Toldot

Три трапезы Шабата выучены в Гемаре (Шабат 117б) из трёхкратного упоминания «сегодня» (а-йом), см. там. Но лишь в одном «сегодня», соответствующем трапезе ночи Шабата, написано: «Ешьте его сегодня» — тогда как далее не упомянуто слово «ешьте». И из этого мы привели подтверждение сказанному в Зоар а-Кадош (ч. 2, 88а): «Накрывать стол в ночь Шабата» и т.д. — «даже днём Шабата тоже», ибо главная обязанность еды — в ночь (Шабата). А то, что сказано в Гемаре (Псахим 105а): «Честь дня предшествует» — это лишь в отношении вина, чтобы установить трапезу за вином. И так же Аризаль отнёс трапезу ночи Шабата к святости нашего праотца Ицхака, мир ему. И об Ицхаке мы находим, что он повелел приготовить ему яства (матаамим) для еды. Тогда как об Аврааме-авину мы находим лишь, что он устроил пир в день, когда Ицхак был отнят от груди, — а это была трапеза заповеди, как писали Тосафот (Шабат 130а) из Пиркей де-рабби Элиэзер, что это был восьмой день обрезания — такова его версия. Но здесь (с Ицхаком и Эсавом) мы не находим, чтобы тогда был Шабат или праздник. Хотя праотцы не были обязаны соблюдать Шабат и праздники, тем не менее к трапезе заповеди это было бы уместно, поскольку праотцы исполняли всю Тору. Но в будний день мы находим в Гемаре (там же, 151б): «Мы учили: тот, кто делает все свои дни подобными праздникам» — и как же наш праотец Ицхак, мир ему, повелел приготовить ему яства? Также выражение «как я люблю» (каашер аавти) непонятно: ведь это уместно, если бы он назвал конкретное блюдо, которое нужно уточнить «как я люблю»; но раз он сказал «яства» (матаамим) — то есть чтобы вкус был приятен — зачем ему уточнять «как я люблю»? Но суть понятия «яства» (матаамим) — согласно сказанному (Берешит Рабба, глава 11): «И благословил Бог день седьмой — благословил его яствами (матаамим)». А именно: трапеза Шабата содержит «яства» — приятные для души, ибо в ней есть святость, и душа ощущает святость во вкусе. И это то, что сказано, что на трапезе, которую Рабби устроил для Антонина в Шабат, и Антонин ощутил святость вкуса, и было ему приятно. И так же трапеза праздника содержит «яства», ибо «Израиль освящает его» и вносят в него святость через трапезы. И поэтому мы находим в Гемаре выражение: «Устрою добрый день (йома тава) для мудрецов», а Раши объяснил (Кидушин 31а): «трапезу для учеников» — и почему это называется «добрый день» (йома тава)? Но смысл в том, что он вносит святость в трапезу, и это «добрый день» — «свет, что хорош» (ор ки тов). И из этого Магарша"ль в «Бава Кама» вывел относительно трапезы заповеди при завершении трактата. И таков же замысел нашего праотца Ицхака, мир ему, когда он сказал: «и сделай мне яства, как я люблю». Ибо написано: «И полюбил Ицхак Эсава, ибо ловля в устах его (ки цайд бе-фив)», а Таргум переводит: «ибо от его ловли он ел». И см. у Рамбана на стих «и презрел Эсав», где он привёл от Ибн Эзры, что Ицхак тогда был беден, и потому любил Эсава за его ловлю. А он (Рамбан) возразил, см. там, и написал: «и ловля, которая в устах его — так поступают вельможи, выбирая дичь» и т.д. А затем написал, что Ицхак просил благословить его после приготовления яств, чтобы снизошёл на него дух святости, подобно сказанному: «И было, когда играл музыкант — и была на нём рука Господня» (Млахим II 3:15), см. там. И хотя слова Рамбана, благословенной памяти, несомненно истинны и у него есть в этом замысел, тем не менее это тоже непонятно: разве Ицхак полюбит его из-за ловли? Ведь мы видим, что Ривка повелела нашему праотцу Яакову приготовить козлят, вкус которых подобен вкусу оленины, и Ицхак-авину, мир ему, не ощутил различия во вкусе — так зачем ему выбирать именно дичь? Также то, что сказано, что через трапезу и яства снизойдёт на него дух святости, и привёл (пример) из «когда играл музыкант» и т.д. — ведь там, несомненно, играли песнопения и хвалы, и была радость заповеди, ибо оттуда выучили, что «Шхина покоится лишь из радости заповеди», как сказано (Шабат 30б). А в Мидраш Танхума (сказано): «Что означает „ибо ловля в устах его"? — Он ловил Ицхака-праведника устами своими», см. там. И это толкование объясняет, почему он любил его. Но тем не менее «стих не выходит из буквального смысла»: «ибо ловля в устах его» — и по переводу Таргума: «ибо от его ловли он ел», и как написал Рамбан. И как сказано в Берешит Рабба на слова «ибо ловля»: «хороший кусок для его рта и хороший бокал для его рта». Хотя там же истолковали стих «Человек, умеющий ловлю» — «ловит дома, ловит в поле» и т.д. «Как солят пищу?» и т.д., см. там. И представляется (объяснить) согласно написанному Раном (к Рифу, начало главы 2 Кидушин) о сказанном: «Заповедь — через самого (человека) предпочтительнее, чем через посланника» — хотя женщина не обязана в (заповеди) «плодитесь и размножайтесь», тем не менее можно сказать, что есть заповедь (и для неё), ибо она помогает мужу исполнить его заповедь, см. там. И вот, мы находим, что Эсав исполнял заповедь почитания отца, как сказано (Берешит Рабба, глава 65): «Сказал рабби Шимон бен Гамлиэль» и т.д. «и я не служил ему и одной сотой того, как Эсав служил отцу своему» и т.д. И хотя, конечно, намерение рабби Шимона бен Гамлиэля было не восхвалить Эсава, что тот исполнял заповедь почитания лучше него, — ведь так запрещено говорить: «Как хорош» и т.д., как сказано (Авода Зара 20а), и тем более хвалить его за меру или исполнение заповеди. Но несомненно, намерение Эсава было не ради Небес, а из обязанности, которую налагал его разум, — почитать родителей, которые привели его в жизнь этого мира, столь дорогого ему. И напротив — они (такие люди) почитают тем более, по мере дороговизны этого мира в их глазах. В отличие от Израиля, для которого этот мир не столь ценен, чтобы почитать родителей за то, что привели его в этот мир, — ведь сказали (Эрувин 13б): «Лучше человеку не быть сотворённым, нежели быть сотворённым» — но почитает родителей ради заповеди Господа. А намерение рабби Шимона бен Гамлиэля было научиться от Эсава, который исполнял заповедь почитания из разума и обычая, — научиться из этого исполнению заповеди ради Имени Господа. Подобно тому как учили в Гемаре (Кидушин 31а): «Выходите и посмотрите, что сделал» и т.д. «и Дама бен Нетина его имя». Но в любом случае мы находим, что Эсав исполнял заповедь почитания и кормил его от своей ловли постоянно. И Святой, благословен Он, не лишает награды ни одно творение — даже за благопристойный разговор. И даже за сорок два жертвоприношения, которые принёс нечестивый Балак, он удостоился, и вышла от него Рут, как сказано (Назир 23б), — хотя его намерение было навредить Израилю и действовать против воли Святого, благословен Он. Но поскольку он приносил жертвы Господу, удостоился и т.д. И тем более Эсав, который кормил отца и исполнял заповедь как подобает — лишь намерение его было не ради Небес, а из обязанности разума — несомненно, в этом была заповедь для него. И наш праотец Ицхак, мир ему, ощущал в своей еде святость трапезы заповеди, ибо (Эсав) помогал ему исполнить заповедь почитания, которую сын не может исполнить иначе как через трапезу отца — когда угощает его, — по рассуждению Рана. И вот — «и полюбил Ицхак Эсава, ибо ловля в устах его» — «ибо от его ловли он ел» — что (Эсав) утруждал себя искать дичь, чтобы кормить отца, и (Ицхак) ощущал в этом святость трапезы заповеди и полагал, что и его (Эсава) намерение тоже ради Небес, — потому любил его, ибо тот кормил его трапезой заповеди.

И потому, когда он хотел благословить его, полагая, что тот праведен, — как истолковали сказанное: «умеющий ловлю» — что он ловил (обманывал) своего отца, — и (Ицхак) полагал, что тот скрупулёзен в заповедях, — он хотел, чтобы в момент благословения покоилась на нём Шхина, и потому сказал ему: «и наловь мне ловли, и сделай мне» и т.д. И написано «цайд» (ловля) — с добавочной буквой hей, хотя она не читается. И от Аризаля известно, что везде, где есть добавочная буква из Святого Имени, — это добавление святости. Подобно тому как мы находим обратное: написано (Берешит Рабба, глава 58) — «Тора убавила от него вав: „Эфрон" — без вав». А здесь написано с добавочной hей — чтобы внести в это дополнительную святость от заповеди почитания. И Ицхак полагал, что (Эсав) всегда делает ради заповеди, и потому ощущал в этом святость трапезы заповеди. Лишь здесь он опасался: раз он повелевает ему принести ловлю, чтобы благословить его, — быть может, тот будет иметь в виду собственное удовольствие — получить благословения. И потому сказал ему: «и сделай мне яства, как я люблю» — именно (с намерением на святость). И сказал: «и принеси мне, и я поем, дабы благословит тебя душа моя» и т.д. То есть через радость трапезы заповеди, когда душа ощутит в яствах, — сама душа благословит, согласно тому, что войдёт в неё от Шхины, которая покоится из радости заповеди. Ибо он со своей стороны не будет говорить, ведь «не разговаривают во время трапезы», как сказано (Таанит 5б), — лишь силою души изольются из уст его благословения через пребывание Шхины. И потому Ривка, когда пересказала Яакову слова Ицхака, сказала: «и благословлю тебя пред Господом» — хотя он (Ицхак) не сказал «пред Господом». Но он сам, говоря «дабы благословит тебя душа моя», имел в виду, что на нём покоится Шхина и она будет говорить из его уст благословения — и это то, что она сказала «пред Господом». А затем она сказала Яакову: «А теперь, сын мой, послушай голоса моего» и т.д. «Пойди-ка» и т.д. И нужно понять, почему ей пришлось так упрашивать его ради столь простого и малого дела — послушать её голос, — и она сказала на языке просьбы «на» (пожалуйста), тем более что она добивается его блага. Но причина в том, что Ривка-имейну хотела, чтобы Ицхак ощутил в яствах вкус трапезы заповеди, подобный святости яств, которые он повелел Эсаву приготовить, — а именно заповедь почитания. А этого он не ощутит в пище Яакова, ведь тот не был им повелен принести. И она опасалась, что наш праотец Ицхак, мир ему, ощутит, что это не Эсав, которому он повелел. И потому она сказала Яакову, чтобы он сделал это с надлежащим намерением — исполнить заповедь почитания матери. И это то, что написано: «послушай голоса моего к тому, что я повелеваю тебе: пойди-ка» и т.д. — «и исполни заповедь почитания матери, и я сделаю из них яства для отца твоего, как он любит». А именно — она сказала, что и она сможет сделать яства, какие требовал Ицхак от Эсава, — то есть внести святость заповеди почитания отца. А она внесёт в это святость заповеди почитания матери, и Ицхак тоже ощутит вкус трапезы заповеди. И так мы находим, что (праведники) были скрупулёзны, чтобы трапеза их была трапезой заповеди, как сказано (Бейца 16а): «Шамай-старец все дни свои ел ради Шабата» и т.д. «Но у Гилеля-старца была иная мера: все дела его были ради Небес, как он говорил: „Благословен Господь изо дня в день"». А именно — Шамай хотел, чтобы его еда была трапезой заповеди, и потому вёл себя так, что всё готовил для Шабата, и его еда была ради того, чтобы лучшее осталось для Шабата, и он ощущал в своей еде вкус заповеди наслаждения Шабатом. Но Гилель — мы находим (Ваикра Рабба, глава 34): «Воздающий добро душе своей — муж милости (хесед) — это Гилель-старец» и т.д. «Сказал ему: оказать милость (хесед) этому постояльцу в моём доме» и т.д. «Эта несчастная душа — разве она не постоялица?» — см. там. И это то, что сказано: «иная мера была у него: все дела его были ради Небес» — то есть вся его еда была трапезой заповеди, ибо он не ощущал телесного удовольствия, а лишь подобно тому, кто кормит гостя и исполняет заповедь благотворительности (гмилут хасадим), и ему не нужна была мера Шамая-старца. И так каждый из святых ищет, чтобы его еда была трапезой заповеди. А в Шабат все евреи едят трапезу заповеди, ибо дополнительная душа (нешама йетера) наслаждается от шабатних удовольствий, как сказано в Зоар а-Кадош (ч. 2, 204а в начале), что дополнительная душа наслаждается от наслаждений Шабата. И мы говорили, что Гемара выразилась точно: «Всякий, кто наслаждает (мэанег) Шабат» — а не «всякий, кто наслаждается (митанег) в Шабат». Ибо это относится к дополнительной душе, которая называется «Шабат», как сказано в Зоар а-Кадош (там же, 88б): «И Шабат — день душ он, а не день тела», как сказано в Зоар а-Кадош (там же, 205а в конце). И нет в еде никакого телесного удовольствия, а лишь основная еда — для наслаждения души. И это то, что сказано: «Благословил его яствами (матаамим)» — что душа ощущает и приятна ей шабатняя еда. А в Мидраш Рабба на стих «и сделай мне яства» (сказано): «Три вещи сказаны о дереве, от которого ел первый человек: хорош для еды и красив для глаз» и т.д. Ибо написано: «Вкусите и увидите» (Теилим 34:9). И в еде заповеди есть святость во вкусе, и так же святость в зрении. Но при еде первого человека было смешение добра и зла. Однако в трапезе заповеди, где нет примеси зла вовсе, есть наслаждение души и от зрения, и от вкуса — и это «красив для глаз» тоже, то есть «вкусите и увидите». И Ицхак сказал: раз он не сможет наслаждаться от зрения трапезы заповеди — «сделай мне яства», чтобы я ощутил вкус трапезы заповеди. А в трапезе Шабата есть наслаждение вкуса в святости и зрения в святости. И дополнительная душа наслаждается от обоих: «вкусите и увидите».