דף 44
Bava Batra 44a
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
וְלוֹקְמַהּ בְּגַזְלָן!
The Gemara asks: And according to the understanding of Rav Sheshet, that the baraita is disqualifying one whose field was stolen from testifying on behalf of one who purchased the field from the robber, why is it necessary to discuss a case involving a buyer, when it would be simpler to establish it with regard to testifying for the robber himself?
[12] Гмара спрашивает: И по пониманию Рава Шешета, что Барайта признаёт непригодным к свидетельству того, у кого украли поле, чтобы он свидетельствовал в пользу того, кто купил поле у грабителя, зачем нужно обсуждать случай с покупателем, если проще было бы установить это относительно свидетельства в пользу самого грабителя?
מִשּׁוּם דְּקָא בָּעֵי לְמִיתְנָא סֵיפָא: מָכַר לוֹ פָּרָה, מָכַר לוֹ טַלִּית – דְּדַוְקָא מָכַר, דְּהָוֵה לֵיהּ יֵאוּשׁ וְשִׁינּוּי רְשׁוּת; אֲבָל לֹא מָכַר, דְּהָדְרָא לֵיהּ – לָא; תְּנָא רֵישָׁא נָמֵי מָכַר.
The Gemara answers: The tanna of the baraita discusses a case involving a buyer because he wants to teach the latter clause: If he sold a cow to him, or if he sold a cloak to him, he can testify about it for the buyer. As in this clause, the tanna specifically needs to discuss a case where the robber sold it, because then it is a case of despair by the owners due to the robbery, and there is also a change in possession due to the sale, and the one who was robbed can no longer reclaim the stolen item. He is therefore no longer biased in his testimony and can testify for the one who purchased the item. But in the latter clause, if the robber did not sell it, in which case the stolen item is returned to the robbery victim, he cannot testify, as he prefers that the item be in the possession of the robber, so that he can recover it from him. Therefore, the tanna taught in the first clause as well about a case where he sold it.
[13] Гмара отвечает: Тана Барайты разбирает случай с покупателем, потому что он хочет научить последнюю часть: Если он продал ему корову или если он продал ему плащ, он может свидетельствовать о нём в пользу покупателя. Ибо в этой части Тана специально должен говорить о случае, когда грабитель продал это, потому что тогда это случай йеуш (отчаяния) владельцев из‑за грабежа, и также есть изменение владения из‑за продажи, и у того, у кого украли, уже нет возможности потребовать обратно украденную вещь. Поэтому он уже не пристрастен в своём свидетельстве и может свидетельствовать в пользу того, кто купил вещь. Но в последней части, если грабитель не продал это, и в таком случае украденная вещь возвращается жертве грабежа, он не может свидетельствовать, поскольку предпочитает, чтобы вещь была во владении грабителя, чтобы он смог взыскать её у него. Поэтому Тана учил и в первой части также о случае, когда он продал это.
וְסֵיפָא נָמֵי – נְהִי דְּמִיָּיאַשׁ מִגּוּפַיהּ, מִדְּמֶיהָ מִי מִיָּיאַשׁ? לָא צְרִיכָא, דְּמִית גַּזְלָן – דִּתְנַן: הַגּוֹזֵל וּמַאֲכִיל אֶת בָּנָיו, וְהִנִּיחַ לִפְנֵיהֶם – פְּטוּרִים מִלְּשַׁלֵּם.
The Gemara asks: And in the latter clause as well, where there is despair and change in possession, granted that he despairs of recovering the item itself, but did he despair of being reimbursed for its value? While it is true that he lost his ownership of the item, he is still entitled to payment. Therefore, he is still biased in his testimony. The Gemara answers: No, it is necessary in a case where the robber died, in which case the robbery victim cannot collect even the value of the stolen item, and is no longer biased in his testimony. As we learned in a mishna (Bava Kamma 111b): In the case of one who robs another of food and feeds it to his own children, or who left a stolen item to them as an inheritance, the children are exempt from paying the victim of the robbery after their father’s death. Since he is no longer able to collect the value of the stolen item, he is not biased in his testimony and can testify on behalf of the buyer.
[14] Гмара спрашивает: И в последней части также, где есть йеуш и изменение владения, допустим, он отчаялся вернуть саму вещь, но отчаялся ли он получить возмещение её стоимости? Хотя верно, что он утратил право собственности на вещь, он всё ещё имеет право на выплату. Следовательно, он всё ещё пристрастен в своём свидетельстве. Гмара отвечает: Нет, это необходимо в случае, когда грабитель умер, и тогда жертва грабежа не может взыскать даже стоимость украденной вещи и уже не пристрастна в своём свидетельстве. Как мы учили в Мишне (Bava Kamma 111b): В случае того, кто грабит другого, отнимая пищу, и кормит ею своих детей, или кто оставил им украденную вещь в наследство, дети освобождены от выплаты жертве грабежа после смерти их отца. Поскольку он уже не способен взыскать стоимость украденной вещи, он не пристрастен в своём свидетельстве и может свидетельствовать в пользу покупателя.
וְלוֹקְמַהּ בְּיוֹרֵשׁ!
The Gemara asks: And why not establish the entire baraita with regard to testifying for the robber’s heir? This would demonstrate the contrast that the tanna wanted to teach. In the case of a stolen field, which always must be returned to its owner, the robbery victim is biased in his testimony because the field can be recovered. Therefore, it is in his interest to establish that it is in the possession of the robber’s heirs. In the case of movable property, which cannot be recovered after the death of the robber, he is not biased in his testimony.
[15] Гмара спрашивает: И почему не установить всю Барайту относительно свидетельства в пользу наследника грабителя? Это бы показало контраст, который Тана хотел научить. В случае украденного поля, которое всегда должно быть возвращено своему владельцу, жертва грабежа пристрастна в своём свидетельстве, потому что поле можно вернуть. Поэтому в её интересах установить, что оно во владении наследников грабителя. В случае движимого имущества, которое нельзя вернуть после смерти грабителя, он не пристрастен в своём свидетельстве.
הָנִיחָא לְמַאן דְּאָמַר: רְשׁוּת יוֹרֵשׁ לָאו כִּרְשׁוּת לוֹקֵחַ דָּמֵי – שַׁפִּיר; אֶלָּא לְמַאן דְּאָמַר: רְשׁוּת יוֹרֵשׁ כִּרְשׁוּת לוֹקֵחַ דָּמֵי – מַאי אִיכָּא לְמֵימַר?
The Gemara notes: This works out well according to the one who says that the transfer of an item to the possession of an heir is not like the transfer of an item to the possession of a buyer, but is viewed as an extension of the possession of the legator. According to this opinion, it is well that the baraita did not establish its case with regard to the robber’s heir, as the robbery victim would be able to recover the item, and would be considered biased in his testimony. But according to the one who says that the transfer of an item to the possession of an heir is like the transfer of an item to the possession of a buyer, and the item is not recoverable in either case, what can be said to explain why the baraita does not state its case with regard to an heir?
Гмара отмечает: Это хорошо согласуется с мнением того, кто говорит, что переход вещи во владение наследника не подобен переходу вещи во владение покупателя, а рассматривается как продолжение владения завещателя. Согласно этому мнению, понятно, что Барайта не установила свой случай относительно наследника грабителя, ибо потерпевший от грабежа смог бы вернуть вещь и считался бы заинтересованным в своём свидетельстве. Но согласно тому, кто говорит, что переход вещи во владение наследника подобен переходу вещи во владение покупателя, и вещь не подлежит возврату ни в одном из случаев, что можно сказать, чтобы объяснить, почему Барайта не формулирует свой случай относительно наследника?
וְעוֹד קַשְׁיָא לֵיהּ לְאַבָּיֵי: מִפְּנֵי שֶׁ״אַחְרָיוּתוֹ עָלָיו״ וְ״אֵין אַחְרָיוּתוֹ עָלָיו״?! מִפְּנֵי שֶׁ״הִיא חוֹזֶרֶת לוֹ״ וְ״אֵינָהּ חוֹזֶרֶת לוֹ״ מִיבְּעֵי לֵיהּ!
And furthermore, this explanation was difficult for Abaye to understand, as according to Rav Sheshet’s explanation, is it accurate to state, as the baraita does, that the distinction exists between the cases of land and movable property because in the first clause the financial responsibility to compensate the buyer for the land is upon him, and in the latter clause the financial responsibility to compensate the buyer for the movable property is not upon him? That is not the crucial distinction. The tanna should have taught instead that the difference is: Here he cannot testify because the stolen field returns to him, and here he can testify because the stolen item does not return to him.
И кроме того, это объяснение было трудно понять Абаю, поскольку, согласно объяснению Рава Шешета, верно ли утверждать, как делает Барайта, что различие существует между случаями земли и движимого имущества потому, что в первом пункте финансовая ответственность компенсировать покупателю за землю лежит на нём, а в последнем пункте финансовая ответственность компенсировать покупателю за движимое имущество не лежит на нём? Это не является решающим различием. Тана должен был бы научить вместо этого, что различие таково: здесь он не может свидетельствовать, потому что украденное поле возвращается к нему, а здесь он может свидетельствовать, потому что украденная вещь не возвращается к нему.
אֶלָּא כִּדְרָבִין בַּר שְׁמוּאֵל – דְּאָמַר רָבִין בַּר שְׁמוּאֵל מִשְּׁמֵיהּ דִּשְׁמוּאֵל: הַמּוֹכֵר שָׂדֶה לַחֲבֵירוֹ שֶׁלֹּא בְּאַחְרָיוּת – אֵין מֵעִיד לוֹ עָלֶיהָ, מִפְּנֵי שֶׁמַּעֲמִידָהּ בִּפְנֵי בַּעַל חוֹבוֹ.
The Gemara offers a new explanation of the baraita: Rather, explain instead in accordance with the statement of Ravin bar Shmuel, as Ravin bar Shmuel says in the name of Shmuel: One who sells a field to another even without a guarantee that if the field will be repossessed the seller will compensate the buyer for his loss cannot testify with regard to ownership of that field on behalf of the buyer, because he is establishing the field before his creditor.
Гмара предлагает новое объяснение Барайты: Скорее, объясни это в соответствии с высказыванием Равина бар Шмуэля, ибо Равин бар Шмуэль говорит от имени Шмуэля: Тот, кто продаёт поле другому даже без Ахарают — гарантии, что если поле будет изъято, продавец возместит покупателю его потерю, — не может свидетельствовать относительно принадлежности этого поля в пользу покупателя, поскольку он тем самым утверждает поле перед своим кредитором.
וְדַוְקָא בַּיִת אוֹ שָׂדֶה, אֲבָל פָּרָה וְטַלִּית – לָא מִיבַּעְיָא
The Gemara clarifies this by noting: And this is the case specifically in the case of a house or a field. But in the case of a cow or a cloak, he is not biased in his testimony, and can testify on behalf of the buyer. The Gemara explains: It is not necessary to say that this is the halakha
Гмара разъясняет это, отмечая: И это — именно в случае дома или поля. Но в случае коровы или плаща он не является заинтересованным в своём свидетельстве и может свидетельствовать в пользу покупателя. Гмара объясняет: Нет нужды говорить, что это — Галаха