Group None

Тиша бе-Ав (Девятое ава) — Девятое ава — это день, который Господь призвал к плачу и оплакиванию. И если во все дни, при упоминании разрушения Храма — например, при произнесении «Тиккун Хацот» и подобного — подобает пробуждать плач и рыдание, тем более в этот день, когда несомненно велика скорбь Небес: «Рахель плачет о детях своих», и «Господь с высоты зарычит и из обители святой Своей подаст голос Свой, рыча зарычит о пастбище Своём» — более, чем в прочие дни. Итак, хотя из-за грехов наших глаза наши помрачились от того, чтобы видеть зло, которое мы причинили грехами, и мы не можем скорбеть, и плакать, и лить слёзы рекой, как подобало бы и приличествовало нам, — как мы писали выше в разделе «Траур», — во всяком случае то, что в наших силах — будем делать. И пусть представит человек в мыслях, будто ушами своими слышит голос тысяч тысяч и мириад мириад воинств святых, которые плачут голосом на высотах — великое рыдание и вопль великий и горький. И сердце его затрепещет в нём из-за того, что причинил столько страдания Отцу и Матери — Святому, благословен Он, и Шхине — и всему воинству Небесному: праведникам и благочестивым, ангелам и серафимам и офаним. Быть может, пробудится сердце его к горькому плачу и потекут слёзы его. И во всяком случае, если не может плакать и ронять слёзы — пусть произносит кинот плачущим голосом. И всю ночь и день пусть сидит одиноко и молчит с печальным лицом, чтобы все видящие его узнали, что он печален и скорбен более, чем тот, у кого мертвец лежит перед ним. И пусть не отвлекается от траура. И поэтому запретили играть с ребёнком, и даже заниматься Торой запретили, ибо написано (Теилим 19:9): «Повеления Господа прямы, радующие сердце». Тем более шутовство и легкомыслие запрещены. И также запретили курение табака. И во времена рава «Кнесет а-Гдола» был один человек, который курил табак после полудня — и его отлучили.

А ныне, из-за грехов наших, много невежд в народе, не знающих, что такое Девятое ава. И кинот стали для них песнями или насмешкой и забавой. И тотчас по выходе из синагоги идут гулять. И многие облегчают в ношении обуви и приходят в обуви до своего места в синагоге. Есть такие, что утром, приходя на место в синагоге, снимают обувь, но после выхода из синагоги совершенно не считаются. И есть моющие руки и лицо как в обычный день, ибо не знают о запрете. И есть те, кто остерегается до полудня, но после полудня им кажется, что всё дозволено, и они умножают радость, говоря: уже пришло «Нахаму» (утешение). И моют лицо, руки и ноги, и надевают кожаную обувь. И подобает знающим говорить вовремя и предупреждать их, чтобы не нарушали слова мудрецов. Ибо это наш позор, наш стыд и срам, что мы подобны глупцу или тяжелобольному, у которого умер близкий, а он не чувствует. Так и мы не чувствуем душевной скорби о разрушении дома святости нашей и красы нашей и обо всём, что мы причинили грехами. Хотя бы будем делать то, что в наших руках: показывать траур и печаль и соблюдать законы, как подобает. А именно: весь день до выхода звёзд запрещены еда и питьё, и омовение. И не разрешается мыть даже утреннее омовение или при выходе из уборной — только до суставов пальцев. И запрещено приветствие, и по нашему обычаю запрещено говорить «добрый день». И запрещено совершать работу весь день. И хорошо человеку сидеть одиноко. Ношение обуви запрещено по закону до выхода звёзд, находясь в еврейском районе. Лишь есть облегчающие при ходьбе по улице нееврев, хотя это и не в согласии с обычаем благочестивых — нарушать слова мудрецов из-за насмешек беспечных: ведь и без того мы «поношение для соседей наших, посмешище и позор для окружающих нас» (Теилим 44:14, 79:4). Однако во всяком случае, ходящим по улице нееврев в кожаной обуви есть на что опереться. Но как только входят в еврейский район — если не снимают обувь, нет им на что опереться, и они совершают запрещённое. И также курение табака запрещено, и всякие игры и веселье запрещены весь день. После полудня разрешено лишь сесть на скамью, ибо до полудня нужно сидеть на земле. И уже говорили в Талмуде (Таанит 29а), что был среди мудрецов тот, кто говорил, что если бы он был в то время — установил бы пост на десятое, ибо основное сожжение Храма было на десятое. «Радости — что она делает?» И святые евреи, услышав, что есть запрет в чём-либо, не будут нарушать с пренебрежением слова мудрецов. Лишь то, что нарушают — «по ошибке весь народ», Бог благой да искупит. И всякий скорбящий об Иерусалиме, как может, — удостоится и увидит его радость. И это всякий человек должен — все помыслы его и всё стремление его должны быть направлены к исполнению всего вовремя: во время скорби — скорбь, а во время радости — радость. И в этом возрадуется Израиль Создателю своему.