חלק ב — תורה 19
2 · Часть II — Тора 19
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
וּבֶאֱמֶת הוּא אִסּוּר גָּדוֹל מְאֹד לִהְיוֹת מְחַקֵּר, חַס וְשָׁלוֹם, וְלִלְמֹד סִפְרֵי הַחָכְמוֹת, חַס וְשָׁלוֹם. רַק הַצַּדִּיק הַגָּדוֹל מְאֹד, הוּא יָכוֹל לְהַכְנִיס עַצְמוֹ בָּזֶה, לִלְּמֹד הַשֶּׁבַע חָכְמוֹת.
2. In truth, being a philosopher or studying the texts of secular wisdom, God forbid, is a very serious prohibition. Only a very great tzaddik can immerse himself in this, to study the seven wisdoms.
2. Воистину, быть философом или изучать книги внешних мудростей, хас ве-шалом, — это очень серьёзный запрет. Лишь очень великий Tzaddik/Цадик может погрузиться в это — изучать семь мудростей.
כִּי מִי שֶׁנִּכְנַס בְּתוֹךְ הַחָכְמוֹת הַלָּלוּ, חַס וְשָׁלוֹם, יָכוֹל לִפֹּל שָׁם. כִּי יֵשׁ אֶבֶן נֶגֶף בְּכָל חָכְמָה וְחָכְמָה, שֶׁהִיא בְּחִינַת עֲמָלֵק, שֶׁעַל־יְדֵי הָאֶבֶן הַנֶּגֶף הַזֶּה יְכוֹלִין לִפֹּל, חַס וְשָׁלוֹם. כִּי עֲמָלֵק הָיָה פִילוֹסוֹף וּמְחַקֵּר וְכָפַר בָּעִקָּר, כְּמוֹ שֶׁכָּתוּב (דברים כ״ה:י״ח): וְלֹא יָרֵא אֱלֹקִים, דְּהַיְנוּ שֶׁהוּא רַק נוֹהֵג עַל־פִּי חָכְמוֹת, וְאֵין לוֹ יִרְאָה כְּלָל.
For anyone who enters into these wisdoms, God forbid, is in danger of falling there. This is because each type of wisdom contains a stumbling block, i.e., the concept of Amalek. On account of this stumbling block one is in danger of falling, God forbid. For Amalek was a philosopher and a rationalist. And he denied God’s existence, as it is written (Deuteronomy 25:18), “and they did not fear God”—that is, he is guided by wisdom and has absolutely no fear of God.
Ибо всякий, кто входит в эти мудрости, хас ве-шалом, находится в опасности там пасть. Потому что в каждом виде мудрости есть преткновение, то есть понятие Амалека. Из‑за этого преткновения человек в опасности пасть, хас ве-шалом. Ведь Амалек был философом и рационалистом. И он отрицал существование Б-га, как написано (Дварим 25:18): «и не боялся Б-га» — то есть он руководствуется мудростью и совершенно не имеет страха перед Б-гом.
אֲבָל הַצַּדִּיק כְּשֶׁנִּכְנָס בְּאֵלּוּ הַשֶּׁבַע חָכְמוֹת, הוּא מַחֲזִיק עַצְמוֹ וְנִשְׁאָר קַיָּם עַל עָמְדוֹ עַל־יְדֵי אֱמוּנָה, בִּבְחִינַת (חבקוק ב׳:ד׳-ה׳): וְצַדִּיק בֶּאֱמוּנָתוֹ יִחְיֶה. כִּי שֶׁבַע יִפּוֹל צַדִּיק וָקָם (משלי כ״ד:ט״ז) הַיְנוּ שֶׁהַצַּדִּיק הַגָּדוֹל הוֹלֵךְ דֶּרֶךְ אֵלּוּ הַשֶּׁבַע חָכְמוֹת, וְאַף־עַל־פִּי שֶׁשָּׁם יְכוֹלִין לְהַחֲלִיק וְלִפֹּל עַל־יְדֵי הָאֶבֶן נֶגֶף, בְּחִינַת עֲמָלֵק כַּנַּ"ל, אֲבָל הַצַּדִּיק – שֶׁבַע יִפֹּל, וָקָם עַל־יְדֵי אֱמוּנָה כַּנַּ"ל.
But when the tzaddik delves into these seven wisdoms, he holds firm and remains steadfast by means of faith, as in “the tzaddik lives by his faith” (Habakkuk 2:4). “For a tzaddik can fall seven times and get up” (Proverbs 24:16). In other words, the great tzaddik travels these seven wisdoms. And even though there is the possibility that one will slip and fall on account of the stumbling block/Amalek, nevertheless, [if] the tzaddik falls seven times, he gets up by means of faith.
Но когда Tzaddik/Цадик углубляется в эти семь мудростей, он держится крепко и остаётся стойким посредством веры, как сказано: «а цадик живёт своей верой» (Хавакук 2:4). «Ибо семь раз падёт цадик и поднимется» (Мишлей 24:16). Иными словами, великий Tzaddik/Цадик проходит эти семь мудростей. И хотя есть возможность поскользнуться и пасть из‑за преткновения/Амалека, всё же, [если] Tzaddik/Цадик падает семь раз — он поднимается посредством веры.
וְזֶה: שֶׁבַע יִפּוֹל צַדִּיק וָקָם – סוֹפֵי־תֵבוֹת "עֲמָלֵק", שֶׁהוּא הָאֶבֶן נֶגֶף שֶׁל הַשֶּׁבַע חָכְמוֹת, שֶׁעַל־יָדוֹ נוֹפְלִין, חַס וְשָׁלוֹם, אַךְ הַצַּדִּיק שֶׁבַע יִפּוֹל, וָקָם עַל־יְדֵי אֱמוּנָה כַּנַּ"ל.
And this is shevA yipoL tzaddiK vakaM (“a tzaddik can fall seven times and get up”), the last letters of which spell AMaLeK, the stumbling block of the seven wisdoms that causes people to fall, God forbid. Yet [if] the tzaddik falls seven times, he gets up by means of faith.
И это: shevA yipoL tzaddiK vakaM («семь раз падёт цадик и поднимется»), последние буквы чего составляют AMaLeK — преткновение семи мудростей, из‑за которого люди падают, хас ве-шалом. Однако [если] Tzaddik/Цадик падает семь раз, он поднимается посредством веры.
וְזֶה שֶׁכָּתוּב בְּמשֶׁה רַבֵּנוּ (שמות י״ז:י״ב): וַיְהִי יָדָיו אֱמוּנָה, בְּמִלְחֶמֶת עֲמָלֵק, כִּי עַל־יְדֵי אֱמוּנָה הֶחֱלִישׁ אֶת עֲמָלֵק, דְּהַיְנוּ הַחָכְמוֹת וְהַחֲקִירוֹת כַּנַּ"ל. וְזֶה: וַיְהִי יָדָיו אֱמוּנָה. יָדָיו – הַיְנוּ בְּחִינַת מִצְווֹת מַעֲשִׂיּוֹת, שֶׁהֵם בְּחִינַת אֱמוּנָה, כְּמוֹ שֶׁכָּתוּב (תהילים קי״ט:פ״ו): כָּל מִצְוֹתֶיךָ אֱמוּנָה. שֶׁעַל־יְדֵי אֱמוּנָה וּמִצְווֹת מַעֲשִׂיּוֹת, שֶׁהֵם הֶפֶךְ בְּחִינַת עֲמָלֵק, הֶחֱלִישׁוֹ כַּנַּ"ל.
This is what is written about Moshe Rabbeinu during the war with Amalek (Exodus 17:12) :“thus his hands were faith.” Through faith he weakened Amalek, i.e., the wisdoms and the philosophical enquiries, as mentioned above. And this is “and his hands were faith.” “His hands” alludes to the applied mitzvot, which correspond to faith, as it is written (Psalms 119:86), “All Your mitzvot are faith.”Through faith and applied mitzvot, which are the antithesis of Amalek, he weakened him.
И это то, что написано о Моше Раббейну во время войны с Амалеком (Шмот 17:12): «и были его руки — вера». Посредством веры он ослабил Амалека, то есть мудрости и философские исследования, как упомянуто выше. И это: «и были его руки — вера». «Его руки» намекают на практические заповеди, которые соответствуют вере, как написано (Теилим 119:86): «Все Твои заповеди — вера». Через веру и практические заповеди, которые противоположны Амалеку, он ослабил его.
וֶאֱמוּנָה זֶה תְּפִלָּה, כְּמוֹ שֶׁתִּרְגֵּם: פְּרִישָׂן בִּצְלּוֹ; כִּי הַתְּפִלָּה מְשַׁנָּה הַטֶּבַע, וְנִתְבַּטְּלִין הַחָכְמוֹת וְהַחֲקִירוֹת, שֶׁהֵם הוֹלְכִים עַל־פִּי הַטֶּבַע.
And faith is prayer, as Onkelos renders [“were faith”] as “spread out in prayer.” For prayer alters the natural order so that the wisdoms and philosophical enquiries, which are based on the natural order, are negated.
А вера — это молитва, как Онкелос переводит [«были вера»] как «простёрты в молитве». Ведь молитва изменяет природный порядок, так что мудрости и философские исследования, которые основаны на природном порядке, устраняются.
וְזֶהוּ עִקָּר הַתַּכְלִית אֶצְלֵנוּ, שֶׁתִּהְיֶה הַתְּפִלָּה נִכְלֶלֶת בְּאַחְדוּתוֹ יִתְבָּרַךְ, בִּבְחִינַת (דברים י): הוּא תְהִלָּתְךָ וְהוּא אֱלֹקֶיךָ, שֶׁהַתְּפִלָּה וְהַשֵּׁם יִתְבָּרַךְ אֶחָד, כִּבְיָכוֹל, וְזֶהוּ עִקָּר הַתַּכְלִית בֶּאֱמֶת:
For us, it is this which is the essence of the ultimate goal: that the prayer should be encompassed in God’s Oneness, as in “He is your praise and He is your Lord” (Deuteronomy 10:21)—prayer and God are one, as it were. For, in truth, this is the ultimate goal.
Для нас же именно это и является сутью конечной цели: чтобы молитва была включена в Единство Б-га, как в стихе: «Он — хвала твоя и Он — Б-г твой» (Дварим 10:21) — молитва и Б-г, как бы, одно. Ибо, поистине, это и есть конечная цель.