мишне, где рабан Гамлиэль явно спорил бы с мудрецами, кроме как здесь, в первой Мишне Берахот.

Но вкушение святынь — ведь это окончательно установленные законы, изложенные во всех подробностях, и для всех жертвоприношений — «днём и ночью до полуночи», и рабан Гамлиэль нигде не спорит! Стало быть, по необходимости следует сказать, что в отношении вкушения святынь рабан Гамлиэль согласен с мудрецами, что устанавливается ограждение, как мы сказали по словам Рашбама здесь, в Песахим. Тогда спросим: почему же он не устанавливает ограждения для Шма и спорит с мудрецами? По необходимости следует сказать, что рабан Гамлиэль полагает: вкушение святынь отличается тем, что есть опасение запрета, караемого каретом, если вкушают после рассвета. Для Шма же (хотя это великая заповедь из основ веры) рабан Гамлиэль полагает: поскольку здесь лишь опасение невыполнения повелительной заповеди — не следует устанавливать ограждение (и он не придерживается довода, который мы привели выше по мнению Раши).

Стало быть, по этому объяснению хорошо разрешается алаха Рамбама: для вкушения пасхальной жертвы он постановил ограждение до полуночи, ибо есть опасение нарушения, караемого каретом. Но для мацы, при которой есть лишь опасение невыполнения повелительной заповеди в чистом виде, — нет оснований быть строгими по собственному заключению и устанавливать ограждение. Даже по мнению мудрецов, считающих, что установили ограждение для Шма, — нельзя уподоблять Шма прочим повелительным заповедям: там, где мы находим явное установление ограждения, — устанавливаем; там, где не находим явного установления, — не устанавливаем. Так мне представляется, и «детские речи о Торе прекрасны».

Рабби Элазар бен Азарья выводит это посредством гзера шава: здесь сказано «и будут есть мясо в ночь сию», и далее сказано: «И пройду Я посреди земли Египетской в ночь сию» — как далее до полуночи, так и здесь до полуночи. Талмуд спрашивает: а рабби Акива — что он делает с выражением «в ночь сию»? Ответ: можно было бы подумать, что пасхальная жертва вкушается подобно другим святыням — днём; поэтому Писание сообщает: «в ночь сию» — она вкушается ночью и не вкушается днём.

Следует вдуматься в довод рабби Элазара бен Азарьи: «Далее сказано "в ночь сию" — как далее до полуночи и т. д.» Но ведь напротив — далее, при казни первенцев в Египте, было после полуночи, как написано: «И было в полночь, и Господь поразил всякого первенца и т. д.»! И также вопрос, заданный рабби Акиве: «Что он делает с "в ночь сию"?» — ведь можно ответить просто, что «в ночь сию» означает именно после полуночи! Стало быть, и рабби Акива полагает, что «И пройду Я посреди земли Египетской в ночь сию» — это до полуночи. Между тем из прямого смысла Писания следует обратное.

Мы уже записали в прежних рассуждениях объяснение стиха «Так сказал Господь: около полуночи Я выхожу и т. д.» — смысл выражения «около полуночи» с буквой «каф» по прямому смыслу и по словам мудрецов в их мидрашах известен. И это основано на словах рабейну Бахьи.

Песах, в который Израиль вышел из Египта, приходился на четверг. Казнь первенцев Египта была в ночь четверга. Порядок управления планет в их движении в ночь четверга таков: Хет-Нун-Каф-Ламед, Шин-Цади-Мем, Хет-Нун-Каф-Ламед, Шин. Выходит, что управление планеты Цедек (Юпитер) приходится на час перед полуночью (а это созвездие указывает на благо и жизнь), тогда как управление планеты Маадим (Марс) приходится на первый час после полуночи (это сила Самаэля, и его управление указывает на гибель, смерть и кровопролитие).

Всевышний пожелал научить и намекнуть Израилю то, что Он сказал Моше у горящего куста: «Буду, Который буду» — Я был с ними в этом изгнании и избавлю их, и Я буду с ними в порабощении царствами и избавлю их. Потому казнь произошла во время управления Марса (числовое значение которого равно «Гаман» — потомок Амалека, потомка Эсава, то есть Эдома), чей покровитель — Самаэль, которого Всевышний повергнет на землю в последнем изгнании — изгнании Эдома, — как сказано: «Кто это идёт из Эдома и т. д., отчего красно одеяние Твоё» (от низвержения и ослабления силы Марса).

Всевышний пожелал открыть Израилю при первом избавлении то, что будет при последнем: «Как в дни выхода твоего из земли Египетской покажу ему чудеса». Потому казнь произошла именно в полночь — во время управления Марса. Однако при этом существовала опасность, что египтяне скажут, будто казнь постигла их народ от силы звёзд, по природе, поскольку эта планета указывает на кровь и гибель. Потому Всевышний явил славу Шхины Своей в Египте, чтобы поразить их первенцев до полуночи — во время управления планеты Цедек, указание которой — на благо и жизнь. Это показывает, что казнь пришла не от силы и управления звёзд; напротив, Всевышний изменяет их порядок по Своей воле, и указания звёзд и созвездий не действуют иначе как Его провидением, благословен Он, и Он изменяет их по Своему желанию.

Теперь прекрасно понятен довод гзера шавы рабби Элазара бен Азарьи: «И пройду Я по земле Египетской в ночь сию — как далее до полуночи» — ибо прохождение по Египту, так сказать, было именно до полуночи, то есть откровение Шхины для приготовления — до полуночи и не далее, ибо после полуночи началась сама казнь. И рабби Акива тоже согласен с этим — лишь полагает, что стих «и будут есть мясо в ночь сию» не свободен для гзера шавы. Вдумайся.

Следует углубиться далее. Нужно понять: о чём говорит «И пройду Я по земле Египетской» — что за выражение «прохождение», и как применимо выражение «прохождение» ко Всевышнему — «нет места, свободного от Него»? Если это означает откровение Шхины — следовало бы сказать «и откроюсь в земле Египетской», подобно тому как сказано: «И откроется слава Господня». Можно намекнуть на это по словам Зоара: «И пройду Я по земле Египетской — перешагну через порядки суда». И следует объяснить в святых выражениях смысл этого.

Написано о Моше: «Когда выйду из города, простру руки мои к Господу и т. д.» — ибо, находясь в городе, он не желал молиться, и речение не являлось ему из-за того, что город был полон идолов. Хотя это трудно понять — ведь «нет места, свободного от Него», благословен Он, — однако это можно отчасти понять, по моему скромному разумению: Всевышний, так сказать, Сам исполняет Тору и заповеди, подобно тому как мы произносим в благословении: «Освятивший нас заповедями Своими» — заповедями, которые Всевышний, так сказать, Сам исполняет. Есть заповедь в Торе: «Не обращайтесь к идолам» — и, так сказать, Давший Тору исполняет это. Пойми этот предмет, ибо невозможно изложить его в письменной форме.

По этому объяснению весьма затруднительно: ведь святое речение не являлось в Египте (дабы исполнить «не обращайтесь и т. д.»), так как же сказано об откровении Шхины Его, так сказать, в том самом месте, по смыслу слов мудрецов: «Я, а не ангел и т. д., но Святой, благословен Он, во славе Своей и Сам»?

Однако можно истолковать: «И пройду Я по земле Египетской», так сказать, — путём «преступления» во имя Небес, что тоже соответствует Торе, как говорили мудрецы: «Велик грех во имя Небес и т. д.» Вот на что можно намекнуть в словах Зоара: «И пройду — перешагну через порядки суда» — «преступление» во имя Небес, дабы избавить Израиль и спасти их из рук Египта.

Примечание: для спасения Израиля мы находим в пророческих текстах примеры «преступления» во имя Небес у людей — как Яэль, жена Хевера Кенийца, и Эстер.

Вот что я слышал. Со дня, когда Святой, благословен Он, сказал: «Смотри, Я положил пред тобою ныне жизнь и т. д.» — ничто не совершается иначе как через свойства Торы. Действие заповедей состоит в пробуждении корня святого древа, откуда нисходят все блага, жизнь и мир. Свойство грехов — пробуждать «древо зла», не дай Бог. Если человеку необходимо пробудить зло, дабы совершить возмездие над восстающими против света, над нечестивцами и над народами, — что ему делать? Если исполнит заповедь — её свойство пробудить добро. Если же совершит грех — на нём лежит тяжесть запрета Торы, «монета, которую забраковал Царь». Однако традиция гласит, что это действие совершается через «грех во имя Небес».

Примечание: у нас есть и другой путь — это совершается через тшуву из любви, когда умышленные грехи превращаются в заслуги. Но я записал лишь то, что получил из уст великих учителей.

Итак, грех — и свойство его пробуждать зло, — но это зло обращается во благо Израилю и обрушивается на головы притеснителей и врагов Израиля, и через это блага нисходят на Израиль, ибо «при гибели нечестивых — ликование».

Вот что говорит Писание: «Смотри, Я кладу пред вами» — то есть: Я вкладываю в ваши руки ныне способность произвести благословение для Израиля и проклятие для ненавистников их. И Писание объясняет, как совершится это действие: «Благословение — произведёте, — когда послушаете заповедей Господа, Бога вашего, и т. д.» — и через это придут благословения. «А проклятие — произведёте для ненавистников их — если не послушаете заповедей Господа, Бога вашего, и свернёте с пути» — но это сворачивание с пути таково: «который Я заповедую вам ныне» — то есть это будет грех во имя Небес, что тоже является повелением. Тогда вы произведёте — «идти за иными божествами» — то есть проклятие, порождённое действием такого греха, пойдёт вслед за «иными божествами». И я сократил.

Вот объяснение: «И прошёл Господь» — так сказать, перешагнул через порядки суда — дабы «поразить Египет», ибо такова мера для нас и для сынов наших: через действие «греха во имя Небес» пробуждаются суды, наказания и возмездие на головы притеснителей Израиля и злых сил — еретиков, доносчиков и безбожников.

Тора сказала: «И была Я при Нём мастером» — «Я была орудием мастерства Святого, благословен Он; в Меня всматривался Всевышний и сотворил мир». Выходит, Святой, благословен Он, сотворил мир согласно тому, что содержится в Торе, — каждое творение на своём посту. А в Торе существует и понятие «греха во имя Небес». Потому, когда наступает время и час спасти Израиль и совершить возмездие за них, — Всевышний изменяет порядок вещей, утверждённый навечно, и это дело совершается лишь временно, подобно «греху во имя Небес», который тоже имеет силу лишь в данный момент. Вдумайся в это, и оно услаждит тебя.

Помни и не забывай то, что мы предпослали тебе: смысл пасхальной жертвы — указание нам и сынам нашим, что Всевышний изменяет порядок созвездий по Своей воле и «Всевышний над всевышним надзирает». И это изменение порядка есть аспект «преступления» во имя Небес, как я намекнул тебе. Вдумайся и поразмысли.

На первый взгляд это не является «преступлением» по Торе, ибо таково правило Торы: повелительная заповедь отменяет запретительную. Всевышний, так сказать, обещал: «И также народ, которому они будут служить, — Я буду судить. И после того выйдут и т. д.» Стало быть, на Нём, так сказать, лежит повелительная заповедь — судить египтян, и повелительная отменяет запретительную по закону Торы, и это не «преступление».

Однако, согласно сказанному выше, — что откровение славы Шхины Его в Египте, так сказать, было до полуночи, а казнь не совершалась до наступления второй половины ночи, — известно нам правило: повелительная заповедь отменяет запретительную лишь тогда, когда в момент нарушения запрета одновременно исполняется повелительная; но нарушить запрет прежде исполнения повелительной — нельзя. Здесь же, в момент нарушения запрета «не обращайтесь и т. д.», так сказать, повелительная «Я буду судить» ещё не исполнялась. Потому это справедливо именуется «преступлением», и оно — «преступление» во имя Небес. И верно сказано: «И пройду Я посреди земли Египетской в ночь сию — перешагну через порядки суда» — и это до полуночи, по мнению рабби Элазара бен Азарьи.

Таково указание пасхальной жертвы, указывающей на изменение небесного порядка, которое тоже является «преступлением» во имя Небес. Заповедь её — лишь до полуночи. После же полуночи это не называется «прохождением», ибо тогда совершалась заповедь «Я буду судить» — и по закону повелительная отменяет запретительную.

Потому рабби Элазар бен Азарья полагает, что вкушение пасхальной жертвы (которая указывает нам и сынам нашим на изменение небесных порядков ради народа Его Израиля, и это из области «преступления» во имя Небес, как было сказано) — лишь до полуночи, ибо тогда, так сказать, совершался аспект «преступления» во имя Небес, но не после полуночи, как было сказано, — ибо тогда исполнялась заповедь «Я буду судить».

А рабби Акива полагает — до часа поспешности, ибо основное исполнение заповеди — «и после того выйдут и т. д.», и тогда исполнилась заповедь; до тех же пор, всю ночь, заповедь ещё не была исполнена. Вдумайся. И «детские речи о Торе прекрасны». Да будет воля Его, чтобы уста наши не изрекли ничего против Его воли.

Дважды в связи с пасхальной жертвой написано: «И храните дело сие как установление для тебя и для сынов твоих навеки. И будет, когда войдёте в землю, которую даст вам Господь, как Он говорил, — храните служение сие». Это трудно понять. Сначала сказано: «И храните и т. д. как установление для тебя и для сынов твоих навеки» — подразумевая с того дня и далее, без перерыва ни на один год. А затем сказано: «Когда войдёте в землю и т. д.» — значит, до вступления в землю — нет. Также непонятно выражение «как установление для тебя» и выражение «навеки», означающее «без перерыва». Ведь, увы, вот уже многие сотни лет отнята слава от дома жизни нашей, и мы не приносим жертву Господу в её срок.

Мы объяснили это, предварив размышлением о следующем известном факте: тридцать шесть случаев карета имеется в Торе, и все они — за нарушение запретительных заповедей, кроме Песаха и обрезания, при невыполнении которых карет налагается за неисполнение повелительной заповеди. Хотя невозможно для человеческого разума исследовать законы Господа, благословен Он, тем не менее каждому заповедано вдумываться по мере того, чем наделил его Всевышний в разумении.

Всевышний, так сказать, исполняет Свою Тору. Мы были рабами фараона в Египте — по указу «пришельцем будет потомство твоё и т. д., и поработят их и т. д.», и на нас лежало ярмо рабства (как сказали мудрецы: «И было, когда отпустил фараон» — ему пришлось дать вольную грамоту). В ту самую ночь мы вышли на свободу от рабства фараону и стали рабами Ему, благословен Он. Стало быть, был повод по закону Торы окунуться ради свободы, и тогда, упаси Бог, мы вышли бы и из рабства Всевышнему, который, так сказать, является Хозяином, купившим нас из руки фараона. Потому Всевышний возложил на нас Своё служение в первую половину ночи — заповедями Песаха и обрезания, и тем самым мы стали рабами Ему, благословен Он, чтобы служить Ему всеми Его заповедями и установлениями во веки вечные — мы и сыновья наши навеки.

Итак, эти две заповеди являются причиной исполнения всех заповедей Всевышнего, ибо через них мы обязались пред Ним, благословен Он, служением. Вот что говорит Писание: «И храните дело сие как установление для тебя и для сынов твоих навеки» — через эту заповедь продлится для тебя обязательство установлений, для тебя и для сынов твоих навеки. Вдумайся.

Стало быть, тот, кто нарушает эти две заповеди, упаси Бог, — тот желает снять с себя все установления Торы, ибо ему ненавистно ярмо, которое мы приняли на себя в час Исхода, — быть рабами Ему, благословен Он. Потому эти две повелительные заповеди наказуются каретом: за то, что ему было угодно отсечь и отделить себя от служения Ему, благословен Он, — «и отсечётся душа та», упаси Бог, да не будет такого в Израиле.

Вот намёк Масоры: «И перестанет совершать Песах — и будет отсечён». Почему столь суровое наказание — ведь это лишь невыполнение повелительной заповеди бездействием? На это приходит второй стих и намекает: «Перестань навеки» — раз он удерживает себя от совершения Песаха, то в намерении его — перестать навеки от служения Ему, благословен Он.

По этому объяснению мы находим хорошее обоснование для спора рабби Элазара бен Азарьи и рабби Акивы. Рабби Элазар бен Азарья полагает: Песах, который вкушали отцы наши в Египте, был в первую половину ночи — дабы возложить на нас ярмо заповедей Его, чтобы быть рабами Ему, благословен Он, во все дни жизни нашей. В этом и состоит главное благо — счастлив народ, которому так, «раб Царя — царь». Потому и мы во веки вечные должны вкушать Песах лишь до полуночи, ибо если мы вкушаем его после полуночи — это показывает, будто мы считаем главным благом то, что нас вывели из Египта, из-под руки фараона, а это произошло после полуночи, когда фараон закричал: «Встаньте, выходите из среды народа моего!» Однако мы обязаны считать главным благом то, что Вездесущий приблизил нас к служению Своему, — а это было в первую половину ночи.

А рабби Акива полагает, что заповедь действует всю ночь, ибо установление Писания гласит: «И скажите: это жертва Песах Господу, Который перескочил через дома сынов Израиля в Египте, когда поразил Египет», — а это произошло во вторую половину ночи. Тогда дело завершилось во всей полноте: Всевышний возложил на нас служение Своё, а затем завершилось освобождение от фараона в час поспешности, и тогда задним числом мы оказались приобретёнными Ему, благословен Он, в служении, которое Он возложил на нас. Счастлив народ, которому так; счастлив народ, чей Бог — Господь.

При Исходе из Египта, в ночь свободы, наступило «Пе-Сах» — «уста» начали «беседовать», то есть Малхут-«уста», Устная Тора, как мы её именуем. Мы уже написали, что, согласно традиции, в слове «Песах» — «Пе-Сах» — недостаёт буквы «хей» от Письменной Торы, и она передана мудрецам, обладателям Устной Торы, ибо буква «хей» — это тайна последней «хей» Имени ЙХВХ — Устная Тора, которая, так сказать, в изгнании не имела «уст» — «слова царя». И скрытое раскрылось в ночь свободы: «Песах — Пе-Сах». Это связано с тем, что мы говорили выше, в рассуждении из «Сефер Йецира»: «Поставил букву "хей" царём над речью и т. д., и создал ею Овна в мире, и Нисан в году, и правую ногу в душе» — мужское и женское начала. (И пойми ещё: «Песах» и «мила» в числовом значении равны «регель» — «нога».)

Стало быть, основная заповедь вкушения пасхальной жертвы — «Пе-Сах» — лишь ночью, ибо тогда раскрылось скрытое: Малхут-«уста» — «слово царя — власть». А затем качество дня вывело их открыто. Вот что сказал Святой, благословен Он, Аврааму: «И также народ, которому они будут служить, — Я буду судить» — качеством ночи, — «и после того выйдут с большим имуществом» — качеством дня. Потому заповедь Песаха — «не оставляйте от него до утра», ибо утром качество дня вывело их открыто. Хотя оба качества идут вместе — «и Господь шёл пред ними» — Он и суд Его, — тем не менее «там, где мужское начало — оно главное», а оно есть речение. Так мне представляется. Благое Имя знает истину.

Известно, что аспект женского начала — Малхут — включает аспекты Леи и Рахели, как известно разумеющим. Мы уже написали, что, согласно принятому в нашем Талмуде, Шма вечернее читается до рассвета — так постановлено по рабану Гамлиэлю, а в Иерусалимском Талмуде постановили по мнению мудрецов — до полуночи. Мы написали там причину этого расхождения: ученики Аризаля писали, что Иерусалимский Талмуд — из аспекта Леи, а наш Талмуд — из аспекта Рахели. Известно из писаний нашего учителя Аризаля, что после полуночи совершается единение качества дня с аспектом Леи (потому, по его мнению, тотчас после полуночи произносят благословение «Дающий разумение петуху и т. д.», ибо тогда в аспекте Леи уже пробудилось качество дня). Для аспекта же Рахели единение качества дня наступает лишь с рассветом. Потому в Иерусалимском Талмуде постановлено, что ночное Шма — лишь до полуночи, ибо с полуночи и далее в её аспекте уже именуется «день». А в нашем Талмуде, который из аспекта Рахели, исполняют обязанность ночного Шма до рассвета, ибо лишь тогда начинает соединяться с ней аспект дня, а до рассвета аспект дня не светит в её аспекте.

Из этого легко разрешается вопрос о Песахе, о котором написано: «Не оставляйте от него до утра» — по причине, разъяснённой выше, по моему скромному разумению. Рабби Элазар бен Азарья — десятый от Эзры, из потомков Леи, — сказал: лишь до полуночи. А рабби Акива бен Йосеф полагает — до рассвета, ибо он из аспекта Рахели. И довольно этого на сей раз.