Matot

«Возрадуется Моше дару удела своего». Чтобы понять, почему святость Шабата называется именно «даром удела» Моше, более чем все прочие заповеди Торы, — ведь вся Тора названа его именем, как сказано: «Помните Тору Моше, раба Моего» (Малахи 3:22). Суть в том, что, как известно, святость Шабата является исправлением (тиккун) первого греха. А первый грех был через гордыню и вожделение, подобно тому как [перечисляются в Авот 4:21]: «зависть, вожделение и стремление к почёту». А Моше Рабейну, мир ему, был абсолютно чист во всех трёх этих отношениях, и потому святость Шабата называется «даром удела Моше». Ибо в отношении гордыни мы находим, что он сказал о себе в выражении предельного смирения перед всеми творениями. Ведь Авраам Авину, мир ему, сказал: «А я — прах и пепел» (Берешит 18:27). А царь Давид, мир ему, сказал: «А я — червь» (Теилим 22:7). И всё же в них есть ещё некая вещественность. Но Моше Рабейну, мир ему, сказал: «А мы — что?» (Шмот 16:7) — что не имеет никакой вещественности вовсе. В отношении вожделения он был абсолютно чист, как сказано: «И погребли его в долине, напротив Бейт-Пеора» (Дварим 34:6) — то есть он был противоположностью и антиподом клипы (скорлупы) Бааль-Пеора, корня разврата, как известно от жён Мидьяна, о которых сказано: «Ведь они были сынам Израиля... по делу Пеора» (Бемидбар 31:16). Ибо в этом была главная сила клипы Козби, которая была дочерью царя, и потому в ней был корень этой клипы. И вся их цель была лишь в том, чтобы совратить ею Моше Рабейну, мир ему, который в своей святости был «этому противостоящим», и злой замысел их был в том, что через это они, не дай Бог, захватят в свою сеть весь народ Израиля. И действительно так и вышло: когда оступился в этом глава колена Шимона, через это было повреждено всё колено, и все двадцать четыре тысячи, что пали, были из колена Шимона. И потому они принесли искупление именно за помысел сердца — только главы, начальники тысяч, — ибо весь народ зависит от глав поколения. А в отношении гнева Моше Рабейну, мир ему, тоже был чист от всякого малейшего побуждения и примеси. И потому в нашей главе, когда по видимости обнаружилась у него малая досада и он чуть вышел из обычного состояния, как сказано: «И разгневался Моше» и т.д. (Бемидбар 31:14), — забылась у него Галаха (закон) именно о кошеровании мидьянских сосудов (гиулей Мидьян). И этим ему показали, что следует остерегаться в этом даже в мельчайших проявлениях, подобно тому как необходимо очищение и погружение даже для сосуда, побывшего лишь несколько часов во владении нееврея. А в деле Зимри ему показали, что иногда для определённой необходимости требуется именно применение качества гнева и ревности. Поэтому забылась у него Галаха о том, что «ревнители поражают его» (канаин погин бо), — ибо это дело ревнования вовсе не относилось к нему, и пришёл Пинхас и взял подобающее ему. И можно сказать, что по этой же причине погребение Моше Рабейну, мир ему, было за Иорданом, в уделе Гада, как сказано: «Ибо там удел законодателя сокрыт» (Дварим 33:21). Как сказали мудрецы (Маккот 9б): потому там также потребовались три города-убежища, ибо в Гиладе много убийц, а [убийство] — это клипа гнева и ревности. И потому там был погребён Моше Рабейну, мир ему, который был абсолютно чист от этого, — чтобы подавить «противостоящее» (зэ лэ-умат зэ), как мы говорили выше о «напротив Бейт-Пеора».