Vayigash

«Сыны чертога, жаждущие узреть сияние Зеир Анпина». Сказано (Берешит Рабба, гл. 11) на стих «И благословил Бог день седьмой, и освятил его»: «Благословил его светом лица человека, освятил его светом лица человека — не похож» и т. д. Ибо до греха первого человека (Адама а-Ришон) его сияние и красота лица затмевали солнечный диск, как сказано (Мидраш Рабба, начало главы Ахарей). А после порчи было отнято его сияние, как сказано: «Изменяешь лицо его и отсылаешь его», — только осталось при нём это сияние до окончания Шабата (как сказано в Берешит Рабба, там же). И точно так же и для поколений осталось свечение лица человека, которого он удостаивается в Шабат, — ибо не похож свет лица человека в Шабат на будние дни. И хотя сейчас у нас нет никакого внешнего признака, чтобы распознать это, мудрецы Мидраша понимали это. И подобно этому говорят сейчас «сыны чертога» — то есть те люди, которые являются людьми высшего уровня и принадлежат чертогу Царя. «И жаждущие» — у которых есть великая тоска по святости — они способны узреть сияние Зеир Анпина, которое пребывает сейчас во всех душах Израиля. И именно в этой трапезе, после того как весь день Шабата прошёл в святости, но не раньше. И подобно сказанному (Мидраш Танхума, Толдот, 7), что Святой, благословен Он, не связывает Своё Имя с праведниками при их жизни и т. д., ибо Святой, благословен Он, не доверяет им, что злое начало не введёт их в заблуждение, как сказано: «Вот, святым Своим Он не доверяет». И точно так же — после того как мы провели весь день Шабата как подобает, тогда именно проявляется в нас сияние, которое есть аспект свечения лица Зеир Анпина, то есть красота Яакова, подобная красоте первого человека. И сказано (Бава Батра 58а): «Осматривал пещеры... Когда дошёл до пещеры Адама а-Ришон, вышел Небесный Голос и сказал: ты созерцал подобие образа моего» — то есть образ Яакова, праотца нашего, — «но на сам образ не смотри», ибо это красота Адама а-Ришон, о котором сказано: «Сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему». И об этом сказали (Берешит Рабба, начало гл. 27): «Велика сила пророков, которые уподобляют образ Создателю» и т. д., как сказано: «И на подобии престола — подобие, как вид человека» и т. д. И сказали (там же, гл. 82), что образ Яакова высечен на Престоле Славы. И в этом же ключе — наименования в Зоар а-Кадош: Зеир Анпин и Арих Анпин. И в некоторых местах Зоар а-Кадош (ч. 1, 142б; ч. 2, 111а, конец) сказано, что красота Яакова — это красота Адама а-Ришон буквально. И можно объяснить так: ведь в Берешит Рабба приведены два выражения о свечении лица — «благословил его» и «освятил его», ибо корень свечения лица человека обретается двумя путями. Через святость мудрости святой Торы, как сказано (Недарим 49б): «Вино и благовония... но — мудрость человека осветит его лицо». И также через радость сердца, как сказано: «Радостное сердце улучшает лицо». И это то, что сказали «освятил его светом лица» — то есть от аспекта мудрости человека, ибо «кодеш» (святость) — это Хохма (Мудрость), как известно из Зоар а-Кадош. А «благословил его светом лица» — от аспекта радости сердца, как сказано в Берешит Рабба на стих «И благословил Бог день седьмой»: написано «Благословение Бога — она обогатит, и не прибавит печали к ней» и т. д. И мы уже говорили, что «и благословил, и освятил» намекает на аспекты святости Яакова и Йосефа. Ибо «и освятил» — это аспект Яакова, праотца нашего, чьей мерой является святость (Кдуша), как сказано: «И освятят Святого Яакова» — и это красота Яакова от аспекта Хохмы, как сказано выше. А «и благословил» намекает на аспект Йосефа, который был богобоязнен, и от этого приходит радость в сердце, как сказано (Седер Элияу Рабба, начало гл. 3): «Трепет мой — из радости моей, и радость моя — из трепета моего», и «благословение Бога — она обогатит» и т. д. И это «благословил его светом лица» — относится к Йосефу, как сказано (в Берешит Рабба) на стих «ибо он сын старости его» — что сияние его лица было подобно ему. И можно сказать, что в этом суть различия формулировок: в Зоар а-Кадош (там и в других местах) сказано, что это красота Адама а-Ришон буквально, а в Гмаре (Бава Батра, там же) — что красота Яакова, праотца нашего, подобна красоте Адама а-Ришон. Дело в том, что об Адаме а-Ришон сказаны оба выражения — «и благословил, и освятил», то есть его красота была и от аспекта Хохмы, и от аспекта радости сердца, как сказано выше. А Яаков, праотец наш, обладал красотой от аспекта «кодеш» (святости) — и это красота Адама а-Ришон буквально с одной стороны. И всё же это лишь «подобие красоты», потому что у Адама а-Ришон свечение лица было также от аспекта ступени Йосефа. И можно объяснить в связи с этим сказанное о Йосефе: «И увидел Йосеф братьев своих, и узнал их, и притворился чужим перед ними». И Раши объяснил: сделался для них как чужой, говоря с ними сурово. А Рамбан отверг толкование Раши и написал: «И это неверно», ибо на самом деле то, что он говорил сурово, было именно потому, что они его братья, а если бы он был чужим, вовсе не стал бы говорить с ними сурово. И Рамбан объяснил, что он действительно изменил свой облик сменой одежд, чтобы они не узнали его. А по нашему пути можно сказать: ему пришло на ум, что, возможно, братья узнают его — ведь они были святыми возвышенными людьми — по сиянию и свечению его лица. И потому он «притворился чужим» — то есть спрятал и скрыл своё свечение лица внутри себя, чтобы они не узнали его. Как известно о святых возвышенных людях, что в их силах так поступить — скрыть себя вместе с аспектом своей святости, чтобы их не узнали. И этим объясняется выражение, сказанное далее в этой главе, когда он сказал им «Я — Йосеф», — написано: «И не могли братья его ответить ему, ибо ужаснулись от лица его». На первый взгляд, следовало бы сказать «от него», а что означает «от лица его» — лишнее слово? Однако дело в том, что когда пришло время открыться им, он перестал скрывать своё свечение лица от них, и тогда они действительно узнали его и ужаснулись от свечения его лица, увидев в нём, что это Йосеф. И в этом же ключе можно объяснить сказанное далее, когда Йосеф пришёл к отцу своему, — написано: «И поднялся навстречу Израилю, отцу своему, в Гошен, и явился ему» и т. д. Слова «и явился ему» кажутся излишними, как заметил Рамбан (см. там). Однако это намёк на вышесказанное: в момент, когда он пришёл к отцу, он открылся ему, чтобы показать ему своё свечение лица — что он сохранил свою святость.

И этим можно объяснить также сказанное у Раши от имени мудрецов, благословенна их память, на стих «И плакал на шее его ещё», — но Яаков не пал и т. д., ибо читал Шма. И на первый взгляд: почему Йосеф не читал Шма, если наступило время чтения Шма? А если Йосеф уже прочитал, то и Яакову следовало бы прочитать раньше. Однако это понятно по нашим словам. Ибо когда ему принесли полосатую рубашку, он сказал: «Рубашка сына моего, хищный зверь пожрал его». И сказано (Шабат 151б): «Зверь не властвует над человеком, пока тот не покажется ему подобным скоту» — то есть изменилось сияние его лица. И как сказано в Зоар а-Кадош (ч. 1, 191а): «Поскольку сменился в нём этот святой образ, сменился в нём образ человека». И из-за этого «отказался утешиться и сказал: ибо сойду к сыну моему скорбящим в преисподнюю», ибо поскольку сияние облика Йосефа было подобно Яакову, как сказано из Берешит Рабба, — то, раз хищный зверь одолел Йосефа, из этого видно, что есть изъян и порча также в образе самого Яакова, праотца нашего. И вот, когда после этого ему сообщили, что Йосеф жив и не одолел его хищный зверь, всё же он ещё сомневался, не повредился ли, упаси Боже, его образ в Египте — наготе земли, и тем более, что он был правителем и властителем и находился в собственной власти. И об этом он сказал: «Довольно! Ещё Йосеф, сын мой, жив — пойду и увижу его» — именно «увижу», ибо ему нужно было ещё увидеть свечение его лица — стоит ли он на своём месте и не повреждено ли, упаси Боже, сияние его лица. И вот, мы сказали о словах «сыны чертога», что не всякий человек удостаивается быть способным различать свечение лица человека, а лишь тот, кто из «сынов чертога Царя». И хотя Яаков, праотец наш, был из праотцов, над которыми не властвовало злое начало, и которым Святой, благословен Он, дал вкусить в этом мире подобие Мира Грядущего, как сказано о них «всем», «от всего», «всё» (как сказано в конце первой главы Бава Батра), и сам Яаков, праотец наш, сказал о себе: «Ибо есть у меня всё», — однако, поскольку он всегда страшился в себе, что, быть может, грех станет причиной (как сказано в Брахот 4а), и как сказано о нём: «Мал я пред всеми милостями» и т. д. — поэтому его сердце не было уверено в себе, что он всегда будет стоять в своей святости и сумеет тотчас при виде лица Йосефа распознать, сохранён ли его образ. И потому он сделал подготовку к этому через чтение Шма, чтобы хотя бы сейчас, в этот момент, быть из «сынов чертога Царя» — через единение Шма, как сказано: «Одного я просил у Бога, того ищу — пребывать в доме Бога все дни жизни моей, созерцать благость Бога и посещать Храм Его». Ибо посредством того, что он удостоится соединить свою душу, привязать её к Источнику — «созерцать благость Бога», которая исходит от Атик (Древнего), — через это он станет из «сынов чертога Царя», как сказано: «И посещать Храм Его». И для этого была подготовка Яакова, праотца нашего, через Шма, ибо через единение Шма совершается — «созерцать благость Бога и посещать Храм Его». Ведь известно, что через «Барух Шем Квод Малхуто ле-Олам ва-Эд» совершается нижнее единение — аспект раскрытия Царства Небес, ибо нет Царя без народа. А главное верхнее единение совершается в «Шма Исраэль» — это аспект единства и единения до Корня и Источника, Который был, есть и будет, как сказано: «Ты — Он, прежде чем был сотворён мир» и т. д. И через великое единение, которое он совершил в тот момент, он удостоился «созерцать благость Бога» и т. д., и тем самым мог тогда при виде лица Йосефа понять, что образ сияния его лица сохранён и не повреждён, упаси Боже. И об этом сказал затем: «Теперь я могу умереть, после того как увидел лицо твоё» — именно «лицо твоё», ибо он распознал по свечению его лица, что тот ещё жив в своей праведности, как сказано.