בראשית
1 · Берешит
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
על דבר הכסף השב באמתחותינו. אמרו אין דרך הבאים למצרים משאר הארצות לשבור בר ללון בבית יוסף כי אם בשאר מקומות העיר ובפונדקאות, ומה שאנחנו מובאים בבית זה אין זה כי אם להתגולל ולהתנפל עלינו, כלומר שיעלילו עלינו, וכן תרגומו לאסתקפא, כתרגום (דברים כ״ב:י״ד) עלילות דברים תסקופי מלין.
English translation not yet available
על דבר הכסף השב באמתחותינו — «из‑за денег, возвращённых в наши мешки». Они сказали: не принято у приходящих в Египет из прочих стран покупать хлеб и ночевать в доме Йосефа, но [обычно ночуют] в других местах города и в постоялых дворах; а то, что нас привели в этот дом, — это лишь затем, чтобы «навалиться» и «наброситься» на нас, то есть чтобы возвести на нас навет. Так и перевод его: לאסתקפא; как в переводе (Дварим 22:14) עלילות דברים — תסקופי מלין.
על דבר הכסף השב באמתחותינו, “on account of the money he had put back into our feeding bags.” They reasoned that it certainly was not the norm that the people who came to Egypt to buy grain would all be entertained overnight at the palace of the ruler. They would find their lodgings in different parts of the city, at various inns, etc. They assumed therefore that Joseph’s gesture in inviting them served only as an excuse to attack them. They were afraid of a trumped up charge, and this is also the way Onkelos translates the words ולהתנפל עלינו not as a physical assault but as עלילת דברים, “false accusations.”
English translation not yet available
על דבר הכסף השב באמתחותינו — «из‑за денег, которые он возвратил в наши кормовые мешки». Они рассуждали, что, конечно, не принято, чтобы тех, кто приходит в Египет покупать зерно, размещали на ночь во дворце правителя. Они находили бы ночлег в разных частях города, в различных гостиницах и т. п. Поэтому они предположили, что приглашение Йосефа служит лишь предлогом напасть на них. Они боялись ложного обвинения; и именно так Онкелос переводит слова ולהתנפל עלינו — не как физическое нападение, но как עלילת דברים, «ложные обвинения».
ולקחת אותנו לעבדים ואת חמורינו. כי ידאגו על חמוריהם לפי שהבהמה בדרך היא חיי האדם, וכל שכן כשלא יוכלו לשלוח לבתיהם בר ויפחדו פן ימותו ברעב. וכיוצא בו (שמות י״ז:ג׳) להמית אותי ואת בני ואת מקני בצמא, הזכיר ביחד בהמתם עמם לפי שהבהמות היו חייהם במדבר.
English translation not yet available
ולקחת אותנו לעבדים ואת חמורינו — «и взять нас в рабы, и наших ослов». Ибо они тревожатся об ослах своих, потому что животное в пути — это жизнь человека; тем более, когда они не смогут отправить в свои дома зерно и будут бояться, как бы не умерли от голода. И подобное этому: (Шмот 17:3) «умертвить меня, и сыновей моих, и скот мой жаждою» (Шмот 17:3) — он упомянул вместе их скот с ними, потому что животные были их жизнью в пустыне.
ולקחת אותנו לעבדים ואת חמורינו, “and to keep us as slaves as well as our donkeys.” At first glance the brothers’ concern about their donkeys appears disproportionate to their fear of becoming slaves. In this instance, not only did they worry about being deprived of their donkeys, animals which represented a lifeline, but they were even more concerned about these animals not carrying grain back to their families in Canaan. Their concern over their donkeys then was only a veiled form of their real worry about their families starving to death if they did not return. We find something similar in Exodus 17,3 when the Jewish people accused Moses of having taken them into the desert להמית אותי ואת בני ואת מקני בצמא, ”to kill me, my children and my cattle by thirst.” Normal people would not worry about their cattle in such a context seeing their own and their children’s lives were in jeopardy. But the Israelites mentioned the cattle (beasts of burden) as in their trek through the desert these animals were a lifeline for them.
English translation not yet available
ולקחת אותנו לעבדים ואת חמורינו — «и сделать нас рабами, а также наших ослов». На первый взгляд забота братьев об ослах кажется несоразмерной их страху стать рабами. В данном случае они беспокоились не только о том, что их лишат ослов — животных, бывших для них средством к жизни, — но ещё больше о том, что эти животные не доставят зерно их семьям в Кнаан. Их забота об ослах была лишь завуалированной формой их подлинной тревоги: что их семьи умрут от голода, если они не вернутся. Нечто подобное мы находим в Шмот 17:3, когда народ Израиля обвинил Моше в том, что он вывел их в пустыню: להמית אותי ואת בני ואת מקני בצמא — «умертвить меня, детей моих и скот мой жаждою» (Шмот 17:3). Обычные люди не тревожились бы о своём скоте в таком положении, когда их собственная жизнь и жизнь их детей под угрозой. Но израильтяне упомянули скот (вьючных животных), поскольку в их переходе по пустыне эти животные были для них опорой жизни.