Netivot Olam, Netiv Yirat Hashem

Мы уже разъяснили это в разделе об изучении Торы: его затруднение касалось только «эт Господа, Бога твоего, бойся», но не «и возлюби эт Господа, Бога твоего». Ибо с любовью можно включить многое, и в этом не будет приобщения к Божественности, поскольку любовь не является Божественным свойством. Но трепет — это свойство Божественности, ведь всякое понятие Божественности, упомянутое в Писании, Онкелос переводит как «страх» (дхальта), и на языке мудрецов также: «вынул страх свой из-за пазухи» — ибо таков смысл Божественности: то, что трепещут перед Ним. Поэтому Шимон Амсони сказал, что если включить что-либо из «эт Господа, Бога твоего, бойся», это будет умножением Божественности, и потому он остановился — ведь Он, благословен Он, един в Своей Божественности. Пока не пришёл рабби Акива и истолковал: «Эт Господа, Бога твоего, бойся» включает мудрецов Торы. И это не умножение и нет здесь никакого приобщения, ибо если бы мы включали что-либо иное — это было бы приобщением. Но включение мудрецов Торы, которым Всевышний уделил от Своей мудрости, — всё это есть Сам Всевышний, ибо мудрец Торы прилеплён к Нему, благословен Он, и подчинён Ему.

Теперь пойми это различие. В отношении мудрецов народов мира произносят «дал от мудрости Своей смертным», ибо выражение «дал» подразумевает, что получающие не обретают саму суть истинной мудрости. Но то, что сказано «уделил от мудрости Своей трепещущим перед Ним» о мудрецах Израиля, означает, что на мудрецов распространилась от мудрости Всевышнего высшая мудрость. Поэтому мудрецы соединяются с Всевышним через то, что Он излил на них суть мудрости, — именно это подразумевает выражение «уделил от мудрости Своей». Ибо тот, кто делит с другим, делит с ним саму суть вещи; если бы не так, это не называлось бы «уделить». Иное дело выражение «дал». Поэтому существует совершенное прилепление и соединение мудрецов с Всевышним.

И потому уместно, что включение происходит посредством слова «эт», ибо везде слово «эт» приходит, чтобы включить нечто, вытекающее из главного и подчинённое ему. Как, например, «и омыл водою эт тело его» — мудрецы, благословенной памяти, толковали (Бава Кама 41а): «эт» — то, что относится к телу, то есть волосы. И «не ешь эт мясо его» — то, что относится к его мясу, то есть кожу. Вот тебе: включение через «эт» относится к тому, что вытекает из главного и подчинено ему.

Причина этого такова: слово «эт», как объясняли все комментаторы, указывает на саму суть вещи, а сущности не бывает без привходящего свойства, ибо сущность — носитель привходящего, а привходящее свойство не несёт на себе другого привходящего. Поэтому, когда речь идёт о сущности вещи, здесь есть включение того, что подчинено и соединено с ней. Но Всевышний, упаси Бог, не является носителем привходящего свойства, так чтобы к Всевышнему примешивалось нечто, — ибо это невозможно: Он, благословен Он, есть основа и фундамент всего, и нет у Него смешения с чем-либо.

И нет нужды в толковании Рамбана, благословенной памяти, который объяснил, что слово «эт» происходит от слова «ата» (пришёл), указывая на включение дополнительного. Ибо оно означает именно то, что объяснили все комментаторы: оно указывает на саму суть вещи. И поскольку Всевышний излил на мудрецов от Своей мудрости — и пусть не будет мало в твоих глазах сказанное, что «уделил от мудрости Своей трепещущим перед Ним», ибо это распространение мудрости от Него, благословен Он, — пойми то, что сказано «трепещущим перед Ним», ибо именно через трепет обретают мудрость, как сказано: «Начало мудрости — трепет перед Господом» (Псалмы 111:10), как разъяснено. И поэтому, когда заповедано трепетать перед мудрецами через слова «эт Господа, Бога твоего, бойся» — поскольку мудрость Всевышнего распространяется на мудрецов Торы и потому они прилеплены к Нему, благословен Он, — пойми это глубоко.

Это требует разъяснения: в чём смысл этих различий? Известно, что все качества Всевышнего действуют мера за меру. Поэтому тот, кто любит мудрецов, — душа его привязана к Торе и мудрецам Торы, ибо тот, кто любит другого, — душа его привязана к нему. Потому он удостаивается, чтобы сыновья его стали мудрецами Торы, и Тора была бы связана с ним. Ведь несомненно, что душа человека полностью привязана к его сыну, и подобно тому как он делает — любит мудрецов и душа его привязана к Торе, и имел полную привязанность к Торе, — он удостаивается, чтобы сын его стал мудрецом Торы.

А тот, кто почитает мудрецов, — поскольку он чтит Тору, подобает, чтобы он был почтён от Торы, как написано: «Ибо чтящих Меня Я почту» (1 Шмуэль 2:30). И потому у него будут зятья-мудрецы, ибо зятья составляют лишь его почёт. Это не то же, что сын, который является самой сутью и плотью человека, — зятья же не являются им самим, а лишь его почётом, поскольку почёт связан с человеком, но не является самим человеком. Так и зятья — лишь его почёт, связанные с ним, и это общеизвестно.

А тот, кто трепещет перед мудрецами, — сам станет острым учеником. И это потому, что трепещущий перед другим полностью упраздняет себя перед тем, кого боится: он считает того значительным, а себя — ничем. Ведь если бы не так, он вовсе не боялся бы его. Но его трепет свидетельствует, что он упраздняет себя перед мудрецами и как будто не существует. Потому тот, кто трепещет перед мудрецами и не считает себя чем-либо и полностью предаёт себя им, — сам тоже становится острым учеником. И это не подобно двум любящим: хотя они прилеплены и соединены друг с другом, каждый из них имеет самостоятельное существование, и коль скоро у каждого есть самостоятельное существование, он не является тем, кого любит, и чем-то отличается от него. Но тот, кто трепещет перед другим, полностью упраздняет себя перед тем, кого боится, — он подчинён и ничтожен перед ним. Потому сам он станет острым учеником, раз он полностью упразднён перед ними.

А если он не способен к этому, то слова его будут восприниматься как слова острого ученика, ибо трепещущий перед мудрецами приближается к сфере разума, и когда он не способен стать мудрецом Торы, он всё же близок к этой ступени, и слова его будут внимаемы.

Некоторые задают вопрос: ведь любовь выше трепета, как было разъяснено выше — награда за любовь до двух тысяч поколений, тогда как награда за трепет лишь до тысячи поколений. А здесь награда за трепет больше, ибо за трепет он сам становится острым учеником, а за любовь лишь сыновья его станут мудрецами. Но согласно тому, что мы сказали — что каждое качество имеет свою причину, — это вовсе не вызывает затруднений. Однако представляется, что есть различие между любовью к Святому, благословен Он, и любовью к мудрецам Торы, которые являются людьми. Ибо из любви к Всевышнему человек служит Ему в радости и от всего сердца, а это желанно Всевышнему, как было разъяснено выше, что такова Его воля, благословен Он. Потому любовь по отношению к Всевышнему выше. Но этого смысла нет в любви к мудрецам, и потому трепет оказывается значительнее.

Более того, трепет, о котором здесь говорится, — это трепет, проистекающий из любви, а он более велик. И это тоже ясно. И трепет перед учителем соотносится с трепетом перед Богом, ведь сказали мудрецы: «Страх перед учителем твоим — как страх перед Небесами». И это уже было разъяснено выше на своём месте. И точно так же тот, кто сбрасывает с себя трепет перед учителем, сбрасывает с себя трепет перед Небесами.

Четыре вещи упомянули эти мудрецы, и обо всех сказали, что поступающий так — как будто делает это по отношению к Шхине. Имеется в виду, что учитель по отношению к своему ученику подобен Шхине: учитель, являющийся причиной его мудрости, подобен Причине всего сущего. И потому здесь есть общность по отношению к Шхине. И также об отце и матери говорили подобное (Кидушин 31а) — что почитание их приравнено к почитанию Вездесущего. Так же и с учителем, который привёл его к совершенству в Торе, ибо человек не считается полноценным существом без Торы. И вот учитель приводит его в мир грядущий, как сказали мудрецы (Бава Меция 33а) относительно находки: «Находка отца его и находка учителя его — находка учителя имеет преимущество, ибо отец привёл его в этот мир, а учитель приводит его к жизни мира грядущего». Потому сказал рав Хисда: всякий, кто спорит со своим учителем, — как будто спорит со Шхиной.

И известно, что спорящие полностью разделяются, как поступил Корах, который отделился на свою сторону и спорил с Моше, стремясь полностью отвергнуть всё дело Моше. Потому рабби Хама добавил: не только раскол, подобный тому, что учинил Корах против Моше и Аарона, когда он полностью отделился от него, — но даже тот, кто заводит ссору, лишь вступая в спор с учителем, не отделяясь от него, а только вступая в раздор, — как будто заводит ссору со Шхиной.

И далее добавил: ропщущий на учителя, даже если он вовсе не вступает в ссору, — это засчитывается, как будто он ропщет на Шхину. И рабби Авау добавил: не только ропщущий, но даже подозревающий учителя, то есть лишь в помыслах, — тоже. И тем не менее, каждое из этих утверждений требовалось, чтобы научить нас, ибо каждое последующее тяжелее предыдущего, и в каждом случае нужно было сообщить, что учитель имеет тяжесть Шхины по причине общности обоих в имени Причины, ибо учитель считается Причиной для ученика.

Тебе следует знать, понимать и углубиться в этот предмет, ибо эти слова сказаны не в расширительном смысле — что спорящий с учителем или совершающий любое из перечисленного действует как будто по отношению к Шхине, — но эти слова сказаны в буквальном смысле. Ибо ты найдёшь, что и в отношении почёта справедливо обратное, как сказано в трактате Суккот (27б): обязан человек предстать перед лицом учителя в праздник, ибо сказано: «Почему ты идёшь к нему сегодня — ведь не новомесячие и не суббота» (4 Царств 4:23) — из чего следует, что в новомесячие и субботу подобает идти, конец цитаты. И несомненно, что подобно тому как обязан предстать перед лицом Шхины в праздник, обязан также предстать перед лицом учителя, ибо учитель, являющийся его причиной, подобен Всевышнему, Который есть Причина всего. Следовательно, противящийся учителю — как будто противится Шхине, поскольку к обоим применимо имя Причины, и тем самым он как бы противится своей Причине. И то же с предстоянием перед лицом учителя: всякое предстояние перед лицом есть обращение к истинной сути учителя, и потому это засчитывается, как будто он предстаёт перед лицом своей Причины. И всё, что касается истинной сути — как, например, спор с учителем, когда человек стремится отвергнуть учителя, что затрагивает истинную суть учителя, а также предстояние перед лицом учителя, ибо лицо есть отражение истинной сути, — потому предстояние перед учителем засчитывается, как будто он делает это перед Шхиной. И это предмет весьма глубокий. Это ещё разъясняется в разделе о благотворительности, при обсуждении гостеприимства.

Так же, когда человек сбрасывает с себя трепет перед мудрецами — будь то оскорбляя самого мудреца или оскорбляя другого человека в присутствии мудреца, поскольку он не дорожит честью мудреца и не считается с ней, а это есть умаление трепета, — такой считается безбожником, сбросившим с себя трепет перед Небесами. Это разъяснено выше, в разделе об изучении Торы, смотри там, ибо там это подробно изложено. И весь этот предмет состоит в том, что мудрецы, прилеплённые к Шхине, — как в отношении любви, так и в отношении трепета, — всё засчитывается, как будто совершено по отношению к Шхине. И нет нужды продолжать далее.