Pardes Rimmonim 4

После того как мы согласились в отношении Сфирот, что они суть сущности и сосуды, и дело было хорошо разъяснено, что определения, которые приписываются Эйн Соф, не к Нему Самому относятся, אלא посредством Его Сфирот, как мы разъяснили в предыдущих главах, — мы приобрели прекрасное и приятное разрешение великого затруднения, в котором запутались все философы и большинство последних мудрецов Израиля, занимающихся внешним. А именно — того, что задал Рамбам, да будет память его благословенна, в «Сефер hа‑Мада» в «Гилхот Тшува», гл. 5, и вот его слова: «Быть может, ты скажешь: ведь Святой, благословен Он, знает всё, что будет, и прежде чем будет — знает, будет ли это праведник или злодей, или не знает. Если знает, что будет праведником — невозможно, чтобы не был праведником. А если скажешь, что знает, что будет праведником, и возможно, что будет злодеем — הרי Он не знал этого дела во всей ясности», конец цитаты.

И вот, по этому вопросу невозможно сказать, что знание будет наверху, а выбор — в руке человека, ибо одно опровергает другое. А теперь у нас вовсе нет от этого никакой трудности и совсем [ה]; и дело в том, что они предположили в Творце знание и сказали, что Он знает, желает и может, ибо хотя в прочих определениях нельзя их к Нему относить — к этим мы вынуждены. И так писали некоторые из каббалистов. А я говорю: после того как мы сказали выше, что Творец мудр через меру Хохма, а не мудростью, что вне Его, как мы расширили объяснение в предыдущих главах — так скажем, что Кетер называется רצון (воля), и Творец хочет посредством него; и ещё мы продлим об этом в «Шаар hа‑Цахцахот», гл. 6, с Божьей помощью. И также Творец может посредством Бина, ибо она называется «сила», как известно. И знает посредством Даат, ибо мера Даат — это Даат Творца, то есть Он знает посредством него. И из него — так, как мы разъяснили выше; и также доказано, что этот Даат — Его Даат и Его знание, ибо так сказал Писание (Мишлей 3:20): «По Его Даат разверзлись бездны». И не будет для нас трудностью, что, выходит, Он и Его Даат — не одно, как не будет для нас трудностью, что Он и Хохма — не одно, как было разъяснено выше. И теперь вот известно, что Даат — это Тиферет, как мы разъяснили в третьих вратах, гл. 8. И известно, что выбор человека — со стороны Малхут, ибо от неё и ниже — два пути, «и у входа грех лежит», и она называется «выбор», и также называется «дом выбора», как известно. И теперь скажем, что есть различие в знании до того, как согрешит человек, хотя он и предназначен согрешить, — и после того, как согрешил. Ибо прежде чем согрешил, знание о том грехе было в Даат, но не делало порчи и отпечатка наверху, потому что ещё не повредил и не усилил внешних. И таков же путь в высшем знании относительно צדקה и прочих заповедей: хотя и известно наверху, заповедь не изливает и не светит, пока он не сделает её; и это то, что сказано (Берешит 22:12): «Теперь Я узнал, что ты богобоязнен». И намерение: хотя знание было наверху, всё же Тиферет и Малхут не соединялись и не изливали со стороны того знания, ибо оно было в потенции. Но после того как пришло в действие и была сделана заповедь — вот знание стало в действии, и соединились Тиферет с Малхут через него. И это «теперь Я узнал» — выражение знания и соединения, как «и человек познал...» (там же 4:1). И также относительно проступка: то высшее знание, что было в Даат, не делало отпечатка, ибо Святой, благословен Он, не судит אלא «как он там есть», но после того как согрешил — он делает отпечаток и порчу наверху. И теперь, после того как мы узнали это различие, ещё узнаем, что Тиферет — мера милосердия, а Малхут — мера суда.

И вот со стороны Тиферет — это Имя из четырёх, прямо так: ידו"ד, и это Имя называется «мужское», ибо мужское — в тайне милосердия. Потому что это Имя усиливает милосердие над судом, то есть י, которая есть Хохма, над ה, которая есть Бина: это — милосердие, а та — суд. И также ו над ה, то есть Тиферет — ו, преобладает над Малхут, которая есть ה. И יו"ד и ו"ו — это אבא и сын, милосердие. А две ה — אימא и её дочь, или невестка и свекровь, которые со стороны суда. А Малхут — это Имя в перевороте так: הוה"י, и это — когда женское властвует, и это — суд. И всё это разъяснено подробно в «Тиккуним», и ещё будет разъяснено в «Шаар hа‑hитhапхут hа‑Ор». И теперь скажем: как не будет странно, что суд превозмогает милосердие, хотя Эйн Соф Сам судит Свои творения посредством них, — так же не будет странно, что Малхут иногда превозмогает Тиферет, хотя Эйн Соф облачается в них. Так же не будет странно, что Малхут, которая есть выбор, превозмогает Тиферет, которая есть знание и Даат. Тем более, что то знание не делает отпечатка, как мы разъяснили. Ибо после того как сделан отпечаток, требуется тшува, которая есть Бина, которая выше.

И вот превозможет [выбор над знанием в прочих заповедях, которые сделает человек] — и не согрешит. И этим будет понято сказанное ими, да будет память их благословенна (в трактате Авода Зара, лист 4): «Не были Израиль достойны того поступка...» и т. д., и также Давид не был достоин того поступка; и это — посредством того, что усилят выбор над знанием [ו]. Ещё мы приобрели многие и многие двойные блага из вопроса, который затруднил толкователей в объяснении рабби Менахема. И по его мнению: раз Сфирот — בעלי изменения и границы, хотя это не подлинная граница, אלא в смысле, как объяснено в предыдущих вратах, — если כן, как возможно, чтобы Эйн Соф, хотя Он максимально далёк от этого дела, соединился с ними и сопутствовал בעלי изменений? И истина: это ещё более и более трудно по мнению Рашби, да будет заслуга его защитой, который объяснил выше, что ממש сущность Божественности распространяется внутри Сфирот; как возможно сказать, что соединились две противоположные вещи? Ибо Эйн Соф лишён определений и противоположностей, изменений и границы, а Сфирот — בעלי этих вещей; и как возможно сказать, что Эйн Соф и Сфирот — всё одно? Пока некоторые из толкователей не сказали, что связь и единение Его со Сфирот сокрыты и возвышенны, как сокрыто от него также существование единения и связи души с телом: хотя тело грубо и толстое, בעל телесных вожделений и прочих вещей, относящихся к нему, а душа лишена природ тела и его случайностей, и она — тонкая сущность и духовность; если כן, как возможно, чтобы они объединились? אלא несомненно, что они соединены, и путь их возвышен и сокрыт от глаз сотворённых, и притупились глаза мудрецов, чтобы постичь это дело. А если душа, которая внутри нас, такова — если כן, как же будет у нас дело с сокрытыми? Это — общий итог их мнения в этом вопросе.

А нам этот ответ недостаточен, ибо существование связи души с телом разъяснено у нас, и оно из простых вещей этой мудрости, как будет разъяснено в «Шаар hа‑Нешама», что есть великое соотношение души с телом, עד чтобы не было удивительным их единение и связь. И так скажем в отношении Сфирот и Эйн Соф, благословен Он: ибо у Эйн Соф есть меры, и если они не меры по Его отношению — они меры по отношению к сотворённым. Ибо известно, что Он мудр Сам по Себе и велик Сам по Себе, и всё же, чтобы управлять сотворёнными, היה ему нужно показать Своё действие к иному. И раз так, ему нужно было излить Ацилут и устроить так, чтобы величие и Хесед действовали в этом мире; и вместе с этим ему нужно было, чтобы управление было именно посредством Него, а не посредством другого. И если כן, по Его любви к творению ему нужно было излить сосуд для Своего деяния, чтобы тот Хесед был в единении с Его хасидут, и Гвура — с Его гвура, и Его суд — с тем, что Он судья. И потому נמצא, что все дела Хесед относятся к Хесед, который есть сущность. И Хесед, который есть сущность, чтобы действовать своё действие, нуждается в Хесед, который есть сосуд; и Хесед, который есть сосуд, нуждается в Хесед, который есть сущность. И они соединены крайним единением. И это — как в выражении «כהדין קמצא דלבושיה מניה» (кэhадин камца дэ-левушей мина — как эта саранча, чья одежда из неё самой): ибо одежда без него — как немой камень, а он без одежды не имеет существования для своих действий. И так — в отношении Сфирот.

И вот, как не спросит спрашивающий и не удивится о разумном говорящем существе, что присоединяется к одеждам, которые лишены совершенства, низкой ценности, изношенные лохмотья, — потому что видит, что отношение человека к тем одеждам таково, что даже отделившиеся не отстраняют себя от них вовсе, как в деле «хлеб есть и одежду носить», о чём просил Яаков, отец наш, да будет память его благословенна (Берешит 28:20), хотя он был избраннейшим из уединяющихся своего поколения, עד что отогнал сон от глаз своих двадцать лет; так не будет удивительным в высших вещах, что они — нужда Божественности и единение Божественности с ними, ибо они — нужда Высшего для управления низшими. Хотя истина, что Ацилут — не по нужде, которая была у Него к ним, חס ושלום, אלא только добровольный дар, который пожертвовала Его мера, чтобы делать добро иному, и не что был вынужден, אלא по воле и любви; и это дело также будет разъяснено в «Шаар Mahут ве‑hа‑hанhага», с Божьей помощью.

И остаётся на нас обязанностью разъяснить огромный вопрос, возникающий в рамках этого вида изыскания, которым мы занимались в этих вратах, והוא זה: если כן, что это истина без сомнения, что у Творца, Царя царей, нет никакого изменения вовсе, и Он не изменится от одного дела к другому, и также не является בעל составности, חס ושלום, ибо Он прост, и Его простота не как простота ангелов — отделённых разумных [сущностей], ибо они возможные по бытию, и уже было время, когда их не было, как доказано из слов наших мудрецов, да будет память их благословенна (в Берешит Рабба, гл. 3), и в особенности в «Пиркей рабби Элиэзер», где он намекнул, что ангелы были сотворены во второй день; если כן, они возможны по бытию. И с этой стороны — их составность, что они составлены из отсутствия и наличия, в отличие от Бога, который Один, прост крайним простотой, необходимый по бытию, и Его бытие не умалится и не прибавится. И если бы вообразить прекращение всех сотворённых — не достигло бы Его от этого никакого недостатка, упаси Бог; и возможно вообразить их умножение — не от этого Он умножится, חס ושלום. И если бы вообразить прекращение всех сотворённых — они исчезнут, а Он устоит. И после того как эти предпосылки истинны и достойны быть как вбитые гвозди в сердце верующих, как мы сможем удержаться против скромных, בעלי служения, которые говорят, что Сфирот — это Его сущность, и они излились в какое-то время — многим или малым? По их мнению, уже было время, когда их не было в существовании; если כן, они возможны по бытию, и вот, с этой стороны они составны, как составность ангелов, и это — противоположно истинной вере.

И правда, что можно ответить на это путём, как хотели ответить некоторые из толкователей, и сказали, что обновление и Ацилут — не со стороны Маациль, ибо сам Ацилут был скрыт в Его сущности в потенции, наилучшей и более тонкой и превосходной, чем действие; но теперь они раскрылись и вышли из потенции в действие, и это — обновление по отношению к сотворённым, а не по отношению к Маациль. И это дело достаточно, чтобы сказать, что Ацилут не есть обновление по отношению к Маациль, который есть сущность простого Эйн Соф. Но относительно существования самого Ацилут — которые суть Сфирот, которые суть Его сущность, как я объяснил, — несомненно мы не будем отрицать, что хотя они были скрыты, всё же их существование, которое есть существование их распространения, — не было. Если כן, скажем, что они возможны по этому существованию; и после того как это существование возможно, что может быть и может не быть, — и мы скажем, что они вовсе не как существование Бога, ибо Бог необходим по бытию.

И теперь, чтобы исправить и устроить это дело, приведём красивую притчу, соотносящуюся с Ацилут: пусть представит человек в своём разуме огонь великой крайности, и от множества сияния его света и силы его жара — если представить какую-либо сущность внутри того огня, разве не обожжётся и не погибнет в миг?

И вот, он установил внутри него и осуществил в его середине, в великой его силе, по своей воле, шар, скрывающий огонь со всех его сторон, чтобы свет вовсе не раскрылся; и хотя тот шар не из сущности огня, всё же свет, светящий в шаре и управляющий им, — это тот ясный свет, что предшествовал существованию шара, и его существование не изменилось, אלא что его свет несколько удержан от того количества, как было, из-за шара; и нет изменения в свете и в жаре, אלא в шаре. Ещё он увидел в своей мудрости, что если внутри первого шара возникнет бытие, которое, по его воле, должно возникнуть, — оно не сможет существовать и намерение не выйдет в действие из-за множества сияния света и жара огня. Поэтому ему нужно было создать шар внутри шара, чтобы каждый из них скрывал свет и сияние великого огня, согревающего и светящего внутрь, в сторону шаров, — пока шары не дошли до числа десяти. И затем ещё создал внутри них шары от десяти к десяти — כולם шары, одеяния и завесы для света и жара, приходящих от корней великого огня и нисходящих דרך шаров и облачающихся в них, пока внутреннее творение, которое есть срединность и, по истине, наиболее внешнее, сможет вынести сладкий жар и свет, равный его складу, — принесёт ему пользу и не повредит.

И вот, всё это — не по причине света и жара, אלא из-за слабости того творения, которое не может вынести свет и жар, тянущиеся от огня, без посредников. И не скажем, что посредством посредников изменились свет и жар по отношению к жару и свету: ибо первый жар и свет — הוא последний, и по отношению к существованию сущности света и жара никогда не изменился. А изменение — по отношению к тем шарам и завесам, которые изменяются и нисходят, и по их причине не достигает их сияние света как в его источнике.

И вот, свет и жар, распространяющиеся внутри шаров, не обновились с обновлением шаров; напротив — они предшествовали им, как предшествование великого огня, который есть источник света и жара. И обновились лишь шары и сосуды, утолщающие его свет по их отношению, а не по отношению к свету и жару: ибо какова была его сила тогда — такова его сила теперь. И напротив: прежде его свет достигал существования более раскрытого и превосходного, чем это, אלא что шары одели его и скрыли его.

И теперь: великий огонь — это Эйн Соф, Царь царей, и он — подобие в притче великого огня, для некоторого уподобления свойств [огня], как расширили толкователи. А шары — это Сфирот, сосуды. А свет и жар, распространяющиеся в них, — это Его сущность, да будет Он благословен, сокрытая, распространяющаяся в Сфирот, [из «Пардес Римоним»], которая есть «душа для души», оживляет Сфирот, выращивает их, укрепляет их и даёт им силу стоять и служить.

И вот, свет и жар не обновились и не изменились, אלא по отношению к обновившимся сосудам. Однако по отношению к самому свету нет обновления и изменения, ибо душа была קודם. Но по отношению к сосудам Он создал им место в Своей сущности, чтобы через них вынесли חיים [сосуды] силу Его Божественности. Поэтому совпали притча и подобие.

И вот, это изыскание разъяснилось красивым разъяснением. И многословие в этом — грех и вина, и наше намерение — лишь ради чести Места, утвердить веру в сердце постигающих. И когда они рассмотрят эти наши слова добрым взглядом на эту притчу, будут поняты и осмыслены из неё כמה דברים, сладкие мёда; и краткость прекрасна, и Бог да простит: