דף 101
Bava Kamma 101a
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
כַּפְרָא דּוּדֵי.
The sediments of dye in the cauldrons, that is, the dyer took the dye remaining in the cauldron from previous use, and used that dye for this garment, leading to an inferior result.
Осадок краски в котлах; то есть красильщик взял краску, оставшуюся в котле от прежнего использования, и использовал эту краску для данной одежды, что привело к худшему результату.
תָּנוּ רַבָּנַן: הַנּוֹתֵן עֵצִים לֶחָרָשׁ לַעֲשׂוֹת מֵהֶן כִּסֵּא, וְעָשָׂה מֵהֶן סַפְסָל; סַפְסָל, וְעָשָׂה מֵהֶן כִּסֵּא – רַבִּי מֵאִיר אוֹמֵר: נוֹתֵן לוֹ דְּמֵי עֵצָיו. רַבִּי יְהוּדָה אוֹמֵר: אִם הַשֶּׁבַח יָתֵר עַל הַיְּצִיאָה – נוֹתֵן לוֹ אֶת הַיְּצִיאָה, וְאִם הַיְּצִיאָה יְתֵירָה עַל הַשֶּׁבַח – נוֹתֵן לוֹ אֶת הַשֶּׁבַח.
§ The Sages taught (Tosefta 10:8): With regard to one who gives wood to a carpenter to fashion a chair from it and he fashioned a bench from it instead, or one who gives him wood to fashion a bench and he fashioned a chair from it instead, Rabbi Meir says: The carpenter gives him the value of his wood and keeps the chair or bench, as he has acquired it due to the change. Rabbi Yehuda says: He does not acquire the item. Rather, if the value of the wood’s enhancement exceeds the carpenter’s expenses the owner gives the carpenter the expenses, and if the expenses exceed the enhancement of the wood he gives him the value of the enhancement. Since the carpenter deviated from the customer’s order, he is entitled to either his expenses or the enhancement, the smaller amount of the two.
§ Мудрецы учили (Тосефта 10:8): относительно того, кто дал дерево плотнику, чтобы сделать из него стул, а тот вместо этого сделал скамью, или кто дал ему дерево, чтобы сделать скамью, а тот вместо этого сделал стул: Рабби Меир говорит: плотник даёт ему стоимость его дерева и оставляет у себя стул или скамью, поскольку он приобрёл это вследствие изменения. Рабби Йеуда говорит: он не приобретает вещь. Напротив, если стоимость улучшения дерева превышает расходы плотника, хозяин даёт плотнику расходы, а если расходы превышают улучшение дерева, он даёт ему стоимость улучшения. Поскольку плотник отклонился от заказа клиента, он имеет право либо на свои расходы, либо на улучшение — на меньшую из двух сумм.
וּמוֹדֶה רַבִּי מֵאִיר אִם נָתַן עֵצִים לֶחָרָשׁ לַעֲשׂוֹת מֵהֶן כִּסֵּא נָאֶה, וְעָשָׂה מֵהֶן כִּסֵּא כָּעוּר; סַפְסָל נָאֶה, וְעָשָׂה סַפְסָל כָּעוּר – אִם הַשֶּׁבַח יָתֵר עַל הַיְּצִיאָה, נוֹתֵן לוֹ דְּמֵי הַיְּצִיאָה; וְאִם הַיְּצִיאָה יְתֵירָה עַל הַשֶּׁבַח, נוֹתֵן לוֹ דְּמֵי הַשֶּׁבַח.
The baraita continues: And Rabbi Meir concedes that if he gave wood to a carpenter to fashion a beautiful chair from it and he fashioned an ugly chair from it, or to fashion a beautiful bench from it and he fashioned an ugly bench from it, then if the value of the wood’s enhancement exceeds the carpenter’s expenses the owner gives the carpenter the value of the expenses, and if the expenses exceed the enhancement he gives him the value of the enhancement. Since the carpenter did not deviate significantly from the customer’s instructions, Rabbi Meir concedes that the carpenter does not acquire the item due to the change.
Барайта продолжает: И Рабби Меир признаёт, что если он дал дерево плотнику, чтобы сделать из него красивый стул, а тот сделал из него некрасивый стул, или чтобы сделать красивую скамью, а тот сделал некрасивую скамью, то если стоимость улучшения дерева превышает расходы плотника, хозяин даёт плотнику стоимость расходов, а если расходы превышают улучшение, он даёт ему стоимость улучшения. Поскольку плотник существенно не отклонился от указаний клиента, Рабби Меир признаёт, что плотник не приобретает вещь вследствие изменения.
אִיבַּעְיָא לְהוּ: יֵשׁ שֶׁבַח סַמָּנִין עַל הַצֶּמֶר, אוֹ אֵין שֶׁבַח סַמָּנִין עַל הַצֶּמֶר?
§ In connection with the discussion of the halakhic implications of the enhancement of a garment quoted above, the Gemara records that a dilemma was raised before the Sages: What is the halakha? That the enhancement which dye provides to the wool is substantive, i.e., the dye is considered a separate entity from the wool it dyed? Or is the halakha that the enhancement which dye provides to the wool is not substantive, i.e., the dye does not remain an independent entity, and it is viewed as if there is only colored wool?
§ В связи с обсуждением галахических последствий улучшения одежды, приведённым выше, Гмара фиксирует, что перед мудрецами была поднята дилемма: какова Галаха? Является ли улучшение, которое краска придаёт шерсти, «существенным», то есть считается ли краска отдельной сущностью по отношению к шерсти, которую она окрасила? Или Галаха такова, что улучшение, которое краска придаёт шерсти, не является «существенным», то есть краска не остаётся самостоятельной сущностью, и это рассматривается так, будто есть только окрашенная шерсть?
הֵיכִי דָמֵי? אִילֵּימָא דִּגְזַל סַמָּנִין וְדַקִּינְהוּ וּתְרָנְהוּ וּצְבַע (בָּהֶן) [בְּהוּ], תִּיפּוֹק לֵיהּ מִשּׁוּם דִּקְנָנְהוּ בְּשִׁינּוּי!
The Gemara asks: What are the circumstances in which this dilemma is relevant? If we say that the dilemma arises where one robbed another of pigments, and ground them up and soaked them in water, converting them into dye, and then dyed wool with them, then the dilemma would be concerning how the robber returns the pigments. In this case, derive the halakha due to the fact that the robber acquired the pigments due to a change of form, which occurred when he ground the pigments, and in any event will be obligated to return the value of the pigments at the time of the robbery.
Гмара спрашивает: при каких обстоятельствах эта дилемма имеет значение? Если мы скажем, что дилемма возникает там, где один ограбил другого, взяв пигменты, и растёр их и замочил в воде, превратив их в краску, а затем окрасил ею шерсть, то дилемма будет касаться того, как грабитель возвращает пигменты. В таком случае выведи Галаху из того факта, что грабитель приобрёл пигменты вследствие изменения формы, которое произошло, когда он растёр пигменты, и в любом случае он будет обязан вернуть стоимость пигментов на момент грабежа.
לָא צְרִיכָא, דִּגְזַל סַמָּנִין שְׁרוּיִין, וּצְבַע בְּהוּ. מַאי? יֵשׁ שֶׁבַח סַמָּנִין עַל גַּבֵּי צֶמֶר, דַּאֲמַר לֵיהּ: ״הַב לִי סַמָּנַאי דִּשְׁקַלְתִּינְהוּ״; אוֹ דִלְמָא אֵין שֶׁבַח סַמָּנִין עַל גַּבֵּי הַצֶּמֶר, דַּאֲמַר לֵיהּ: ״לֵית לָךָ גַּבַּאי וְלָא מִידֵּי״?
The Gemara answers: No, it is necessary to resolve the dilemma in a case where one robbed another of pigments that had already been soaked in water, and then dyed wool with them. What is the halakha here? Is the enhancement which dye provides to the wool substantive, i.e., a separate entity, so that the owner can say to the robber: Give me my dyes that you took? Or perhaps the enhancement which dye provides to the wool is not substantive, but becomes one with the wool, so that the robber can say to the owner: I have nothing at all of yours, since the dyes are no longer considered extant.
Гмара отвечает: нет; необходимо разрешить дилемму в случае, когда один ограбил другого, взяв пигменты, которые уже были замочены в воде, и затем окрасил ими шерсть. Какова здесь Галаха? Является ли улучшение, которое краска придаёт шерсти, «существенным», то есть отдельной сущностью, так что владелец может сказать грабителю: отдай мне мои краски, которые ты взял? Или, возможно, улучшение, которое краска придаёт шерсти, не является «существенным», а становится единым с шерстью, так что грабитель может сказать владельцу: у меня нет ничего твоего, поскольку краски больше не считаются существующими.
אָמְרִי: וְאִי אֵין שֶׁבַח סַמָּנִין עַל גַּבֵּי צֶמֶר, מִי מָצֵי אָמַר לֵיהּ: ״לֵית לָךָ גַּבַּאי וְלָא מִידֵּי״?! נֵימָא לֵיהּ: ״הַב לִי סַמָּנַאי דְּאַפְסֵדְתִּינְהוּ״!
The Gemara rejects this understanding of the application of the dilemma. The Sages say: And even if the enhancement which dye provides to the wool is not substantive, can the robber really say to him: I have nothing at all of yours? Let the owner say to him: Give me my dyes that you have caused to be lost. Even if the dyes are no longer considered extant, the owner is still entitled to monetary compensation for the robbery.
Гмара отвергает такое понимание применения дилеммы. Мудрецы говорят: и даже если улучшение, которое краска придаёт шерсти, не является «существенным», может ли грабитель действительно сказать ему: «у меня нет ничего твоего»? Пусть владелец скажет ему: отдай мне мои краски, которые ты сделал потерянными. Даже если краски больше не считаются существующими, владелец всё равно имеет право на денежную компенсацию за грабёж.
אֶלָּא לְהָךְ גִּיסָא: אֵין שֶׁבַח סַמָּנִין עַל גַּבֵּי הַצֶּמֶר, וּבָעֵי שַׁלּוֹמֵי לֵיהּ; אוֹ דִּלְמָא יֵשׁ שֶׁבַח סַמָּנִין עַל גַּבֵּי צֶמֶר, וַאֲמַר לֵיהּ: ״הָא מַנְּחִי קַמָּךְ – שִׁקְלִינְהוּ״? ״שִׁקְלִינְהוּ״?! בְּמַאי (שָׁקְלֵיהּ) [שָׁקֵיל לְהוּ], בְּצָפוֹן? צָפוֹן עַבּוֹרֵי מְיעַבַּר, הֲשָׁבָה לָא עָבֵיד!
Rather, the dilemma is relevant to that other side of the question: Is the halakha that the enhancement which dye provides to the wool is not substantive, and therefore the robber needs to pay him? Or perhaps the enhancement which dye provides to the wool is substantive, and the robber can say to him: The dyes absorbed into the wool lie before you; take them. The Gemara rejects this as well: Take them? With what should he take the dyes, with soap? While soap does remove dye from the wool, it does not return the dye to the robbery victim, as the dye cannot be recovered.
Скорее, дилемма относится к другой стороне вопроса: является ли Галаха такова, что улучшение, которое краска придаёт шерсти, не является «существенным», и потому грабитель должен заплатить ему? Или, возможно, улучшение, которое краска придаёт шерсти, является «существенным», и грабитель может сказать ему: краски, впитавшиеся в шерсть, лежат перед тобой; возьми их. Гмара отвергает и это: «возьми их»? Чем он должен взять краски — мылом? Хотя мыло и выводит краску из шерсти, оно не возвращает краску жертве грабежа, поскольку краску невозможно восстановить.
אֶלָּא הָכָא בְּמַאי עָסְקִינַן – כְּגוֹן דִּגְזַל צֶמֶר וְסַמָּנִין דְּחַד, וְצַבְעֵיהּ לְהָהוּא צֶמֶר בְּהָנָךְ סַמָּנִין, וְקָא מַהְדַּר לֵיהּ נִיהֲלֵיהּ לְצֶמֶר. יֵשׁ שֶׁבַח סַמָּנִין עַל גַּבֵּי הַצֶּמֶר, וְקָא מַהְדַּר לֵיהּ סַמָּנִין וְצֶמֶר; אוֹ דִלְמָא אֵין שֶׁבַח סַמָּנִין עַל גַּבֵּי צֶמֶר, וְצֶמֶר מַהְדַּר לֵיהּ, סַמָּנִין לָא מַהְדַּר לֵיהּ?
The Gemara suggests another scenario: Rather, with what are we dealing here? We are dealing with a case where he robbed one person of wool and dyes, and dyed that wool with those dyes, and he is returning the dyed wool to him. The dilemma is: Is the halakha that enhancement which dye provides to the wool is substantive, and he is therefore returning both the dye and the wool to him? Or perhaps enhancement which dye provides to the wool is not substantive, and it is only the wool that he is returning to him, but he is not returning the dye to him, since it is no longer extant.
Гмара предлагает другой сценарий: скорее, о чём мы здесь говорим? Мы говорим о случае, когда он ограбил одного человека, взяв шерсть и краски, и окрасил ту шерсть теми красками, и возвращает ему окрашенную шерсть. Дилемма такова: является ли Галаха такова, что улучшение, которое краска придаёт шерсти, является «существенным», и, следовательно, он возвращает ему и краску, и шерсть? Или, возможно, улучшение, которое краска придаёт шерсти, не является «существенным», и он возвращает ему только шерсть, но не возвращает ему краску, поскольку она больше не существует.
אָמְרִי: תִּיפּוֹק לֵיהּ דְּאִיַּיקַּר לֵיהּ נִיהֲלֵיהּ בִּדְמֵי! לָא צְרִיכָא, דְּזַל צִיבְעָא. וְאִיבָּעֵית אֵימָא: כְּגוֹן שֶׁצָּבַע בְּהוּ קוֹפָא.
The Gemara rejects this understanding of the application of the dilemma as well. The Sages say: Derive the halakha in this case based on the fact that he increased the value of the wool for him, as dyed wool is more expensive than undyed wool. Consequently, even if the robber has not returned the dye, he reimburses the owner for it when he returns the appreciated wool. The Gemara suggests: No, it is necessary to resolve the dilemma in a case where the cost of the dye has depreciated. If the dye is viewed as an independent entity the robber is returning both the wool and the dye. If it is not, he must reimburse the robbery victim for the value of the dye at the time of the robbery. And if you wish, say instead: The dilemma is relevant in a case where he robbed another of dye and a basket, and dyed the basket with the dye, in which case the dye does not increase the value of the dyed item.
Гмара отвергает и такое понимание применения дилеммы. Мудрецы говорят: выведи Галаху в этом случае из того факта, что он увеличил для него стоимость шерсти, поскольку окрашенная шерсть дороже неокрашенной. Следовательно, даже если грабитель не вернул краску, он возмещает владельцу за неё, возвращая подорожавшую шерсть. Гмара предлагает: нет; необходимо разрешить дилемму в случае, когда стоимость краски снизилась. Если краска рассматривается как самостоятельная сущность, грабитель возвращает и шерсть, и краску. Если же нет — он должен возместить жертве грабежа стоимость краски на момент грабежа. И если хочешь, скажи иначе: дилемма имеет значение в случае, когда он ограбил другого, взяв краску и корзину, и окрасил корзину краской — в таком случае краска не увеличивает стоимость окрашенного предмета.
רָבִינָא אָמַר: הָכָא בְּמַאי עָסְקִינַן – כְּגוֹן דְּצֶמֶר דְּחַד וְסַמָּנִין דְּחַד, וְקָאָתֵי קוֹף וְצַבְעֵיהּ לְהָהוּא צֶמֶר בְּהָנָךְ סַמָּנִין. יֵשׁ שֶׁבַח סַמָּנִין עַל גַּבֵּי צֶמֶר, דַּאֲמַר לֵיהּ: הַב לִי סַמָּנַאי דְּגַבָּךְ נִינְהוּ; אוֹ דִלְמָא אֵין שֶׁבַח סַמָּנִין עַל גַּבֵּי צֶמֶר, וַאֲמַר לֵיהּ: לֵית לָךָ גַּבַּאי כְּלוּם?
The Gemara presents an alternative understanding of the case where the dilemma applies. Ravina said: With what are we dealing here? We are dealing with a case where there was wool that belonged to one person and dyes that belonged to one other person, and a monkey came and dyed that wool with those dyes. The dilemma is as follows: Is the halakha that enhancement which dye provides to the wool is substantive, so that the owner of the dye can say to the owner of the wool: Give me my dyes that are with you? Or perhaps enhancement which dye provides to the wool is not substantive and the owner of the wool can say to the owner of the dye: There is nothing of yours with me, and he is exempt from liability because the dyes are no longer extant.
Гмара представляет альтернативное понимание случая, к которому относится дилемма. Равина сказал: о чём мы здесь говорим? Мы говорим о случае, когда была шерсть, принадлежавшая одному человеку, и краски, принадлежавшие другому человеку, и пришла обезьяна и окрасила ту шерсть теми красками. Дилемма такова: является ли Галаха такова, что улучшение, которое краска придаёт шерсти, является «существенным», так что владелец краски может сказать владельцу шерсти: отдай мне мои краски, которые находятся у тебя? Или, возможно, улучшение, которое краска придаёт шерсти, не является «существенным», и владелец шерсти может сказать владельцу краски: у меня нет ничего твоего — и он освобождён от ответственности, потому что краски больше не считаются существующими.
תָּא שְׁמַע: בֶּגֶד שֶׁצְּבָעוֹ בִּקְלִיפֵּי עׇרְלָה – יִדָּלֵק. אַלְמָא חֲזוּתָא מִילְּתָא הִיא!
Having determined the scenario in which the dilemma is relevant, the Gemara proceeds to resolve the dilemma. Come and hear a solution from a mishna (Orla 3:1): A garment that one dyed with dye extracted from peels of orla, i.e., fruit that grows on a tree during its first three years, must be burned, as it is prohibited to derive benefit from orla. Apparently, the enhancement of an item’s appearance is considered a significant matter, and the dye therefore remains an independent substance even after having been absorbed by the wool.
[1] Определив сценарий, в котором данная дилемма актуальна, Гмара приступает к разрешению дилеммы. Приди и услышь решение из Мишны (Orla 3:1): одежда, которую окрасили красителем, извлечённым из кожуры орла, т. е. плода, растущего на дереве в первые три года, должна быть сожжена, поскольку запрещено извлекать выгоду из орла. Очевидно, улучшение внешнего вида предмета считается значимым, и потому краситель остаётся самостоятельной субстанцией даже после того, как был впитан шерстью.
אָמַר רָבָא: הֲנָאָה הַנִּרְאֶה לָעֵינַיִם אָסְרָה תּוֹרָה – דְּתַנְיָא: ״עֲרֵלִים לֹא יֵאָכֵל״ – אֵין לִי אֶלָּא אִיסּוּר אֲכִילָה; מִנַּיִן שֶׁלֹּא יֵהָנֶה מִמֶּנּוּ, וְלֹא יִצְבַּע [בּוֹ], וְלֹא יַדְלִיק בּוֹ אֶת הַנֵּר?
The Gemara rejects this resolution. Rava said: The reason the garment must be burned is not because the dye remains an independent substance. Rather, it is because the Torah prohibited benefit that is visible to the eye, as it is taught in a baraita: The verse states: “And shall have planted all manner of trees for food, then you shall count the fruit thereof as forbidden; three years shall it be as forbidden [areilim] to you; it shall not be eaten” (Leviticus 19:23). From this verse I have derived only a prohibition against eating it; from where is it derived that one may not even derive benefit from it, and that one may not dye with dyes extracted from the fruit, and that one may not light a lamp with oil extracted from the fruit?
[2] Гмара отвергает это разрешение. Рава сказал: причина, по которой одежда должна быть сожжена, не в том, что краситель остаётся самостоятельной субстанцией. Скорее, это потому, что Тора запретила выгоду, видимую глазу, как учат в Барайта: стих говорит: «И когда посадите всякие деревья для пищи, то считайте плод их запретным; три года да будет он для вас запретным [areilim]; не должно его есть» (Левит 19:23). Из этого стиха я вывел лишь запрет есть его; откуда выводится, что нельзя даже извлекать из него выгоду, и что нельзя окрашивать красителями, извлечёнными из плода, и что нельзя зажигать лампу маслом, извлечённым из плода?
תַּלְמוּד לוֹמַר: ״וַעֲרַלְתֶּם עׇרְלָתוֹ אֶת פִּרְיוֹ״, ״עֲרֵלִים לֹא יֵאָכֵל״ – לְרַבּוֹת אֶת כּוּלָּם.
The baraita answers: The verse states: “Then you shall count the fruit thereof [orlato] as forbidden [araltem]. Three years shall it be as forbidden [areilim] to you; it shall not be eaten” (Leviticus 19:23), to include all these types of benefit in the prohibition. Consequently, there is an explicit derivation that an item dyed with orla dye is forbidden.
[3] Барайта отвечает: стих говорит: «То считайте плод его [orlato] запретным [araltem]. Три года да будет он для вас запретным [areilim]; не должно его есть» (Левит 19:23), чтобы включить все эти виды выгоды в запрет. Следовательно, имеется явное выводимое из стиха основание, что предмет, окрашенный красителем орла, запрещён.
תָּא שְׁמַע: בֶּגֶד שֶׁצְּבָעוֹ בִּקְלִיפֵּי שְׁבִיעִית – יִדָּלֵק! שָׁאנֵי הָתָם, דְּאָמַר קְרָא: ״תִּהְיֶה״ – בַּהֲוָיָתָהּ תְּהֵא.
The Gemara attempts another resolution of the dilemma. Come and hear a resolution from that which was taught in a baraita: A garment that one dyed with dye extracted from the peels of produce from the Sabbatical Year must be burned when the time for the elimination of Sabbatical Year produce arrives. This indicates that the dye evidently remains an independent substance. The Gemara rejects this proof: It is different there, as the verse states: “Shall all the increase thereof be” (Leviticus 25:7), and the phrase: “Shall be,” teaches that it will always remain as it is, i.e., it retains its status as Sabbatical Year produce despite any change to its form.
[4] Гмара пытается дать другое разрешение дилеммы. Приди и услышь разрешение из того, чему учили в Барайта: одежда, которую окрасили красителем, извлечённым из кожуры плодов Седьмого года, должна быть сожжена, когда наступает время уничтожения плодов Седьмого года. Это указывает, что краситель, очевидно, остаётся самостоятельной субстанцией. Гмара отвергает это доказательство: там иначе, поскольку стих говорит: «Да будет весь её урожай» (Левит 25:7), а выражение «да будет» учит, что оно всегда останется таким, как есть, т. е. сохраняет статус плодов Седьмого года, несмотря на любое изменение формы.