Netivot Olam, Netiv Haprishut

В главе «Бе-ма иша» (Шабат 64а): сказал рав Нахман от имени Раба бар Авуhа: сказал Моше Израилю: «Быть может, вы вернулись к прежней порче вашей?» Сказали ему: «Не убыло от нас ни одного человека». Сказал им: «Если так — зачем искупление?» Сказали ему: «Если от самого греха мы спаслись, от мысли [дурной] мы не спаслись. Тотчас — и принесём мы жертву Ашем». Учили в школе рабби Ишмаэля: почему Израиль того поколения нуждался в искуплении? Потому что насытили глаза свои развратом. Сказал рав Шешет: почему Писание перечисляет украшения наружные вместе с украшениями внутренними? Чтобы сказать тебе: всякий, кто смотрит даже на мизинец женщины — как будто смотрит на срамное место. И объяснение таково: нет различия у женщины между одним органом и другим вовсе; лишь потому что то место вызывает помысел и злое начало. Но если он смотрит на женщину, чтобы насытить от неё глаза, — вот здесь есть помысел, и это как будто он смотрит на срамное место, ибо нет различия между одним органом и другим вовсе — лишь из-за помысла; и если он смотрит ради помысла — у него есть помысел, и это как будто он смотрит на срамное место. И уже было разъяснено, что зрение — ещё хуже и порицаемее, потому что он использует благородный орган — глаз — для порочного.

И в трактате Йома (29а): сказал Рафрам: помыслы о грехе тяжелее самого греха, и знак тому — запах жарящегося мяса. Раши объяснил: помыслы о грехе — вожделение к женщинам — тяжелее для истощения плоти, чем сам акт. Конец цитаты. И трудно: если так, следовало бы сказать «помыслы о женщине тяжелее деяния» — ведь это не зависит от того, что это «помысел о грехе». Но поскольку Раши затруднялся — как можно сказать, что помысел тяжелее самого греха — потому он объяснил так. И представляется, что потому нет затруднения, и объяснение таково: нет греха блуда без помысла о блуде, а помысел о блуде, когда он внутри греха, — тяжелее самого акта блуда; хотя невозможно одно без другого, и грех совершается силой обоих, — но помысел тяжелее самого акта. И из этого следует, что помысел сам по себе тоже является великим грехом, ведь когда человек совершает сам грех — помысел в нём тяжелее деяния; потому даже если есть лишь помысел без самого акта — это великий грех. И можно объяснить буквально: в отношении смертной казни или бичевания речь не идёт — ведь за сам акт полагается смертная казнь; но в отношении того, что он прилепляется к мерзости и разврату — в этом помыслы о грехе тяжелее самого греха. И это потому, что сила помысла — более мощная, как он приводит от запаха жарящегося мяса, который очень силён; так и сила помысла о грехе — очень мощна, потому что она через мысль, а мысль — разумна, и разум мощнее самого акта, который есть материальное деяние и не столь мощен, как помысел, который через мысль. Хотя в отношении действия — что является поступком, за который полагается смертная казнь или карет — конечно деяние вызывает деяние, тем не менее в отношении тяжести греха — помыслы о грехе тяжелее, ибо они через разум. И это разъяснено в главе «Хезкат hа-батим» (Бава Батра 57б): «И смежающий глаза свои от зрения зла» — сказал рабби Хийа бар Аба: это тот, кто не смотрит на женщин, когда они стоят у стирки. Каков случай? Если есть другая дорога и он идёт [этой] — он нечестивец! Если нет другой дороги — он принуждён! Всегда [речь идёт], когда нет другой дороги, и тем не менее он должен себя пересилить.

В главе hа-шутфин (Бава Батра 16а): «Завет заключил я с глазами моими, и как же буду всматриваться в девицу?» Сказал Рава: Ийов не смотрел на чужое, но на своё — смотрел. Но Авраhам — даже на своё не смотрел, ибо написано: «Вот, теперь я узнал, что ты женщина красивая видом» — из чего следует, что прежде он не знал её [красоты]. А в нашем поколении, которое без Торы, — когда девушка обручена с юношей, усаживают их обоих вместе, и юноша обнимает и целует девушку. А ведь это запрещено, ибо у неё нет от него ни кидушин (брачного освящения), ни ктубы (брачного контракта)! И если бы кто-то с улицы делал подобное — это было бы мерзостью в Израиле. Но поскольку она обручена ему и они приняли на себя сговор со штрафом — им это дозволено?! Нет, это лишь поколение, в котором нет Торы. И более того: обычно она нида (в состоянии нечистоты), и в этом есть нарушение запрета Торы: «Не приближайтесь к обнажению наготы».

В главе «Коль китвей» (Шабат 118б): сказал рабби Йосе: «За все мои дни я не смотрел на свою плоть [обрезанную]». Но ведь сказали Рабби (рабби Йеhуде hа-Наси): «Почему тебя называют "Рабейну hа-Кадош" (наш святой учитель)?» Сказал им: «За все мои дни я не смотрел на свою плоть [обрезанную]». Рабби — у него было ещё нечто иное: он не вводил руку ниже пояса. Объяснение: то, что он не смотрел на свою плоть — это святость, ибо глаз — сила души, и он отдалялся от низости со стороны своей души. И задаётся вопрос: но ведь сказали Рабби и т.д. — из чего следует, что именно у Рабби было это, и потому он назван «наш святой учитель» из-за великой его святости, а у другого этого не было. И отвечает: у Рабби было ещё нечто иное и т.д. То есть: у Рабби была святость тела — что он не касался ниже пупка. И это — святость тела, которая была у Рабби, что конечно более велико, ибо даже тело его было свято святостью тела. И тем более глаза, которые суть сила души, — конечно он отдалялся от этой непристойности; но не подобает называться «святым» лишь за это, а лишь когда освящает даже тело своё. И это называется святостью тела — когда не вводит руку ниже пупка.

И в главе hа-Роэ (Брахот 61а): учили мудрецы: передающий монеты женщине из его руки в её руку или из её руки в его руку, чтобы посмотреть на неё, — даже если он получил Тору с Синая, подобно Моше, учителю нашему, о котором написано: «Из десницы Его — огонь Закона для них», — не спасётся от суда Геhинома, ибо сказано: «Рука в руку — не очистится злой». Что значит «не очистится злой»? — не очистится от суда Геhинома. И объяснение этого: передающий монеты — потому что глаза суть инструменты, служащие разврату, а также руки суть инструменты, служащие человеку, который сам разумен, и для совершения дел, которые ему надлежит делать. А этот использует инструменты для действия разврата, и потому не спасётся от суда Геhинома, — даже если получил Тору из руки Святого, благословен Он, и его инструменты (то есть руки) служили для получения Торы. И это потому, что нет зла подобного этому: эти органы не были сотворены для того, чтобы он использовал их для этого порочного действия, — потому это зло, и нет зла подобного этому, как мы объяснили выше при обсуждении «помыслы о грехе тяжелее самого греха». Потому сказано: даже если получил Тору с Синая и руки его служили столь великому Б-жественному делу — не очистится от суда Геhинома, ибо прилепилось к нему зло, как мы сказали, и подобает ему Геhином, который есть зло. Но тот, кто совершил прелюбодеяние, — возможно, что Святой, благословен Он, искупит его страданиями в этом мире, который есть мир материальный. Но грех этот, который — через зрение, а зрение разумно, — невозможно, чтобы он спасся от суда Геhинома в мире, который нематериален, подобно его греху.

И в первой главе Авода Зара (20б): учили мудрецы: «И остерегайся от всякого дурного дела» — чтобы не размышлял человек днём и не пришёл к нечистоте ночью. Отсюда сказал рабби Пинхас бен Яир: Тора приводит к осторожности; осторожность приводит к расторопности; расторопность приводит к чистоте (некиют); чистота приводит к отделению (пришут); отделение приводит к чистоте (тоhара); чистота приводит к святости; святость приводит к смирению; смирение приводит к боязни греха; боязнь греха приводит к благочестию (хасидут); благочестие приводит к духу святости; дух святости приводит к воскрешению мёртвых. А благочестие — величайшее из всех, ибо сказано: «Тогда говорил Ты в видении благочестивому Твоему». И расходится с рабби Йеhошуа бен Леви, ибо сказал рабби Йеhошуа бен Леви: смирение — величайшее из всех, ибо сказано: «Потому что помазал Ашем меня возвестить смиренным»; не сказано здесь «благочестивым» или «праведным», а «смиренным» — отсюда учишь, что смирение величайшее из всех. А рав Альфаси имеет версию: осторожность приводит к расторопности; расторопность — к чистоте; чистота — к отделению; отделение — к чистоте; чистота — к святости; святость — к боязни греха; боязнь греха — к смирению; смирение — к благочестию. И благочестие — величайшее из всех, ибо сказано: «Тогда говорил Ты в видении благочестивому Твоему». И эта версия вернее, ибо высшая ступень — благочестие — подобает быть последней. А в нашей Гмаре упоминается Тора в начале, и хотя в версии рав Альфаси это не так — тем не менее Тора конечно предшествует, ибо «Талмуд приводит к деянию»; просто не нужно было перечислять Тору, ибо это само собой. И сказано: сначала Тора приводит человека к осторожности — что он весьма-весьма остерегается от греха, и это — осторожность. Осторожность приводит к расторопности: осторожность — что он остерегается от греха, а расторопность — что он отдаляется от греха, чтобы грех не пришёл к нему, настолько он боится, что может согрешить, и расторопен отдаляться, чтобы грех не пришёл к нему; так объяснил Раши. Когда у него есть расторопность — приводит к чистоте: он устраняет себя от ущербности и непристойности, хотя в этом нет греха, а лишь непристойность и ущербность — это называется чистотой. И сказано: чистота приводит к отделению от греха — даже от того, что не является грехом по Торе, и это — отделение и отдаление, как было разъяснено выше при обсуждении качества отделения. Отделение приводит к чистоте (тоhара), а чистота — то, что очищает душу от всякой мерзости нечистоты, приходящей извне. Потому сказано: чистота приводит к святости — и это ещё более высокая ступень, когда человек входит в высшую ступень тех, кто святы и отделены от тела. И сказано: святость приводит к смирению — мы объяснили, что смирение — полная простота. Потому святость, которая есть отделённая ступень, приводит к смирению, то есть к ещё большей простоте. Смирение приводит к боязни греха — ибо когда он обладает смирением, у него есть приближение ко Всевышнему со стороны этой ступени — смирения. Как сказано в Писании: «Следствие смирения — страх пред Ашем», и мы объяснили это в Нетив hа-Анава, смотри там, — ибо смирение приводит к страху пред Ашем. И сказано: страх пред Ашем приводит к благочестию — благочестие есть полная чистота души, как было разъяснено тебе многократно, ибо благочестие — чистота души. И сказано: благочестие приводит к духу святости — что это ещё более высокая ступень: дух святости от Всевышнего почиет на нём. И дух святости приводит к воскрешению мёртвых — это мир грядущий, и потому это считается последним по нашей версии. А то, что сказано «благочестие величайшее из всех» — это разъяснено на своём месте.

То, что отдаляет от человека святость — когда он без жены, ибо тогда он не сохраняется от греха. Как сказали мудрецы в первой главе Кидушин (29б): расхваливал рав Хисда перед рав Hуной рава hа-Мнуну, что он великий человек. Сказал ему: «Когда придёт к тебе — приведи его ко мне». Когда пришёл — увидел, что тот не покрывает голову [как женатый]. Сказал ему: «Почему не покрываешь голову?» Сказал: «Потому что не женат». Он отвернул от него лицо и сказал: «Смотри — не показывайся мне на глаза, пока не женишься!» Рав Hуна — по своему мнению, ибо он сказал: двадцатилетний, не женившийся, — все дни его в грехе. В грехе?! Скажи: в помыслах о грехе. Сказал Рава, и так же учили в школе рабби Ишмаэля: до двадцати лет Святой, благословен Он, сидит и ожидает человека, когда он женится; когда достигнет двадцати и не женится — говорит: «Да сгниют кости его!» Сказал рав Хисда: «То, что я превосхожу товарищей, — потому что женился в шестнадцать. А если бы женился в четырнадцать — сказал бы сатане: стрелу тебе в глаз!» Объяснение: человек, пока его рост продолжает увеличиваться (то есть до двадцати лет, ибо после двадцати он больше не растёт), — всё время, пока растёт, его влечение не столь велико, ибо избытки пищи идут на рост тела. Потому нет семени у малых — ибо нет избытков природы вовсе. Но когда он уже вырос и избытки природы не идут на рост тела — они идут к семени. Потому с двадцати лет, если не женится, — все дни его в помыслах о грехе, потому что уже утвердилась в нём мысль и помысел к дурному. Но если женился раньше — не утвердилось в нём злое начало. И сказал рав Хисда: «То, что я превосхожу товарищей — потому что женился в шестнадцать» — то есть когда ему было шестнадцать, на семнадцатом году; и не захотел ждать до начала восемнадцатого, который является подходящим временем для женитьбы, как мы объяснили в Пирке Авот, — ибо не подобает ждать до времени, когда злое начало будет властвовать над ним. «А если бы женился в четырнадцать» — ведь в тринадцать лет и один день он мужчина, и до конца года злое начало совсем не властвует над ним — тогда бы я сказал сатане «стрелу тебе в глаз», ибо он бы властвовал над влечением — злое начало никогда бы не правило им. Но когда злое начало уже властвует над человеком — трудно его устранить, как сказано в главе hа-Халиль (Сукка 52а): сказал рабби Аба: злое начало вначале подобно паутине, а в конце — подобно канатам повозки, как сказано: «Горе влекущим грех верёвками лжи и как канатами повозки — преступление». И как было разъяснено на его месте: потому злое начало, уже укоренившееся, — трудно удалить.

Сказал рав Йеhуда от имени Шмуэля (Кидушин 29б): hалаха — пусть человек женится, а затем учит Тору. А рабби Йоханан сказал: жернова на шее — и будет заниматься Торой?! И не спорят: это — для нас (в Вавилоне), а это — для них (в Земле Израиля). Объяснение: в Земле Израиля заслуга Земли помогает, и потому — жернова на шее, а он будет заниматься Торой? Пусть занимается Торой, а потом женится. Но вне Земли Израиля мы говорим: пусть женится, а потом учит Тору. И ещё: Тора Земли Израиля выше Торы Вавилона, как сказали (Санhедрин 24а): «Во тьму посадил меня, как мертвецов мира» — это Талмуд Вавилонский. Потому Тора Земли Израиля защищает их.