הלכות יום טוב

Можно разрешить также вопрос Тосафот, которые написали: «Рабби Йосеф спросил: как рабби Акива выводит, ведь назир — более лёгкий запрет, чем все прочие?» и т.д. — смотри там. Представляется следующее разрешение, и прежде объясним затруднение в самой Гемаре, и одно разрешится другим. Ведь вызывает вопрос то, что Гемара спрашивает: «А рабби Акива — откуда ему известно, что вкус подобен сущности?» Ведь рабби Акива толковал в главе «Все смеси», и смотри в Тосафот (лист 44б, слова «Кто высказал это?»). Но их ответ здесь неприменим, ибо в действительности рабби Акива считает, что «вкус подобен сущности» — закон Торы. Раши же написал на предыдущем листе, что слово «коль» (всё) — некоторые включают его в текст, а некоторые нет, и тот, кто не толкует «коль», также не толкует «ве-холь». Таким образом, из «ве-холь» нельзя вывести. А Раши также написал в конце: «а из смысла слова "мишрат"»; но тот, кто толкует «коль», тем более толкует «ве-холь», и тогда можно вывести из «ве-холь», и нет необходимости выводить из «мишрат». Тогда для рабби Акивы, который толкует «коль», как сказано выше, — почему Гемара спрашивает «а рабби Акива — откуда вкус подобен сущности?» Ведь он может вывести оба закона из «ве-холь» и «мишрат»: из «ве-холь» можно вывести, что разрешённое присоединяется к запрещённому, а из «мишрат» — что вкус подобен сущности. Зачем же отвечающему понадобилось говорить, что он выводит из откашерования нееврейских сосудов? Однако если из «ве-холь» выводится, что разрешённое присоединяется к запрещённому, то даже если из «мишрат» доказывается, что вкус подобен сущности, — всё же для прочих запретов мы не можем вывести отсюда принцип «вкус подобен сущности», ибо можно возразить: назир особенный, поскольку в нём разрешённое присоединяется к запрещённому, и раз у него есть эта строгость — у него есть и другая строгость, чего нельзя сказать о прочих запретах. А мы ведь хотим доказать, что и в прочих запретах «вкус подобен сущности». И нельзя сказать, что выведем сам принцип «разрешённое присоединяется к запрещённому» для всех запретов из назира, — ибо для рабби Акивы это «два стиха, сходящиеся к одному», как сказано далее, а такие стихи не учат. Следовательно, если «разрешённое присоединяется к запрещённому» не действует во всех запретах, то и относительно «вкуса подобного сущности» мы не можем вывести из назира, ибо у него есть отягчение — «разрешённое присоединяется к запрещённому». Поэтому Гемаре пришлось привести довод из откашерования нееврейских сосудов, что даже в прочих запретах вкус подобен сущности, — ибо из назира мы не можем вывести для прочих запретов, а из откашерования нееврейских сосудов выводим правильно для всех запретов.