ספר שמות

Тема рассечения моря после исхода из Египта. В мидраше сказано: «Исход из Египта труден» — поэтому если не упомянул [его в молитве] — возвращают, см. там. Ибо исход из Египта — это обретение способности выйти из теснины. Подобно этому — свобода в человеке: не быть привязанным к вожделениям тела и материальности. Но рассечение моря — это устранение всех теснин (мецарим). И это аспект Шабата, как сказано в мидраше, в конце главы «Бо»: седьмой день Песаха — это аспект Шабата. И [он] называется «наследием без границ». Подобно тому, как было тогда: сначала были избавлены от власти Фараона, но ещё оставалось опасение — «дабы не раскаялся народ...» А при рассечении моря все «мецарим» (египтяне/теснины) были уничтожены. И написано: «Возвеличился возвеличившийся — коня и всадника его вверг в море». Таргум переводит: «Возвеличился над гордецами...» Суть в том, что, как написано, «Египет движется» — они увидели ангела-покровителя Египта и т.д. И устрашились этого. А Моше, учитель наш, мир ему, утешил их: «Тех, кого вы видели...» и т.д. Суть в том, что действительно Святой, благословен Он, устроил так, что у Египта тогда произошло подлинное вознесение вплоть до самого их корня. А затем они были уничтожены — они вместе с корнем. Таков смысл «конь и всадник его». Поэтому написано и «вознёс» (рама), и «бросил» (яра) — ибо сначала они вознеслись перед падением, чтобы пали вместе с корнем. И это «гаа гаа»: не так, как у смертного, который, побеждая, повергает противника, — но Он, благословен Он, поднял их, и они были вырваны с корнем. Таков смысл: «Ни одного из них не осталось» — даже корень их единства и основание их строения не остались. Подобное осуществляется каждый Шабат: в канун Шабата ситра ахра усиливается, стремясь подняться, а [затем] низвергается до бездны. Как написано: «При расцветании нечестивых...» и т.д. — см. в другом месте.

О мане: «Дабы видели хлеб...» Сказано в Гемаре: «Слепые едят и не насыщаются». В действительности суть хлеба и пищи — внутренняя жизненная сила, которая в ней, как сказали мудрецы: «Нет хлеба иного, кроме Торы». Всё было сотворено силой Торы, и жизненность всего — от букв Торы. Однако насыщение зависит от созерцания человека. «Праведник ест для насыщения души своей» — через то, что видит и верит, что жизненная сила — от Торы и от Святого, благословен Он, его душа получает внутреннюю жизненность. Так же сказано: «Открой глаза свои — насытишься хлебом». В этом намёк на то, что «слепые едят и не насыщаются» — ведь каждый человек ест и получает ту святую искру, что в пище, но не ощущает пищи святости, потому что слеп на один глаз и видит лишь материальную пищу. Но видящий оком разума — по мере его созерцания удостаивается насытиться «хлебом Торы». И вот, в Гемаре сказали о мане: «Дабы смирить тебя» — что несравнимо [положение] видящего и едящего и т.д. — «отсюда намёк на слепых, которые едят и не насыщаются». И это не противоречит нашим словам; напротив, это именно то, о чём мы говорили. Ибо по мере открытости внутреннего ока — закрывается внешнее око. В действительности в пище есть духовная и материальная составляющие. Даже едящий без осознания получает жизненность и тела, и души. Однако тело — постоянно, а душа — случайно. И это не называется «насыщением», а лишь поддержанием существования, попутно, через связь души с телом — подобно тому как Святой, благословен Он, связал духовное с материальным, как объясняют комментаторы смысл слов «чудесно творящий». Подобно этому, праведник, «едящий для насыщения души», получает жизненность души постоянно, а тела — случайно. Так было и у вкушавших ман: у них было открытие ока разума и закрытие материального ока. Потому не было насыщения для тела — лишь для души. В действительности они не были готовы к такому хлебу до исхода из Египта, когда стали свободными, как написано: «Которым Я кормил вас... когда вывел вас из земли Египетской». Ибо в этом суть свободы — чтобы душа не была привязана к телу. Тогда могут видеть оком разума. И от этого осталось нечто для поколений, как написано: «Полный омер... на хранение...» Представляется, что субботняя трапеза, подобие грядущего мира, — она же «наследие Яакова», как написано: «И дам тебе вкусить наследие Яакова, отца твоего» — наследие без границ. Смысл в том, что в самой пище есть свобода. Поэтому [она] называется «трапезой веры» (сеудата де-мегейманута) и является подобием вкушения мана. [Намёк: написано «и положил пред Свидетельством» — от слова «менуха» (покой), покой Шабата, как сказано в мидраше на стих «и поместил его в Ган Эден». «Пред Свидетельством» — ибо Шабат называется «свидетельством».] И написано: «Ешьте его сегодня...» — что Моше, учитель наш, мир ему, сказал им, что главное вкушение мана — в Шабат. Не так, как кажется на первый взгляд: раз ман не спускался в Шабат — значит, Шабат лишён его. Напротив — суть мана есть аспект Шабата, как сказано в Зоар: «Не обнаруживается в нём мана, но все благословения от него зависят». Ибо написано: «Шабат Шабатон да будет вам» — Раши поясняет: «Покой безмятежный, а не покой случайный». Суть в том, что Шабат оживляет и поддерживает все будние дни, но это — сияние случайное. В Шабат же оно — постоянное, самая суть дня субботнего. Поэтому в каждый будний день сказано «вечер и утро»: «вечер» — это смешение (эрев/эйрув), когда материальность покрывает внутреннюю жизненность Торы и Шабата, ибо она облечена в природу. Тем не менее, есть «утро» — моменты, когда раскрывается внутреннее сияние и в будние дни, но не постоянно. Это называется «покой случайный», подобно сказанному: «И живые существа бегут и возвращаются» — как известно разумеющим. Но Шабат — покой безмятежный. Он — «Шабат Шабатон», то есть источник Шабата, дающий покой всем дням. Поэтому о Шабате не сказано «вечер» — ибо он весь — свет и утро. Таков смысл: «Шесть дней собирайте его» — а собирание относится к тому, что перемешано. «Но сегодня не найдёте в поле» — ибо написано: «Сеющий справедливость, взращивающий спасение» — Святой, благословен Он, посеял повсюду святые искры с небес, но они сокрыты в природе, как написано: «Сошёл дождь... и породил, и взрастил...» Но Шабат — это сам свет. И Моше, учитель наш, хотел, чтобы у сынов Израиля была привязанность к самой сути мана — в Шабат, постоянно, а не случайно, как сказано выше.