בראשית

וַיַּעֲנוּ בְנֵי יַעֲקֹב אֶת שְׁכֶם וְאֶת חֲמוֹר אָבִיו בְּמִרְמָה. Следовало бы, чтобы говорил Яаков, ибо они были перед ним, однако, поскольку это дело было для них позором, сыновья не захотели, чтобы отец вообще говорил об этом и раскрывал уста на это; ведь они будут говорить вместо него. И сделали они это ради чести отца.

וַיַּעֲנוּ בְנֵי יַעֲקֹב אֶת שְׁכֶם וְאֶת חֲמוֹר אָבִיו בְּמִרְמָה — «сыновья Яакова ответили Шхему и его отцу Хамору хитро». Было бы уместно, чтобы эти переговоры вёл их отец Яаков; ведь они находились в присутствии отца и им следовало молчать. Однако, поскольку они чувствовали, что их честь запятнана и потому у них был личный интерес в этом деле, они не хотели, чтобы их отец вообще участвовал в разговоре. Когда они заговорили вместо отца, они имели в виду почтить его.

И написал Рамбан: раз они ответили по желанию отца и по его совету, и он знает, что они говорили с обманом, то почему же он разгневался на Шимона и Леви, сказав им: «вы навлекли беду на меня»? И ещё: невозможно выдать его дочь за кнаанейца, который осквернил её; ведь все братья ответили всем этим ответом с обманом, а Шимон и Леви одни совершили поступок, и их отец проклял их гнев — только их двоих. И ответ: обман был в том, что они сказали им обрезать каждого мужчину, ибо думали, что жители города так не поступят; а если, быть может, послушаются своего князя и все будут обрезаны, тогда придут на третий день, когда те будут страдать от боли, и возьмут свою сестру из дома Шхема. И это был совет всех братьев и с разрешения отца. А Шимон и Леви захотели отомстить им и перебили весь город; потому он и проклял их гнев, когда они убили жителей города, которые не согрешили против них. А дозволение, которое нашли сыновья Яакова — Шимон и Леви — пролить невинную кровь, написал Рамбам, да будет память праведника благословенна: поскольку сыны Ноаха заповеданы о семи заповедях, и «суды» входят в их число; и сын Ноаха, который нарушил и украл или ограбил, или изнасиловал дочь ближнего, или соблазнил её, — подлежит смерти мечом; так же и тот, кто видит другого, нарушившего одну из них, и не судит его, чтобы казнить, — этот видевший будет казнён мечом. И потому обязались смерти все люди Шхема, ибо Шхем ограбил и изнасиловал, а они видели его и знали, но не судили его. Но Рамбан написал об этом: невозможно так говорить, ибо это дело не передано Яакову и его сыновьям — совершать над ними суд. Однако дозволение, которое нашли Шимон и Леви, ясно: люди Шхема были злодеи, служители идолопоклонства, распутники; как о них сказано: «ибо все эти мерзости делали люди страны...» (Ваикра 18:27). И потому они сочли, что их кровь для них как вода, и захотели отомстить им, и убили князя и всех людей города, ибо все держались его пути. До этого места.

Рамбан пишет так: раз то, что братья ответили, было по совету их отца и с его согласия, почему же потом Яаков разгневался на Шимона и Леви, сказав: «вы навлекли на меня беду»? Ведь он знал, что они говорили хитро, то есть вводя в заблуждение, чтобы добиться освобождения Дины. Кроме того, Яаков прекрасно знал, что нет и речи о том, чтобы Дина вышла замуж за человека, который изнасиловал её и осквернил! Все братья отвечали тем же самым — с той же מִרְמָה, обманом, — не только Шимон и Леви. Тогда как Шимон и Леви совершили возмездие сами, их отец проклял только гнев этих двух братьев, которые совершили дело. На самом деле обман состоял в том, что братья заставили Хамора и Шхема поверить: если все обрежутся, они будут готовы породниться браком. Они предполагали, что люди Шхема никогда не позволят своему вождю осуществить такой план. Если же, случайно, они послушают своих вождей и все обрежутся, тогда они нападут на город на третий день, когда жители будут беззащитны; затем возьмут свою сестру и освободят её. Эта часть плана была общим решением и с благословением Яакова. Когда же Шимон и Леви решили убить всех мужчин, это не входило в первоначальный замысел, и это вызвало недовольство Яакова.